<<
>>

§ XXIX. О министрах

Власть каких-либо людей в государстве всегда наносит ущерб власти других. Для того чтобы министры, фавориты и придворные были могущественны, государь должен быть слабым. Люди, окружающие государя, обладают наибольшей властью тогда, когда бездеятельный монарх погряз в пороках и забыл о своих обязанно-стях.
При бездарном монархе, пренебрегающем своими обязанностями и ведущем легкомысленный образ жизни, министры становятся деспотами, а народы — рабами и игрушками в руках нескольких фаворитов, противоречивые интересы которых постоянно раздирают государство на части. Без надзора неусыпного ока властелина, предписывающего каждому его обязанности, в управлении не может быть ни системы, ни плана; правительство в таких случаях уподобляется сложной машине, части которой действуют в прямо противоположных направлениях. Министру, которому необходимо сохранение мира для осуществления его мероприятий, будет противоречить другой министр, чьи интересы требуют войны; каждый из них станет стремиться провалить планы своего соперника: ведь слуги одного господина весьма часто являются самыми ожесточенными врагами. Королевский двор превратится в арену открытых или тайных неистовств, и как верховный правитель, так и государство рано или поздно станут жертвами опасной олигархии.
В самом деле, мы наблюдаем, что во многих государствах власть министров утверждается на развалинах власти верховного властелина. Государи являются первыми жертвами могущества высокомерных фаворитов. Использовав своих повелителей для порабощения народа, эти министры осуществляют над нацией власть, которая находится в противоречии со всеми законами.
Разве можно считать подлинными государями азиатских султанов, которые, стремясь скрыть свою бездея-тельность, запираются в стенах непроницаемого для народа дворца, где от скуки предаются постыдным или легкомысленным забавам, и из-за отсутствия способностей не могут выполнять хоть какие-нибудь из своих обязанностей? Единственными хозяевами народов, обладающих такими монархами, становятся визири, которые ими управляют; монархи в таких случаях лишь формально являются государями: они носят соответствующий титул, но их* существование находится в полной зависимости от их собственных рабов.
Заботы об управлении государством настолько многообразны и сложны, они требуют предусмотрения такого множества мелочей, что почти невозможно, чтобы один человек, пусть даже гениальный, оказался в состоянии полностью справиться с ними. Поэтому государи вынуждены выбирать среди подданных людей, чтобы разделить с ними бремя государственных дел; они передоверяют им часть власти, которую сами полу-чили от общества.
Если государи — представители общественной воли то министры только представители воли государей. Добродетельный монарх знает, что он несет перед народами ответственность за поведение людей, выбранных им, чтобы с их помощью осуществлять свою власть; он не может позволить этим людям злоупотреблять властью от его имени, ибо благоразумие не допускает, чтобы он сам злоупотреблял ею; ведь министры — его подданные, а сам он гражданин своей страны.
При деспотизме монарх является богом, а его министры — государями. При тирании чудовище, управляющее страной и само как бы являющееся представителем демона зла, в свою очередь передает право представлять себя подобным ему жестоким и кровожадным животным. Одни только бесчувственные и очерствевшие в пороке люди могут быть советниками тиранов; плохому госу-дарю .могут служить лишь похожие на него подданные.
Просвещенный, добродетельный и справедливый министр — очень редкое, а может быть и совсем невозможное явление там, где царит тирания; при плохом правительстве достойный человек либо не может выдвинуться, либо скоро попадает в немилость у своего повелителя. Честолюбивый и развращенный министр боится достойных людей. Он предпочитает привести государство к гибели, нежели пригласить на видный государственный пост человека, который способен стать опорой государства и восстановить его процветание. Ничто не может сравниться с тем страхом или ненавистью, которые внушают стоящему у власти посредственному и невежественному человеку выдающиеся заслуги и таланты других людей.
Если монарх, стремящийся к благу своего народа, не в состоянии лично войти во все детали управления, он может по крайней мере руководить теми, кому доверил это управление. Как только народ сможет заставить государя услышать свой голос, он, безусловно, не замедлит указать ему, правильно или неправильно облекает он людей доверием. При справедливом государе министры не могут долго злоупотреблять властью; они могут безнаказанно подвергать народы тирании только при неспособном управлять властелине и допускающем произвол правительстве, под властью которого порабощенная и принужденная к молчанию нация должна безропотно терпеть все виды угнетения, каким только ее пожелают подвергнуть. Тогда нация, вынужденная хранить молчание и утаивать от самой себя переживаемые ею несчастья, как бы отворачивается от грозящей ей гибели и с безразличием смотрит на злоупотребления, средств спасения от которых не видит.
Ничто не может заменить для государства неусыпной заботы государя; его министры являются людьми, которым власть предоставляет возможность дать волю всем своим страстям, а стремление сохранить власть — самая сильная страсть в людях, ею пользующихся. Стоит только слишком доверчивому или слабому государю перестать зорко следить за поведением людей, которым он доверил власть, и вскоре счастье государства оказывается принесенным в жертву интересам этих людей, а королевский двор превращается в арену ожесточенных столкновений противоречивых страстей, жертвой которых всегда является нацпя. Среди этих распрей и раздоров благо общества оказывается забытым; государство становится игрушкой в руках нескольких честолюбивых интриганов, которые поочередно вырывают друг у друга кормило власти и каждый из которых занят только тем, что измышляет способы уничтожить других. Подобные злоупо- требления, пресечь которые может только монарх, становятся неустранимыми, когда во главе государства стоит бездарный или легко поддающийся влиянию окружающих человек.
Какую бы любовь монарх ни питал к своим под-данным, они будут несчастны, если он перестанет лично управлять ими. Как сможет он узнать о бедст-виях народа, если вероломные министры маскируют их, изображают все в неверном свете, скрывают от него пропасть, в которую готовы низвергнуть его их гнусные поступки, их неблагоразумие и безрассудство?
Чем слабее монарх, тем большей властью обладают его министры. При таких повелителях народы часто еще более несчастпы, чем при откровенном тиране. Пороки тирана редко распространяются за пределы круга приближенных к нему лиц; окружающие его придворные, близко стоящие к нему фавориты и министры обыкновенно являются единственными жертвами упрямства и злобы тирана, которого они сами вскормили. Под властью монарха, не обладающего твердостью характера, тирания окружающих его людей все разрастается, и нация в конце концов становится жертвой шайки, заинтересованной в том, чтобы в стране царил беспорядок. Самые гуманные государи становятся угнетателями, когда они допускают, чтобы министры угнетали народ. Разве народы не вправе ненавидеть, как тиранов, государей, которые не считают нужным помочь им и избавить их от тирании? Порочные министры разрывают узы, которые соединяют поданных с государем. Монархи несут ответственность за злоупотребления тех, кто правит от их имени.
«Министры,— говорил один персидский король,— это руки королей, только через них люди могут судить о государе, который ими правит. Необходимо, чтобы государь наблюдал за поведением министров, ни на минуту не ослабляя своего внимания; тщетно будет он пытаться переложить на них вину за свои ошибки в тот день, когда народы поднимутся против него; он будет тогда походить на убийцу, который оправды- иает себя перед судьями, говоря, что не он, а его меч совершил преступление».
Итак, только твердость и бдительность монарха могут сдерживать страсти его министров. Он не дол-жен допускать, чтобы министры теряли из вида интересы народов. Он должен подавлять заговоры и интриги своих помощников: под властью государя, который крепко держит в руках бразды правления, происки и интриги министров не достигнут цели. Разве нации вручили свои судьбы в руки одного человека для того, чтобы ими правили несколько подданных, превратившихся в тиранов? Разве, подчиняясь монархической власти, народы выражали желание жить под властью опасной олигархии? Да и возможно ли, чтобы сами государи имели намерение сделать проводниками своей власти людей, способных оттолкнуть сердца подданных от монархов и сделать последних ненавистными народам? Разве какой-либо государь хотел оказать доверие людям, способным запечатлеть на его челе печать бесчестия, с которой он вошел бы в историю и стал известен грядущим поколениям? Разве мог кто-либо из государей дать согласие на то, чтобы богатства, почести и отличия, предоставляемые обществом, служили лишь вознаграждением за низость для людей, единственной заслугой которых было умение понравиться некоторым из государевых слуг?
Если пользующиеся абсолютной властью монархи смотрят на свои государства как на родовые вотчины, пусть они по крайней мере заботятся хоть о том, чтобы их собственность не подвергалась разграблению. Как только государь начнет относиться с безразличием к благополучию своего государства, его министры сразу же перестанут заботиться о процветании страны; не считаясь с мнением парода, они будут думать лишь об удовольствиях и развлечениях, о своих личных делах. Что им до того, что гибнет государство! Лишь бы пм удалось извлечь для себя пользу из его гибели. Безразличие государя сделает безразличными и всех его министров. Занятые только интересами момента, они откажутся думать о будущем, и тогда все скоро придет в упадок. Почести являются для министра единственным стимулом к деятельности. Если он перестанет бояться общественного мнения и утратит вкус к славе, если ему станут совершенно чужды справедливость и человечность, он сделается бессовестным тираном. Как только чувство чести перестает повелевать сердцем министра, в нем не остается ничего, кроме рабского страха. При лишенном способностей государе министр страшится таких же людей, как и он сам; государь, не заботящийся о своей славе, имеет у себя на службе одних интриганов, которые приносят и са-мого государя, и народ в жертву своим скоропреходящим интересам.
<< | >>
Источник: ПОЛЬ Анри ГОЛЬБАХ. ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ Том 1. ИЗДАТЕЛЬСТВО СОЦИАЛЬНО - ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА —1963. 1963
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме § XXIX. О министрах:

  1. О СОВЕТЕ МИНИСТРОВ, МИНИСТРАХ И ГЛАВНОУПРАВЛЯЮЩИХ ОТДЕЛЬНЫМИ ЧАСТЯМИ
  2. XXIX. ПУНКТУАЦИЯ ПРИ ОБОРОТАХ, НЕ ЯВЛЯЮЩИХСЯ ПРИДАТОЧНЫМИ ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ
  3. XXIX. Пунктуация при оборотах, не являющихся придаточными предложениями
  4. XXIX
  5. Будущий министр
  6. § XXIX. О справедливости
  7.    Баснописец-министр и министр-баснописец
  8. § XXX. Обязанности и функции министров
  9. Витте - министр
  10. Глава XXIX. Бурцев
  11. § XXIX. О пределах торговли
  12. § 31. Капык башлар эр (230) (дворцовыги министр)
  13. Глава XXIX Деревянковские игры и зрелища