<<
>>

§ XXVIII. Истинные признаки деспотизма

321

21 Поль Анри Гольбах

Если среди государей никто, за исключением давно опустившихся азиатских правителей, не соглашается носить имя тирана, то и среди подданных найдется мало таких, которые согласились, чтобы их считали рабами.

К тому же не существует деспотизма, который в равной степени заставлял бы страдать от своей жестокости всех подданных. Привычка делает человека менее чувствительным к гнету; люди постепенно свыкаются с несправедливостью и примиряются с притеснениями; преступления, постоянно совершаемые у них на глазах, в конце концов перестают их возмущать и кажутся им совершенно естественными. Такое положение, усугубляемое тем, что люди не задумываются над ним, приводит к тому, что даже безукоризненно честные души не ощущают всего ужаса несправедливейших и беззаконнейших действий, ежеминутно совершаемых монархом и вельможами. При деспотическом правительстве сила незаметно превращается в право, беззаконие, становясь привычным, перестает внушать людям ужас и неравен-ство положения людей в обществе в конце концов убеждает их, что великим мира сего все дозволено, в то время как маленьким людям запрещено все, вплоть

до права жаловаться на свой удел. В Европе мало людей, которых возмущали бы постоянно сопутствующие охот© притеснения крестьян. Находят вполне законным, чтобы земледелец лишался части своего урожая, способствуя удовольствиям нескольких могущественных бездельников. Дорожная повинность становится законным правом; земледельца отрывают от уборки урожая лишь затем, чтобы проложить дорогу и сделать более легким путь для нескольких слишком изнеженных и чувствительных путешественников.

Деспотизм не менее опасен и тогда, когда он может прикрываться заботой об общественном благе. В этом случае ему удается одурачить людей, у него появляются свои защитники. «Какое значение,— скажет праздный житель богатого города,— имеет то, что мы живем, подчиняясь неограниченной власти? Чем плохи наши удовольствия? Разве бывает беседа свободнее и веселее нашей? Разве кто-нибудь врывается в наши дома, чтобы лишить нас имущества? Где вы видели дороги красивее наших? Более бдительную полицию? Большую тишину и спокойствие? Пусть нам оставят наши оковы, они не делают нас несчастными в такой мере, как несчастны те, кто похваляется своей мнимой свободой.

Обладание счастьем и убежденность в его наличии равнозначны: как только сочтешь себя счастливым, тебе нечего больше желать». Я отвечу этому довольному своим положением и бесчувственному к несчастьям родины рабу, что обществом управляют хорошо лишь тогда, когда большинство его членов счастливо. Что нужно для того, чтобы сделать их счастливыми? Для этого надо, чтобы они могли без чрезмерного труда удовлетворять свои основные потребности. Такова ли судьба большей части ваших сограждан? Обработаны ли их поля так, как они должны быть обработаны? Наслаждаются ли ваши крепкие и здоровые земледельцы таким счастьем, которое соответствовало бы приносимой ими пользе? Богаты ли населением провинции вашей страны? Стремятся ли их жители умножить свое потомство? Не вынуждают ли их нередко произвольные сборы отре-каться от наследия отцов? Не приходится ли им, выполняя бесполезные работы, совершенно отказывать^ ся от выполнения необходимых работ? Всегда ли могут они легко и быстро продать произведенные ими продукты? Имеют ли они жилища и одежду для защиты их от холода в суровое время года? Распространяется ли действие беспристрастных законов в равной степени как на малых, так и на великих мира сего? Не приносятся ли невинные в жертву фаворитам и влиятельным людям? Имеет ли бедняк возможность добиться быстрого осуществления правосудия по отношению к богатому человеку или человеку, находящемуся в милости у государя? Защищен ли гражданин от инквизиции и тайных доносов в святилище своей семьи и в кругу друзей? Не могут ли месть, каприз или выгода какого- либо вельможи, его наложницы или слуги в любую минуту привести порядочного человека к заточению в темницу? Укрыт ли сам вельможа от неожиданных несправедливостей взбалмошного властелина и клеветы его двора? Имеет ли богатый человек твердую уверенность в том, что богатства, доставшиеся ему благодаря трудолюбию, будут переданы его детям? Не создает ли жадность преград для торговли? И наконец, проявляется ли разумная терпимость, дающая каждому гражданину возможность мыслить так, как ему заблагорассудится, лишь бы он действовал в соответствии с законами? Вы мне ответите, что у вас нет ничего подобного! В таком случае я вам скажу, что вы рабы!

Деспот несправедлив, а тиран преступен лишь постольку, поскольку они делают несчастными большинство своих подданных. Как бы сурово ни было их правление, всегда находятся люди, которые умеют избежать их гнева, пользуются их благосклонностью и извлекают выгоды из их преступлений.

Именно такие люди и считают себя вправе восхвалять и оправдывать тиранию. Пусть они превозносят собственное счастье; им никогда не удастся обольстить своими речами добродетельных граждан, чувствительных к не-счастьям ближних и бедствиям, которые, как они предвидят, придется пережить в будущем их потомкам. Никогда мнимые преимущества тирании не ослепят людей с благородными сердцами, в которых насилие и несправедливость вызывают справедливое негодование. Благородный человек постоянно испытывает соблазн покинуть угнетаемую деспотом родину, и его удерживают лишь узы дружбы и родства. Только таящиеся в глубине человеческого сердца добродетели могут утешить честного гражданина в несчастьях его страны.

Повсюду, где воля одного человека ставится выше законов, люди — рабы. Они рабы повсюду, где необходимо обладать властью, влиянием или богатством, чтобы добиться правосудия. Они рабы повсюду, где стоящий у власти могущественный человек, будучи освобожден от необходимости подчиняться законам, может заглушить стоны ни в чем не повинной жертвы его притеснений. Они рабы повсюду, где закону может быть дано произвольное толкование, так как в этих условиях закон всегда становится благоприятным для власть имущих и гибельным для обездоленных.

§ XXIX. Деспотизм нельзя назвать формой правления

В каком бы виде ни проявлялся деспотизм, он не заслуживает того, чтобы его определяли как одну из форм правления. Он является не чем иным, как произ-волом монархов по отношению к несчастным народам. Как можно даже из самых честных побуждений обольщать себя мыслью, будто один или несколько человек со всеми присущими им слабостями способны безошибочно разобраться в сложном механизме управления целой нацией. Что случится, если судьбы народов будут отданы в руки порочного властелина — простого смертного, обожествленного лестью, испорченного воспитанием, расслабленного изнеженностью? Как можно рас-считывать на то, что окруженный толпой презренных, корыстных и певежественных людей государь будет руководствоваться советами справедливости, человеч-ности и разума? Нужно быть богом, существом, обла-дающим бесконечными совершенствами, чтобы никогда не злоупотреблять неограниченной властью. Только самая крайняя самонадеянность способна претендовать на неограниченную власть. Нации не могли доверить такую власть ни одному человеку, ни нескольким людям, так как люди по самой своей природе не способны ею пользоваться, неизбежным следствием чего является несчастье общества. Чем в большей мере задача, которую люди ставят перед собой, превышает человеческие силы, тем хуже они с нею справляются. Если разумпое использование власти исключается, остается только злоупотреблять ею.

<< | >>
Источник: ПОЛЬ Анри ГОЛЬБАХ. ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ Том 1. ИЗДАТЕЛЬСТВО СОЦИАЛЬНО - ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА —1963. 1963

Еще по теме § XXVIII. Истинные признаки деспотизма:

  1. § XXVIII. Истинные признаки деспотизма