<< Предыдушая Следующая >>

Пространство, время, хронотоп в гуманитарном знании

В эпистемологии, сформировавшейся под влиянием идей Декарта и Ньютона, вневременность, внеисторичность принимались как условия истинности и преодоления релятивизма. Сегодня, как считают И. Пригожин и И. Стенгерс, происходит своего рода «концептуальная революция» — «наука вновь открывает для себя время». По-видимому, противопоставление «двух культур» в большой мере имеет своим основанием вневременной подход классической науки и ориентированный во времени подход социальных и гуманитарных наук. Изменение отношения к роли и смыслам времени ставит и перед эпистемологией задачу заново освоить понятия пространства и времени в контексте новых представлений о познании.

В традиционной теории познания, складывавшейся под влиянием идеалов, критериев, образцов естественно-научного знания, по существу, отвлекались от времени. Как и в лежащей в ее основании ньютоновской картине мира, любой момент времени в прошлом, настоящем и будущем был неотличим от любого другого момента времени. Соответственно, рассмотрение чувственного и логического познания, категорий субъекта и объекта, природы истины и других проблем осуществлялось в теории познания, как правило, без учета времени. Это означало, что от всех временных признаков, свойств, определяемых временем, отвлекались, «очищая» познание, еще со времен Декарта, от всех изменяющихся, релятивных моментов. Изменение познания во времени — историч

406

Часть III. Методология научного исследования

ность — рассматривали за пределами собственно теории познания, преимущественно в истории науки, истории философии или в антропологических исследованиях.

И здесь опять можно обратиться к опыту Бахтина, у которого пространство и время в гуманитарном познании появляются как совершенно новая идея в отличие от вневременности и внепространственности традиционной гносеологии, а также от господства чисто «натуралистической» трактовки этих фундаментальных компонентов человеческой жизни и деятельности. Зная идеи о времени И. Канта, А. Бергсона, а также, можно предположить, герменевтиков, Бахтин тем не менее ищет и находит свое видение пространства и времени, которое, несомненно, значимо для современного понимания природы темпоральности и пространственности в познании. Бахтин соединяет действующее сознание и «все мыслимые пространственные и временные отношения» в единый центр — «архитектоническое целое», и при этом проявляется эмоционально-волевое конкретное многообразие мира, в котором пространственный и временной моменты определяют мое действительное единственное место и действительный неповторимый исторический день и час свершения. Вместо физических характеристик и традиционного противо-поставления «субъект—объект», ставшего главным знамением традиционного гносеологизма, перед нами открываются принципиально иные представления о взаимоположенности человека и мира. Эти идеи близки герменевтике, опыт которой имеет особую значимость для понимания природы времени и способов его описания в теории познания. Время осмысливается здесь в различных аспектах: как темпоральность жизни, как роль временной дистанции между автором (текстом) и интерпретатором, как параметр «исторического разума», элемент биографического метода, компонента традиции и обновляющихся смыслов, образцов. Обращаясь к «временному целому героя», проблеме «внутреннего человека», Бахтин непосредственно рассматривает проблемы темпоральности жизни, полагая, что «жить — значит занимать ценностную позицию в каждом моменте жизни».

Одна из конкретных программ, начало которой положил сам Бахтин, создавая историческую поэтику, — это переосмысление категорий пространства и времени в гуманитарном контексте и введение понятия хронотопа как конкретного единства пространственно-временных характеристик для конкретной ситуации. Бахтин оставил своего рода модель анализа темпоральных и простран

Глава 12. Социально-гуманитарные науки и философия

407

ственных отношений и способов их «введения» в художественные и литературоведческие тексты, что может послужить образцом, в частности, и для исследования когнитивных текстов.

Следует отметить, что, взяв термин «хронотоп» из естественно -научных текстов A.A. Ухтомского, Бахтин не ограничился натуралистическим представлением о хронотопе как физическом единстве, целостности времени и пространства, но наполнил его также гуманистическими, культурно-историческими и ценностными смыслами. Он стремился обосновать совпадения и несовпадения понимания времени и пространства в систематической философии и при введении им «художественного хронотопа». Бахтин принимает кантовскую оценку значения пространства и времени как необходимых форм всякого познания, но в отличие от Канта понимает их не как «трансцендентальные», а как «формы самой реальной действительности». Он стремится раскрыть роль этих форм в процессе художественного познания, «художественного видения». Обосновывая также необходимость единого термина, Бахтин объясняет, что в «художественном хронотопе» «время сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым; пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем» (Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике // Литературно-критические статьи. М., 1986. С. 121-122). В контексте исторической поэтики Бахтина и выявления изобразительного значения хронотопов не должен остаться незамеченным феномен, обозначенный как субъективная игра временем, пространственно-временными перспективами. Это специфическое для художественной, вообще гуманитарной реальности явление — трансформация времени или хронотопа под воздействием «могучей воли художника». Как должен оценить и осмыслить этот опыт, не поощряемый наукой и здравым смыслом, эпистемолог? Что скрывается за лежащим на поверхности прямым смыслом — ведь игра временем — это художественный прием, значимый лишь для художественного или фольклорного произведения. Столь пристальное внимание самого Бахтина к «субъективной игре» и богатство выявленных при этом форм времени заставляют предположить, что за художественным приемом есть и более фундаментальные свойства и отношения. Именно в этом контексте Бахтин рассматривает «одну особенность ощущения времени» — так на

408

Часть III. Методология научного исследования

зываемую историческую инверсию, при которой «изображается как уже бывшее в прошлом то, что на самом деле может быть или должно быть осуществлено только в будущем». Чтобы «наделить реальностью» представления об идеале, совершенстве, гармоническом состоянии человека и общества, их мыслят как уже бывшие однажды, перенося возможное будущее в прошлое — реальное и доказательное.

Наиболее ярко «игра временем» проявляется в авантюрном времени рыцарского романа, где время распадается на ряд отрезков, возникает в точках разрыва (в возникшем зиянии) реальных временных рядов, где закономерность вдруг нарушается. Здесь становятся возможными гиперболизм — растягивание или сжимание — времени, влияние на него снов, колдовства, т. е. нарушение элементарных временных (и пространственных) отношений и перспектив. Возможна также (особенно в романах позднего Средневековья, наиболее ярко в «Божественной комедии» Данте) замена горизонтального движения времени его «вертикальным» представлением. Меняется сама логика времени. «Временная логика вертикального мира» — это понимание его как чистой одновременности, «сосуществования всего в вечности», т. е., по существу, во вневременности, что позволяет временно-исторические разделения и связи заменить смысловыми, «вневременно-иерархическими», выйти на «вневременную потустороннюю идеальность», как в дантовом мире, воплощающую саму сущность бытия. Здесь зафиксирована одна важная особенность гуманитарного и художественного сознания, когда оно полноправно и полноценно в своем внутреннем, имманентном ему времени; оно вовсе не оценивается точностью отражения, «считывания» времени и временного объекта. Следует различать (о)сознание времени, которое как бы «обязано» быть объективным, и время сознания, не привязанное к внешнему миру, длящееся по имманентным законам, которые «позволяют» инверсию прошлого, будущего и настоящего, допускают отсутствие вектора времени, его «вертикальность» вместо горизонтального движения, одновременность неодновременного, наконец, вневременность.

Эти «невидимые миру» имманентные сознанию временные инверсии и «трансформации», по-видимому, носят более общий характер, но Бахтин увидел их в художественных текстах, где они органичны и получили столь концентрированную объективацию. В целом размышления над текстами Бахтина о формах времени и пространства в художественных и гуманитарных текстах при

Глава 12. Социально-гуманитарные науки и философия

409

водят к мысли о возможности превращения хронотопа в универсальную, фундаментальную категорию, которая может стать одним из принципиально новых оснований эпистемологии, до сих пор в полной мере не освоившей и даже избегающей конкретных пространственно-временных характеристик знания и познавательной деятельности. Идеи Бахтина позволяют также оптимистически отнестись к возможностям обновления и дальнейшего совершенствования современной эпистемологии гуманитарных наук. Предложено неклассическое видение человеческого познания, не исчерпывающегося абстрактным субъектно-объектным отношением, но вбирающем его лишь как часть фундаментальной целостности, где синтезируются не только когнитивные, но и ценностные — этические и эстетические, а также пространственно-временные, хронотопические отношения. В центре новой архитектоники познания сам человек — исторически действительный, активно действующий, ответственно мыслящий. На этом основании и должна выстраиваться философия науки XXI века, вбирающая не только идеалы естествознания, но и богатейший опыт наук о культуре, художественного видения мира.

Литература Основная

Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике // Литературно-критические статьи. М., 1986. Бахтин М.М. К философским основам гуманитарных наук // Собр. соч.: В 7 т. Т. 5. М., 1996.

Кузнецов В.Г. Герменевтика и гуманитарное познание. М., 1991. Лекторский В А. Эпистемология классическая и неклассическая. М., 2001.

Микешина Л.А. Философия познания. Полемические главы. М., 2002. Порус В.Н. Рациональность. Наука. Культура. М., 2002. Проблемы гуманитарного познания. Новосибирск, 1986. Уинч П. Идея социальной науки и ее отношение к философии. М., 1996. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб., 1994.

Дополнительная

Автономова Н.С. Философские проблемы структурного анализа в гуманитарных науках. М., 1977.

Заблуждающийся разум? Многообразие вненаучного знания. М., 1990.

410

Часть III. Методология научного исследования

Наука в культуре. М., 1998.

Разум и экзистенция. Анализ научных и вненаучных форм мышления. СПб., 1999.

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике. М., 2002.

Фуко М. Археология знания. Киев, 1996.

Вопросы для самопроверки

1. В чем состоит методологическое отличие гуманитарных наук от естественных?

2. Вычлените основные идеи М.М. Бахтина о гуманитарном познании.

3. Каковы роль и место системы ценностей ученого в гуманитарном познании?

4. Возможно ли применение в гуманитарных науках критериев оценки и методов естественных наук?

5. Чем отличается философско-методологический анализ текста от лингвистического или филологического?

6. Что такое неявные компоненты текста и каковы способы их выявления в гуманитарном знании?

7. Почему в гуманитарных исследованиях существует проблема абстракций?

8. В чем состоят особенности пространственных и временных отношений в гуманитарных текстах?

9. Раскройте содержание понятия хронотопа. Можете ли вы им пользоваться в ваших исследованиях?

10. Какие смыслы вкладывал Бахтин в выражения «уметь видеть время», «играть временем» в художественном тексте?

<< Предыдушая Следующая >>
= Перейти к содержанию учебника =
Информация, релевантная "Пространство, время, хронотоп в гуманитарном знании"
  1. Некоторые особенности языка гуманитарных наук
    В этой области научного знания непосредственность нашего видения мира и самих себя сберегается языком и находится «в его распоряжении». Именно в языке не только сохраняется постоянное, но и выражается изменчивое, а также становится видимой та действительность, которая возвышается над индивидуальным сознанием. Гадамер приходит к выводу, что язык не является продуктом рефлектирующего мышления,
  2. 3. ФОРМЫ АБСОЛЮТНОГО ДУХА
    Первую часть своей системы Гегель изложил в двух томах "Науки логики", вторую (философия природы) - в одном томе, для третьей (философия духа) потребовалось 278 больше десяти томов; восемь из них приходятся на формы абсолютного духа - искусство (три тома), религию (два тома), философию (три тома). \А дело не только в том, что эти восемь томов написаны в основном не самим философом, а
  3. § 2. Понятие субъекта и объекта, их многоликость и многоуровневость. Субъект и объект научно-познавательной деятельности
    Категории субъекта и объекта, изменение их значений Субъект (от лат. sitbjectum — лежащий в основании) — одна из главных категорий философии, обозначающая человека действующего, познающего, мыслящего в отвлечении от его конкретных индивидуальных характеристик. Имеет соотносительную категорию «объект» (от лат. objection — предмет), обозначающую фрагмент реальности — материальной или идеальной, —
  4. Ценностные ориентации в научном познании и проблема выбора
    Одна из базовых форм проявления ценностей в науке — процедура выбора, осуществляемого учеными. Понятие выбора все чаще 192 Часть II. Философия науки используется при анализе научного познания, и необходимость его осмысления становится очевидной. В современной литературе по философии науки исследуются ситуации и критерии выбора теорий и гипотез: выбор тематики и направлений в
  5. Стиль научного мышления
    Это — сложная по своей структуре и функциям форма знания, содержащая не только методологические, но и ценностные, в частности философско-мировоззренческие, компоненты. Длительное время понятие стиля научного мышления применялось главным образом при характеристике индивидуального мышления и имело ярко выраженное психологическое содержание. Анализ стиля на психологическом уровне предполагает
  6. СЛОВАРЬ
    Автопоэзис, аутопоэз (от греч. auto — сам, poiesis — создание, производство) — самопостроение, самовоспроизводство живых существ, в том числе человека, которые отличаются тем, что их организация порождает в качестве продукта только их самих без разделения на производителя и продукт. Аксиология (от греч. axia — ценность, logos — слово, учение) — философское учение о природе ценностей.
  7. Глава 14. Рассуждения, используемые в гуманитарных областях знания
    1. В предыдущей главе мы видели, что основной и едва ли не единственный метод, с помощью которого создаются теории и добываются знания в эмпирических (опытных) науках — гипотетико-дедуктивный. Все приводившиеся в этой главе примеры подлинных научных теорий, за единственным исключением теории общественного развития Маркса, после фальсификации переделанной таким образом, что ее научный статус был
  8. 1. Проектирование учебного процесса по дисциплине «Философия» (назначение и трудоёмкость дисциплины) для всех образовательных профессиональных программ
    Конечным результатом информационно-коммуникативной революции, происходящей в мире и России, является создание информационного общества. Настоящее и будущее этого общества в значительной степени зависит от философского взгляда на мир. Только с помощью активизации философского потенциала личности можно решить сложные задачи глобализации и проблемы фундаментального характера - экологические,
  9. 2.1. Информационная Сеть в зеркале аксиологии
    Провидение Винера. Еще в 1950 г., когда только что появились сверхскоростные вычислительные машины основоположник кибернетики Норберт Винер начал философские исследования политических и социальных применений информационных технологий. "Удел информации в типичном американском мире состоит в том, чтобы превратиться в нечто такое, что может быть куплено или продано... Моя задача состоит в том, -
  10. 2.3. Ценности информационного общества
    Виртуализация экономики. Информационное общество - это постиндустриальное общество в том смысле, что оно есть "диалектическое отрицание" индустриальной стадии общественного развития. Информационное общество не замещает ни индустриальное, ни аграрное общество - оно лишь привносит в общественную жизнь новый аспект бытия, а именно технологическое применение информации. Вследствие этого происходит
Портал "Изба-Читальня" © 2014
info@uchebnikfree.com
Рейтинг@Mail.ru