<<
>>

§ XVII. Роскошь неотделимаот деспотической монархии

Обратившись к истокам рассматриваемых нами явлений, мы убедимся в том, что деспотизм оказывается истинной причиной возникновения роскоши и что он вместе с ней повинен во всех бедствиях, приносимых ею обществу.
Деспот всегда тщеславен; он не знает иного величия, кроме пустой пышности, ослепительного блеска и мишуры, рассчитанной на внешний эффект; он отравляет свой двор теми же пороками, жертвой которых является сам. Стремление блистать и ослеплять своим великолепием всегда было и будет болезненной страстью тех, кто имеет право прибли-жаться к земным божествам. Лишенные талантов и добродетелей, неспособные совершать добрые дела, государи и вельможи решали заменить реальное величие искусственным. Граждане же, насколько это было возможным, старались уподобиться занимающим высокое положение людям, от которых зависела их судьба. Тщеславие — вот страсть королевских дворов и наций, подчиненных правлению одного человека. В республиках и свободных странах роскошь встречается реже, чем в странах, пребывающих в рабском подчинении; но, проникая в свободную страну, страсть к роскоши очень скоро порабощает всю нацию, и на народ надевает ярмо любой авантюрист, способный удовлетворить множество порождаемых роскошью желаний.

§ XVIII. О средствах ограничения роскоши

Нет ничего более нелепого, чем средства против роскоши, применяемые правителями наций, предающихся этому пороку; нет ничего более противоречивого и смешного, чем их усилия выбраться из бедности, преследующей этих людей даже в условиях полного изобилия. Экономия всегда представляется им самым не-подходящим средством для облегчения бедствий. Она несовместима с властью, не руководствующейся в своих действиях другими побудительными мотивами, кроме денег, и думающей лишь о том, как удовлетворить свою жадность. Расходы такой власти все время уве-личиваются, так как в государстве слишком много людей, заинтересованных в сохранении их высокого уровня.

Быть может, правительство подумает о том, чтобы возродить сельское хозяйство? Но жестокие налоги, гнет, пренебрежение нуждами земледельца уже опустошили деревню и лишили последнего мужества ее тружеников. Быть может, следует оживить в стране торговлю? Но торговля, опутанная цепями алчных откупщиков налогов, не в состоянии свободно развернуть свою деятельность.

Роскошь и деспотизм, одинаково жадные и безрассудные, действуют с равной жестокостью, потому что единственным мерилом их потребностей являются прихоти и фантазии власть имущих. Роскошь и деспотизм* хотят достигнуть своих целей, не прилагая ни труда, ни усилий; они хотят собирать жатву, не посеяв; они стремятся извлечь богатства даже из бедности народа;

они требуют новых налогов от тех, кто и без того задавлен всевозможными поборами; они требуют мужества от народа, который сами же лишили сил; они хотят излечить болезни, не уничтожая порождающих их причин; они никогда не соглашаются ограничить свои при-хоти и уменьшить свои расходы, так как их мнимые потребности растут с каждым днем, в конце концов переходя всякие границы. Из того факта, что до сих пор народ удовлетворял их прихоти, утопающие в роскоши деспоты заключают, что они смогут удовлетворять эти прихоти всегда.

<< | >>
Источник: ПОЛЬ Анри ГОЛЬБАХ. ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ Том 1. ИЗДАТЕЛЬСТВО СОЦИАЛЬНО - ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА —1963. 1963

Еще по теме § XVII. Роскошь неотделимаот деспотической монархии:

  1. § XVII. Роскошь неотделимаот деспотической монархии