<<
>>

Глава VIО ПАНТЕИЗМЕ, ИЛИ ЕСТЕСТВЕННЫЕПРЕДСТАВЛЕНИЯ О БОЖЕСТВЕ і

Из предыдущего изложения ясно, что все доказательства, при помощи которых теология намеревается обосновать бытие божье, основываются на ложном принципе, будто материя не существует сама но себе, не может по своей природе двигаться и поэтому не способна произвести наблюдаемые нами в действительном мире явления.
Исходя из столь ложных, ни на чем не основанных, как мы уже показали выше , предположений, теологи решили, что материя существовала не всегда и что ее существование и движение имеют своим источником какую-то отличную от нее силу, какое-то неизвестное активное начало, от которого она зависит. Люди, заметив в себе особое, называемое ими разумом качество, которым они руководствуются во всех своих поступках и с помощью которого достигают своих целей, приписали разум невидимому активному началу, но при этом безмерно увеличили в нем это качество, признав его источником явлений, произвести которые они считали себя неспособными и которые, по их мнению, не могли быть произведены естественными причи-нами.

Так как было невозможно ни воспринять это активное начало, ни понять присущий ему способ действия, то его объявили духом; это слово значит либо, что подразумеваемое им начало не известно, либо, что оно действует подобно дыханию, за действием которого невозможно проследить. Таким образом, приписывая богу духовность, его просто наделяли каким-то скрытым качеством, которое, как полагали, подобает вечно скрытому существу, действующему незаметным для наших чувств образом. Однако первоначально словом дух желали, по-видимому, обозначить особую материю, более тонкую, чем та, которая грубо поражает наши органы, способную проникать эту последнюю, сообщать ей действие и жизнь и производить в ней наблюдаемые нами сочетания и модификации. Таков, как мы видели, был Юпитер, первоначально представлявший в теоло-гии древних эфирную материю, проникающую, возбуждающую и оживляющую все тела, совокупностью которых является природа.

Было бы ошибочно думать, что представление о ду-ховности бога в том виде, как оно принято теперь, было с самого начала свойственно человеческой мысли.

Учение о нематериалъности бога, полностью исключающее возможность аналогии между ним и всем тем, что мы знаем, как мы уже указывали, было поздно созревшим плодом человеческих размышлений: не обладая опытом и будучи вынуждены размышлять над скрытым от глаз двигателем природы, люди мало-помалу сделали из него тот идеальный призрак, то неуловимое существо, которое заставляют нас почитать теологи, хотя природу его можно охарактеризовать лишь словом, с которым нельзя связать никакого определенного представления . В итоге бесконечных фантазий и мудрствований над словом бог оно потеряло какой бы то ни было смысл; лишь только речь заходила о нем, как для людей оказывалось невозможным столковаться, так как всякий представлял его себе на свой лад и, рисуя портрет своего бога, считался лишь с собственным темпераментом, собственным воображением и индивидуальной фантазией. Правда, в некоторых пунктах им удалось добиться согласия, но это согласие касалось лишь каких-то приписываемых богу непостижимых качеств, которые якобы подобают недоступному для познания существу; в результате получилась совершенно немыслимая и хаотическая груда подобных несовместимых друг с другом качеств. И вот после всех теологических умствований владыка вселенной, всемогущий двигатель природы — это самое важное для познания существо свелось к какому-то лишенному смысла слову или, вернее, к пустому звуку, с которым каждый связал свои особые идеи. Таков тот бог, которым заменили материю, или природу; таков идол, которому мы обязаны поклоняться.

Однако нашлись мужественные люди, осмелившиеся воспротивиться потоку предрассудков и безумия. Они решили, что предмет, на который теологи указывают как на самый важный для людей, как на единственное средоточие их действий и помыслов, должен быть тщательно исследован; они поняли, что если опыт, ум и здравый смысл на что-нибудь годятся, то, без сомнения, с их помощью в первую очередь следует разобраться в том, что представляет собой верховный владыка, управляющий природой и судьбой всех заключенных в ней существ.

Вскоре они убедились, что в этом вопросе нельзя считаться с общепринятыми взглядами, мнениями неспособного ни к какому анализу большинства, а тем более с воззрениями руководителей этого большинства — обманщиков или обманутых, запрещающих другим исследование, либо же неспособных произвести его. И вот некоторые мыслители осмелились сбросить ярмо, тяготеющее над ними с самого детства. Разуверившиеся в туманных, противоречивых и лишенных смысла понятиях, которые они привыкли машинально ассоциировать с именем какого-то непостижимого бога, поддерживаемые разумом в своей борьбе со страхами, которые вызывал у них этот грозный при- зрак, возмущенные его отвратительными изображениями, они дерзнули разорвать покрывало назойливого обмана и хладнокровно взглянуть на мнимую силу, ставшую постоянным предметом надежд, опасений, упований и споров ослепленных смертных. Этот призрак вскоре потерял для них свою силу и скрылся. Благодаря трезвости своей мысли они повсюду увидели лишь природу с ее неизменными законами, ареной действия которых является вселенная, а творениями и орудиями, обязанными выполнять вечные повеления необходимости,— люди и вообще все существа.

Стараясь проникнуть в тайны природы, мы найдем в ней — повторим это еще раз — лишь различную по природе и различно модифицируемую движением материю. В своей совокупности, равно как и во всех своих отдельных частях, она представляет собой лишь ряд необходимых причин и следствий, которые вытекают друг из друга и связь которых наш ум способен более или менее полно раскрыть при содействии опыта. Все наблюдаемые нами вещи в силу своих специфических свойств взаимно притягиваются и отталкиваются, воз-никают и гибнут, получают друг от друга и сообщают друг другу движение, качества, модификации, в течение известного времени сохраняющие их в определенном виде или же изменяющие форму их существования. От этих непрерывных перемен и зависят все происходящие в мире большие или малые, обычные или необычные, известные или неизвестные, простые или сложные явления; по этим изменениям мы познаем природу; она так таинственна лишь для тех, кто смотрит на нее через дымку предрассудков; ее ход очень прост для тех, кто глядит на нее без предубеждения.

Приписывать наблюдаемые нами явления природе, т. е. материи и присущим ей сочетаниям и движениям,— значит находить для них обычную и известную причину; идти дальше этого — значит углубляться в какие-то фантастические дебри, где нас ожидают лишь всякого рода таинственные и темные вещи. Не будем же искать какого-то движущего начала вне природы, которой всегда присущи бытие и движение, которую нельзя пред-ставить себе без свойств, т. е. без движения, в которой все находится в непрестанном взаимодействии и нет ни одной молекулы, находящейся в абсолютном покое и не занимающей необходимым образом места, предназначенного ей необходимыми законами. Что за смысл искать вне материи двигатель, способный привести ее в движение, раз движение вытекает из ее существования столь же необходимым образом, как и протяженность, форма, тяжесть и т. д., и раз бездействующая природа не является более природой?

Если спросят, можно ли представить, чтобы материя произвела посредством собственной энергии все наблюдаемые нами явления, то я отвечу на это следующее: если под материей будут упорно понимать лишь инертную, мертвую массу, лишенную всяких свойств, неспособную действовать и двигаться самостоятельно, то о ней составят совершенно ложное представление. Раз материя существует, она должна обладать известными свойствами и качествами; раз материя обладает свойствами, без которых она не могла бы существовать, она должна действовать согласно этим свойствам, так как мы можем знать о ее существовании и позпавать ее свойства лишь по ее действиям. Ясно, что если под материей понимают что-то такое, что вовсе не есть материя, или отрицают ее существование, то невозможно приписать ей наблюдаемые нами явления. Но если под природой понимать то, чем она является в действительности, а именно некоторую совокупность реально существующих и обладающих известными свойствами веществ, то мы вынуждены будем признать, что природа должна двигаться сама собой и быть способной производить без постороннего содействия при помощи различных дви-жений наблюдаемые нами явления; мы найдем, что ничто не происходит из ничего, что ничто не случайно и способ действия каждой молекулы материи необходимым образом определен ее собственной природой, ее особенными свойствами.

Как мы уже указывали раньше, то, что не может погибпуть, не могло начать существовать; то же, что не могло начать существовать, существует необходимым образом, заключая в самом себе достаточную причину собственного существования. Поэтому совершенно бес- полезно искать вне известной нам — хотя бы в некоторых отношениях — природы, т. е. существующей самой по себе причины, другую, совершенно неизвестную нам причину ее существования. Мы познаем общие свойства материи и открываем некоторые из ее частных качеств; зачем же искать какую-то непонятную причину этой материи, причину, ни одного из свойств которой мы не можем познать? Для чего прибегать к какому-то загадочному и непостижимому акту, названному творением? В состоянии ли мы представить себе, чтобы нематериальное существо могло извлечь из самого себя материю? Если творение есть извлечение (eduction) из небытия, то не следует ли отсюда, что бог, извлекший материю из самого себя, извлек ее из небытия и, значит, сам есть небытие? Понимают ли люди, без конца твердящие нам об этом акте божест-венного всемогущества, внезапно извлекшем бесконечную массу материи из небытия, что они говорят? Способен ли кто-нибудь постигнуть, каким образом лишенное протяжения существо могло существовать, становиться причиной существования протяженных существ, воздействовать на материю, извлекать ее из собственной сущности, приводить ее в движение? Поистине, чем более размышляешь над смехотворными фантазиями теологии, тем более убеждаешься, что она занималась попросту сочинением лишенных смысла слов и подстановкой непонятных звуков на место понятных всем реальностей.

Отказавшись от указаний опыта и от изучения природы материального мира, теологи забрались в какой-то интеллигибельный мир и населили его всякого рода призраками. Они пе желали рассматривать материю и различные стадии ее изменений. При этом забав- ным, а может быть недобросовестным, образом смешали разложение и отделение друг от друга элементарных частей, из которых составлены тела, с их окончательным уничтожением; не захотели признать, что материаль-ные элементы неразрушимы и только их формы, зависящие от преходящих сочетаний, недолговечны; не сумели отличить свойственных материи изменений вида, положения и структуры от совершенно невозможного для нее уничтожения и ложным образом умозаключили, что материя, вовсе не являясь необходимым существом, имеет начало во времени и обязана своим бытием какому-то неизвестному существу, более необходимому, чем она. Это-то воображаемое существо было возведено в сан творца, двигателя и хранителя всей природы. Таким образом, теологи подменили пустым словом материю, которая является единственным источником наших истинных идей, природу, действие которой мы испытываем ежеминутно и которую мы знали бы гораздо лучше, если бы спекулятивные воззрения не образовали на на-ших глазах плотной повязки.

Действительно, из первых же начатков физики мы убеждаемся, что хотя те или иные тела изменяются и исчезают, но ничто в природе не теряется: различные продукты разложения какого-нибудь тела служат элементами, материалами и основанием для образования, роста и поддержки других тел. Вся природа существует и сохраняется только благодаря непрерывному обращению, перемещению, взаимообмену и передвижению либо невидимых молекул и атомов, либо видимых частиц материи. Благодаря именно этому палингенезису существует великое целое, которое подобно мифологическому Сатурну постоянно пожирает своих собственных детей. В известном смысле можно было бы сказать, что захвативший трон последнего метафизический бог вместе с тем лишил его и способности порождать и действовать.

Итак, признаем, что природа существует сама по себе, действует в силу собственной энергии и никогда не подвергнется уничтожению. Скажем, что материя вечна и природа всегда была, есть и будет той силой, которая производит и уничтожает, порождает и раз- рушает вещи, следуя законам, вытекающим из ее необходимого существования. Для всего, что она делает, ей достаточно сочетания существенно различных элементов веществ, которые взаимно притягиваются или отталкиваются, удаляются или сближаются, сталкиваются или соединяются, остаются соединенными или отделяются друг от друга. Так она порождает растения, животных, людей — словом, организованные, чувствующие и мыслящие существа, равно как и существа, лишенные чувства и мысли. Все они действуют в течение отведенного им времени существования согласно неизменным законам, определенным их свойствами, структурой, сходством и несходством друг с другом, формой, массой, весом и т. д. Вот истинное происхождение всего того, что мы наблюдаем; вот как природа производит собственными силами все наблюдаемые нами явления, равно как и все тела, которые различно действуют на наши органы и о которых мы судим по способу их воздействия на последние. Мы называем эти явления хорошими, когда они соответствуют нашим стремле-ниям и поддерживают гармонию в нашем организме; мы называем их дурными, когда они нарушают эту гармонию; мы приписываем цель, идеи и планы суще-ству, из которого делаем двигатель природы, в действительности лишенной каких бы то ни было планов и разума.

Природа действительно лишена их; у нее нет ни разума, ни цели; она действует в силу необходимости, так как существует необходимым образом. Ее законы неизменны и основаны на самой сущности вещей. Семени самца, составленному из первичных элементов, служащих основой организованного существа, свойственно соединяться с яйцом самки, оплодотворять его и производить путем сочетания с ним новое организованное существо; последнее, первоначально будучи слабым из-за недостатка надлежащего количества молекул веществ, способных придать ему надлежащую крепость, мало- помалу крепнет благодаря непрерывному присоеди-нению родственных и соответствующих ему молекул; так оно живет, мыслит, питается, в свою очередь порождая организованные подобно ему существа. В силу постоянных физических законов рождение происходит лишь тогда, когда имеются налицо все необходимые для этого обстоятельства. Поэтому рождение не случайно; поэтому животное может произвести нормальное потомство лишь после совокупления с существом своего вида, так как только последнее соответствует ему и соединяет в себе все качества, необходимые для рождения аналогичного существа; в противном случае это животное не родит никого или же родит существо, называемое уродом, потому что оно несходно со своей матерью. В яйцеклетке растений заложены свойства, благодаря которым она может быть оплодотворена пыльцой тычинок, а затем может развиваться под землей, расти благодаря воде, притягивать к себе молекулы, сходные с собственными молекулами, мало-помалу образовывать растение, куст, дерево, живущее, дей-ствующее, движущееся так, как это свойственно пред-ставителям растительного царства. Молекулам земли, разделенным, разбавленным и обработанным посред-ством воды и тепла свойственно соединяться в глубине гор с аналогичными им молекулами и образовывать в зависимости от степени своего сходства с последними более или менее твердые и чистые тела, называемые нами кристаллами, камнями, металлами, минералами. Испарениям, подымающимся из атмосферы благодаря теплоте, свойственно соединяться, собираться вместе, сталкиваться и образовывать благодаря своим столкновениям и соединениям метеоры и молнии. Некоторым горючим веществам свойственно собираться вместе, бродить, согреваться, загораться в пустотах земли и производить те страшные взрывы и землетрясения, которые разрушают горы, поля и жилища напуганных народов, жалующихся потом какому-то неизвестному существу на бедствия, которые необходимая природа заставляет их испытывать столь же необходимо, как и переполняющие их радостью блага. Наконец, неко-торым климатам свойственно производить таких людей, которые становятся или очень полезными, или очень вредными для человечества, подобно тому как известным участкам земли свойственно порождать приятные плоды или же опасные яды.

Во всем этом природа не обнаруживает никакой цели; она существует необходимым образом; все присущие ей действия определяются законами, вытекающими из внутренних свойств различных заключающихся в ней существ и из обстоятельств, неизбежно создаваемых беспрерывным движением. Только мы сами имеем необходимую цель — собственное самосохранение, согласуем с ней все наши представления о действующих на нас причинах и соответственно судим о последних. Обладая жизнью и душой, мы подобно дикарям приписываем душу и жизнь всему, что действует на нас; обладая разумом и мыслью, мы приписываем всему разум и мысль; но так как материя, по свидетельству опыта, не способна обладать этими качествами, то мы предполагаем, что она приводится в движение неким активным началом, или причиной, уподобляемой нами самим себе. Неизбежно привлекаемые тем, что нам выгодно, и отталкиваемые тем, что нам вредно, мы перестаем понимать, что наш способ чувствовать зависит от нашей организации и модифицирующих ее физи-ческих причин, которые мы принимаем по незнанию за орудие некоего существа, приписывая последнему наши идеи, взгляды, страсти, наш образ мыслей и действий.

ЕСЛИ после всего этого нас спросят, какова же цель природы, то мы скажем: действовать, существовать, сохранять себя как целое. Если нас спросят, почему она существует, мы ответим, что она существует необходимым образом и все ее действия, движения, создания являются неизбежными следствиями ее необходимого бытия. Существует печто необходимое; это нечто есть природа, или вселенная, и эта природа действует необходимым образом. Если вместо слова природа захотят употребить слово бог, то с таким же основанием, с каким спрашивают о цели существования природы, можно будет спросить, зачем существует этот бог. Таким образом, слово бог само по себе отнюдь не объясняет нам цели его существования. Говоря о природе, или материальной вселенной, мы во всяком случае имеем определенное представление о том, о чем говорим; говоря же о боге теологов, мы никогда не знаем, существует ли он, что он такое, какие качества мы можем ему приписать. Приписывая ему какие-нибудь атрибуты, мы по существу обожествляем самих себя; при этом оказывается, что вселенная создана только для нас,— утверждение, которое мы уже опровергли достаточно убедительным образом. Чтобы разувериться в нем, достаточно убедиться в том, что мы разделяем одну и ту же судьбу со всеми существами природы и подобно последним подчинены необходимости, представляющей просто сумму законов, которым должна следовать природа.

Итак, все свидетельствует о том, что природа, или материя, существует необходимым образом и не может уклониться от законов, налагаемых на нее ее сущест-вованием. Если природа но может погибнуть, то она не могла иметь начало. Сами теологи говорят, что необходим акт божественного всемогущества или, как они выражаются, чудо, чтобы уничтожить какую-нибудь вещь; но необходимое существо не может творить чудес; оно не может нарушить необходимые законы своего бытия; отсюда следует, что если бог — необходимое существо, то все его действия — необходимое следствие его бытия и он никогда не может уклониться от подчинения своим законам. С другой стороны, говорят, что творение есть чудо; но подобное творение невозможно для необходимого существа, которое ни в одном из своих действий не может поступать свободно. Да и вообще нам кажется чудом редкое явление, естественной причины которого мы не знаем; одним словом говоря, что бог сделал чудо, нам просто сообщают, что какая-то неизвестная причина неизвестным образом произвела какое-то явление, которого мы не ожидали или которое нам кажется странным. Признав это, мы поймем, что гипотеза о боге не только не уменьшает, но, наоборот, увеличивает наше незнание сил и явлений природы. Сотворение материи и существование ее творца нечто столь же непонятное и невозможное, как и ее уничтожение. Итак, слова бог и творение не содержат в себе никакого реального смысла и должны быть исключены из употребления всеми теми, кто считает язык средством взаимопонимания. Это какие-то отвлеченные,

сочиненные невеждами слова; они способны удовлетворить лишь не обладающих опытом людей, слишком ленивых или слишком робких, чтобы изучать природу и ее законы, а также тех фантазеров, пылкое воображение которых охотно устремляется за грани видимого мира в погоне за призраками. Наконец, эти слова полезны лишь людям, единственной профессией которых является одурманивание невежественной черни посредством пышных, непонятных им самим слов, составляющих вечный предмет их споров.

Человек есть материальное существо; он может иметь представление лишь о том, что подобно ему материально, т. е. способно действовать на его органы или обладает хотя бы качествами, подобными его собственным качествам. Вопреки собственным намерениям человек всегда приписывает своему богу материальные качества, хотя ему приходится считать этого бога духовным и отличать его от природы, или материального мира, из-за невозможности его постижения. Действительно, либо следует отказаться от здравого смысла, либо же о боге, являющемся творцом, двигателем и хранителем материи, можно иметь представление лишь как о чем-то материальном; как бы ни билась человеческая мысль, для нее навсегда останется непонятным, как могут материальные явления происходить от нема-териальной причины или как может эта причина нахо-диться в каких-либо отношениях с материальными существами. Вот почему, как мы видели, люди вынуж-дены приписывать своему богу собственные нравственные качества; они забывают, что бог, будучи чисто духовным существом, не может обладать их организацией, их идеями, их образом мыслей и действий, а следовательно, п тем, что они называют разумом, мудростью, благостью, гневом, справедливостью и т. д. Словом, приписываемые божеству нравственные качества предполагают его материальность и абстрактнейшие теологические понятия основываются на самом подлинном антропоморфизме.

497

32 Поль Анрн Гольбах, том I

Несмотря на все свои ухищрения, теологи ничего не могут поделать с этим; как и все люди, они знают лишь материю и не имеют никакого реальпого пред-

ставлення о чистом духе. Говоря о разуме, мудростй и планах божества, они попросту приписывают ему противоречащие его природе человеческие качества. Разве можно приписывать желание, страсть, волю существу, которое ни в чем не нуждается и планы которого должны исполняться сразу же после их возникновения? Разве можно говорить о гневе существа, не имеющего ни крови, ни желчи? Разве всемогущее существо, мудрость которого, проявившаяся в установленном им в мире порядке, вызывает восхищение, может допустить постоянное нарушение этого прекрасного порядка из-за вражды стихий или преступлений людей? Одним словом, бог, каким его нам изображают, не может обладать каким-либо из человеческих свойств, так как последние всегда зависят от пашей собственной организации, наших потребностей и учреждений и соотносительны с обществом, в котором мы живем. Тщетно теологи пытаются путем нагромождения абстракций необычайно увеличить и усовершен-ствовать приписываемые ими богу моральные каче-ства; тщетно они говорят нам, что в боге все эти каче-ства обладают иной природой, чем в его творениях, будучи совершенны, бесконечны, абсолютны: во всех этих выражениях нет никакого смысла. Теологи не имеют никакого представления о качествах, о которых они нам говорят, так как человек может представить их себе лишь постольку, поскольку опи сходны с соот-ветствующими качествами, присущими ему самому. Таким образом, в итоге всех своих мудрствований по поводу сочиненного ими бога люди не имеют ника-кого определенного представления о нем. Не доволь-ствуясь физическим богом, т. е. действующей приро-дой, материей, способной произвести все, они желают лишить эту материю присущей ей энергии и приписы-вают эту энергию какому-то чистому духу, из которого им все же приходится сделать материальное существо для того, чтобы составить себе или дать другим какое- нибудь представление о нем. Безмерно увеличив раз-личные части человека и собрав их вместе, они думают создать бога. По образцу человеческой души они создают душу природы, или скрытое активное начало, от которого природа якобы получает импульс. Удвоив сперва человека, они удваивают затем природу, предполагая в ней какой-то разум. Будучи столь же не в состоянии познать этого мнимого двойника, как и того, который был понапрасну противопоставлен ими своему собственному телу, они стали называть его духовным, т. е. приписали ему какую-то неизвестную субстанцию. Не имея никакого представления об этой духовной субстанции, люди решили, что она гораздо благороднее, чем материя, и ее изумительная тонкость, которую они назвали простотой и которая была лишь результатом их метафизических абстракций, предохраняет ее от разложения, нарушения и всякого рода превращений, свойственных, как показывает опыт, материальным телам.

Подобным же образом люди всегда предпочитают чудесное простому, непонятное — понятному; они презирают привычные им вещи, почитая лишь те, о которых не в состоянии судить; имея лишь смутное представление о последних, они заключают на основании этого, что в них содержится что-то важное, сверхъестественное, божественное. Одним словом, людям нужна тайна, чтобы разжечь их воображение, дать работу их мысли, насытить их любопытство, возбуждающееся особенно сильно тогда, когда оно имеет дело с неразрешимыми загадками, которые именно в силу их неразрешимости кажутся достойными исследований .

Вез сомнения, именно по этой причине люди стали смотреть на материю, которую они постоянно имели перед глазами и которая постоянно действовала и изменялась, как на какую-то жалкую вещь, случайное явление, не существующее само по себе, необходимым образом. Вот почему ими был выдуман какой-то дух, которого они никогда не могли постигнуть и который именно поэтому был поставлен выше материи, признан самостоятельно существующим, необходимым, предшествующим природе, ее творцом, двигателем, хранителем и господином. Человеческая мысль находила себе обильную пищу в этом таинственном существе; она беспрестанно занималась им, наделив его всеми чарами, доступными воображению; невежество наслаждалось сочиненными о нем баснями; привычка отождествляла его с духом человека; в конце концов этот призрак стал необходим человеку; последнему стало казаться, что у него ускользает из-под ног почва, когда у него пытаются отнять бога, чтобы обратить его внимание на природу, которую он издавна привык игнорировать или же рассматривать как беспомощное нагромождение инертных, мертвых, лишенных энергии веществ, жалкую груду обреченных на гибель сочетаний и форм.

Отличая природу от ее двигателя, люди впали в такое же заблуждение, как тогда, когда они отличили свою душу от своего тела, жизнь от живущего, а способность мыслить от мыслящего существа. Неправильно понимая собственную природу и энергию своих оргапов, они ошиблись в своем понимании устройства вселенной, отличив природу от нее самой, жизнь от живущей, а действие от действующей природы. Вот эту-то миро-вую душу, эту энергию природы, этот активный прин-цип люди и олицетворили, мысленно отделив его от реальности и снабдив либо мнимыми, либо заимствованными у самих себя качествами. Таков тот призрачный материал, из которого они создали своего бога; их собственная душа послужила при этом образцом; не понимая ее природы, они, разумеется, не могли иметь правильного представления и о божестве, бывшем лишь увеличенной копией души, искаженной настолько, что нельзя было распознать ее первоначального образца.

Благодаря тому что человека отличили от него самого, оказалось невозможным составить о нем правильное представление; точно так же благодаря тому что при-роду отличили от нее самой, ее и ее законы стало невозможно познать. Вместо того чтобы изучать природу, стали мысленно доискиваться до ее мпимойпричипы, ее скрытого двигателя, ее вымышленного владыки. Из этого двигателя сделали какое-то непостижимое существо, которому приписали все происходящее в мире; его поведение казалось таинственным и чудесным, так как представляло собой какое-то сплошное противоречие. Предположили, что мудрость и разум этого существа — источник порядка в мире, его благость — источник всего добра в нем, его суровое правосудие и произвольная власть — сверхъестественные причины всех тех беспорядков и бедствий, от которых мы страдаем. Поэтому человек, перестав обращаться к природе за средствами, необходимыми, чтобы добиться ее милостей или избавиться от ее немилостей, перестав руко-водствоваться опытом и плодотворно трудиться ради своего счастья, стал обращаться к фиктивной причине, которую он произвольно присоединил к природе, стал поклоняться вымышленному владыке мира и ожидать от него всего, не рассчитывая ни на самого себя, ни на содействие жалкой и бессильной, как ему казалось, природы.

Ничто не оказалось столь пагубным для человеческого рода, как эта нелепая теория, ставшая, как мы это скоро покажем, источником всех его бедствий. Люди, занятые только мыслями о фантастическом царе, посаженном ими на трон природы, перестали изучать последнюю, потеряли интерес к указаниям опыта, стали црезирать самих себя; не зная собственных сил, они перестали трудиться ради своего благополучия и сделались трепещущими рабами прихотей какого-то воображаемого тирана, ожидая от него всех земных благ или бедствий. Всю свою жизнь люди проводили в холопском поклонении какому-то идолу, постоянно пытаясь заслужить его милость, смягчить его правосу-дие, успокоить его гнев; но они стали счастливы лишь тогда, когда, прибегнув к советам разума и опыта и отказавшись от своих фантастических идей, начали мужественно трудиться и обратились к природе, которая одна лишь может обеспечить им средства, необходимые для удовлетворения их потребностей и желаний и для предотвращения или ослабления не-минуемых ударов судьбы.

Вернем же заблудших смертных к алтарям природы, развеем ради их блага призраки, возведенные на трон природы их невежественным и напуганным воображением. Скажем им, что ни над природой, ни вне ее нет ничего и она способна произвести без всякой посторонней помощи все поражающие их явления, искомые ими блага и пугающие их бедствия. Скажем им, что опыт ведет к пониманию природы, что она охотно сбрасывает свои покровы перед теми, кто ее изучает, раскрывает свои тайны тем, кто дерзает вырывать их у нее своим трудом, и вознаграждает величие духа, мужество и трудолюбие. Скажем им, что только разум может осчастливить их и этот разум есть просто знание природы в применении к поведению человека в обществе. Скажем им, что призраки, которыми они так долго и так тщетно занимались, не могут ни доставить им того счастья, которого они просят с воплями и мольбами, ни предотвратить тех неминуемых бедствий, которые предназначены им природой и которые разум приучает их переносить, раз их нельзя устранить с помощью естественных средств. Объясним им, что все необходимо и их радости и горести являются следствиями природы, во всем подчиняющейся законам, которых ничто не может отменить. Наконец, будем постоянно повторять им, что они смогут стать счастливыми, лишь сделав счастливыми своих близких, и тщетно будут ждать счастья от неба, если земля откажет им в нем.

Природа есть причина всего; она существует бла-годаря самой себе; она будет существовать и действо-вать вечно; она — своя собственная причина; ее дви-жение — необходимое следствие ее необходимого су-ществования; мы не можем представить себе природу без движения; мы понимаем под собирательным назва-нием природа совокупность веществ, действующих в силу собственной энергии. Но раз дело обстоит таким образом, какой смысл постулировать более непости-жимое, чем природа, существо, чтобы объяснить этим ее действия, поражающие, разумеется, всех, но осо-бенно тех, кто не изучал ее? Станут ли люди более ум-ными и развитыми, если им скажут, что какое-то недо-ступное их пониманию существо является виновником наблюдаемых ими явлений, естественных причин кото-рых они не могут открыть? Одним словом, смогут ли они с помощью неподдающегося определению существа, называемого богом, лучше понять природу, постоянно воздействующую на них?

Действительно, если мы захотим придать какой-ни-будь смысл слову бог, о котором люди имеют такие смутные и ложные представления, то окажется, что оно означает просто действующую природу или сумму неизвестных сил, приводящих в движение вселенную и заставляющих все существа действовать согласно заключающейся в них энергии, а следовательно, согласно необходимым и неизменным законам. Но в таком случае слово бог является синонимом слов судьба, рок, необходимость; и этой-то олицетворенной и обоготворенной абстрактной идее приписывают духовность — другую абстрактную идею, о которой мы не можем составить себе никакого представления. Этой абстракции приписывают разум, мудрость, благость, справедливость — словом, атрибуты, субъектом которых не может быть подобное существо. Как нас уверяют, люди находятся в непосредственных отношениях с этой метафизической идеей. Эту олицетворенную, обожествленную, очеловеченную, одухотворенную абстракцию, снабженную самыми несовместимыми качествами, наделяют волей, страстями, желаниями и т. д. Эту олицетворенную абстракцию теологи заставляют вы-сказываться с помощью различных откровений, кото-рые они повсюду выдают людям за волеизъявления божества.

Итак, все свидетельствует о том, что нельзя искать божества вне природы. Чтобы составить себе представление о нем, скажем, что природа есть бог и что она содержит в себе все доступное нашему познанию, представляя собой совокупность всех вещей, которые могут действовать на нас и поэтому интересовать нас. Скажем, что именно природа совершает все действия, а действия, не совершаемые ею, просто невозможны; что все находящееся вне ее не существует и не может существовать, так как нет ничего, помимо этого великого целого. Скажем, наконец, что те невидимые силы, из которых воображение людей сделало двигателей вселенной, либо являются силами действующей природы, либо лишены всякой реальности.

Если мы знаем природу и ее законы так несовершенно; если у нас имеются только поверхностные и неполные представления о материи, то вправе ли мы рас-считывать на то, чтобы познать существо более неуло-вимое и недоступное для мысли, чем элементы, со-ставляющие начала тел, их первичные свойства, их способы действия и существования, или па то, чтобы отчетливо представить себе это существо? Если мы не можем добраться до первых причин, то удовольству-емся причинами второго порядка и явлениями, раскры-ваемыми нам опытом; станем собирать достоверные факты, по которым мы сумеем с достаточной уверен-ностью судить о том, чего не знаем; ограничимся теми немногими проблесками истины, которые доставляют нам наши чувства, так как в нашем распоряжении нет ередств необходимых, чтобы добиться большего. Не будем считать подлинной наукой знание, опирающееся только на свидетельство нашего воображения: это знание фиктивно. Будем придерживаться природы, которую мы видим и чувствуем, которая действует на нас, общие законы которой мы знаем, хотя нам и не известны ее частности и тайные принципы, применяемые ею в ее более сложных произведениях. Будем, однако, твердо помнить, что природа постоянно действует единообразным, неизменным и необходимым образом. Станем наблюдать эту природу, никогда не покидая поставленных дам ею границ: всякое нарушение этого пра- вила неумолимо грозит бесчисленными заблуждениями и, как неизбежное следствие их, всякого рода напастями. Не будем по примеру большинства поклоняться и льстить глухой к нашим просьбам природе, которая действует необходимым образом и хода которой ничто не может нарушить. Не будем молиться мировому целому, держащемуся только благодаря борьбе элементов, которая дает начало, всеобщей гармонии и устой-чивости вселенной. Будем помнить, что мы являемся чувствующими частями некоего лишенного чувств целого, в котором все формы и сочетания, родившись и просуществовав некоторое время, гибнут. Будем смотреть на природу как на колоссальную мастерскую, содержащую все, что требуется, чтобы действовать и производить видимые нами вещи. Признаем присущую ей мощь; не будем приписывать се дел какой-то воображаемой причине, существующей лишь в нашем мозгу. Наоборот, изгоним навсегда из наших мыслей призрак, только смущающий нас и мешающий нам стать на верный, естественный и простой путь, способный привести нас к счастью. Восстановим же в законных правах эту так долго подвергавшуюся игнорированию природу; прислушаемся к ее голосу, верным толмачом которого является разум; заставим умолкнуть голос увлечения и обмана, отклонивших нас, на наше горе, от единственно подобающего разумным существам вида почитания.

<< | >>
Источник: ПОЛЬ Анри ГОЛЬБАХ. ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ Том 1. ИЗДАТЕЛЬСТВО СОЦИАЛЬНО - ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА —1963. 1963

Еще по теме Глава VIО ПАНТЕИЗМЕ, ИЛИ ЕСТЕСТВЕННЫЕПРЕДСТАВЛЕНИЯ О БОЖЕСТВЕ і:

  1. Глава XО ТОМ, ЧТО ЛЮДИ НИЧЕГО НЕ МОГУТВЫВЕСТИ ИЗ ВНУШАЕМЫХ ИМ ИДЕЙ О БОЖЕСТВЕ;О НЕПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ И БЕСПОЛЕЗНОСТИИХ ПОВЕДЕНИЯ ПО ОТНОШЕНИЮ К БОЖЕСТВУ
  2. Глава VIIIО ВЫГОДАХ, ПРОИСТЕКАЮЩИХ ДЛЯ ЛЮДЕЙИЗ ИХ ПОНЯТИЙ О БОЖЕСТВЕ,ИЛИ О ВЛИЯНИИ ЭТИХ ПОНЯТИЙ НА МОРАЛЬ,ПОЛИТИКУ, НАУКУ, СЧАСТЬЕ НАРОДОВII ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ
  3. ЧАСТЬ ВТОРАЯО БОЖЕСТВЕ, О ДОКАЗАТЕЛЬСТВАХ ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ, О ЕГО АТРИБУТАХ, О СПОСОБЕ, КАКИМ БОЖЕСТВО ВЛИЯЕТ НА СЧАСТЬЕ ЛЮДЕЙ
  4. Глава IПРОИСХОЖДЕНИЕ НАШИХ ИДЕЙ О БОЖЕСТВЕ
  5. Глава 4 РАЗГОВОР С АРИСТОДЕМОМ ОБ ОТНОШЕНИИ БОЖЕСТВА К ЧЕЛОВЕКУ 3
  6. ГЛАВА VI КАКИМ ОБРАЗОМ ЧЕЛОВЕК ПРИОБРЕТАЕТ ЗНАНИЕ БОЖЕСТВА 116
  7. Глава VIО ЧЕЛОВЕКЕ, О ЕГО ДЕЛЕНИИ НА ФИЗИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКА И ЧЕЛОВЕКА ДУХОВНОГО, О ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИИ
  8. Краузе. Пантеизм
  9. ГЛАВАЗ Т.Ибрагим Вуджудизм как пантеизм
  10. ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ МЕТАФИЗИКИ ВЕРЫ: МЕЖДУ ТРАНСЦЕНДЕНТИЗМОМ И ПАНТЕИЗМОМ
  11. Правда и ложь пантеизма
  12. Божества андрогины
  13. 7. Бог Библии и пантеизм
  14. § 3. Спор о пантеизме в русской философии
  15. 3. "СПОР О ПАНТЕИЗМЕ". ГЕРДЕР