<<
>>

2. 3. МЕСТО ЛОГИКИ СТОИКОВ В ИСТОРИИ ЛОГИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ: ОТНОШЕНИЕ К ЛОГИКЕ МЕГАРЦЕВ, АРИСТОТЕЛЯ И К СОВРЕМЕННОЙ ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКЕ

Логическое учение стоиков развивалось в тесном взаимодействии с учением мегарцев. У них было много общего в трактовке рада логических положений, они рассматривали схожие проблемы, например проблему импликации.
Однако существовали и расхождения во взглядах, что дало основание Цицерону говорить о великом споре между диалектиком Хрисиппом и

Хрисипп расходился с мегарцем Филоном во взглядах на трактовку категорий модальной логики. Об этом сообщает Боэций (Boethius A. Commentarii in librum Aristotelis «De interpretatione» Leipzig. 1880. P. 545). Однако он принял филоновскую трактовку импликации и разрабатывал теорию материальной импликации, полагая, что отношение р q ложно лишь в том случае, если р истинно и одновременно q — ложно. Так, в примерах, приводимых стоиками, ложным является суждение «если земля существует, то она летает», при этом истинными являются следующие суждения: «если земля существует, то она не летает», «если земля не существует, то она не летает», «если земля не существует, то она летает». Последний пример принадлежит Хрисиппу. Эти примеры показывают, что стоиками были сформулированы формальные условия истинности сложных предложений; они трактовали их как истинностные функции от входящих в их состав простых. Интерпретация Хрисиппом импликации, в отличие от индуктивно-модальной формы в теории Диодора, характеризуется категорической формой, так как со- держит запрещение следования в истинном условном предложении лжи из истины. Так, для Хрисиппа было достаточно признания: ((«р» истинно) и («q» ложно))

Значение работ стоиков в области теории импликации оценил Александр Афродизийский (198— 211 гг.), так как при анализе модальной логики и силлогистики он использовал теорию материальной импликации, разработанную стоиками.

Стоики опирались в своих исследованиях на труды Аристотеля — создателя формальной логики, исследовавшего основные формы мышления. Он сформулировал закон противоречия, закон исключенного третьего, различал силлогизм и умозаключение, а также создал учение о суждении. Однако это последнее было ограниченным, так как Стагирит не относил к суждениям условные и разделительные предложения, считая собственно суждениями лишь категорические. Таким образом, суживался круг достоверных суждений. И все же Ян Лукасевич показал, что главное отличие между стоической и аристотелевской логикой не в том, что в стоической диалектике присутствуют гипотетические и дизъюнктивные высказывания, тогда как в аристотелевской силлогистике — только категорические. Отличие в том, что логика стоиков — это логика высказываний, а аристотелевская — логика имен. Определение, данное стоиками высказыванию как «самодостаточной вещи» (см. С. 116), напоминает современное понимание «высказывания», выполняющего роль понятия математической логики. Стоики подняли проблему оценки ценностного значения язы-

* Это отметил Н. И. Стяжкин в монографии «Формирование математической логики» (М. 1967).

ка. Истинность (ложность) высказывания они ставили в зависимость от истинности (ложности) суждения, являющегося содержанием данного высказывания. Стоики понимали, что выражение «р» есть «суждение», означает «р» или не «р».

Второй существенный момент — это отличие между аристотелевским силлогизмом и стоическим высказыванием, и заключается оно в том, что высказывание стоиков имеет форму вывода.

Будучи создателями логики высказываний, стоики пытались сформулировать общие методы получения правильных умозаключений в виде правил вывода.* Они понимали правило вывода как предписание того, что на основе признанного положения можно выводить новое. И у стоиков и у Аристотеля в силлогизмах используются две предпосылки и заключение, но в силлогизме Аристотеля они соединены в единое предложение. Так, силлогизм «если всякое В есть А, и всякое А есть С, то всякое В есть С» является одним положением «если а и Р, то у». В высказывании стоиков предпосылки и заключение не составляют единого предложения. Если для логики стоиков характерно правило тождества «если р, то р», то для логики Аристотеля — другое правило «всякое А есть А». Глагол-связка «быть», присутствующий в силлогизмах Аристотеля, отсутствует во всех стоических фрагментах, содержащих логические выражения, и был произвольно приписан

* Строго говоря, отдельные примеры высказываний можно найти у элеатов. Это попытался сделать А. Крокевич, рассмотревший суждение Зенона о движении в передаче (в форме высказывания) мегарца Диодора Кроноса (Krokiewicz А. О logice stoikow.// Kwartalnik filozoficzny. Krakow. 1948. Т. 17. Leszyt 3—4. S. 192). Однако стоики используют их систематически, ибо они — основа их теории. стоикам К. Прантлем (Prantl К. Geschichte der logik.

^Такая интерпретация встречается и до сих пор в некоторых переводах древних фрагментов. Выше отмечалось, что в основе логики стоиков в качестве первого недоказуемого силлогизма стоит правило вывода, схема которого: «если первое, то второе; но первое, следовательно второе» (см. С. 101).

Если поставить вместо переменных, обозначенных порядковыми числительными, какие-либо значения, то получим не предложение, а только вывод. Стоики считали, что если признать за истинные предпосылки «каждое В есть А» и «каждое С есть В», то можно признать в качестве истинного заключение «каждое С есть А». Стоикам принадлежит первенство в исследовании проблемы истинности сложных высказываний. Истинность сложного высказывания они рассматривали как функцию от истинности исходных высказы-

Логика стоиков двузначна, в ней нет места не истинным и не ложным предложениям. Всякое высказывание или истинно, или ложно.

Еще об одном отличии логики стоиков от логики Аристотеля свидетельствует Александр Афродизий- ский. Известна критика им учения стоиков, согласно которому они выводят заключения из слов, а не из их значений, так что при перемене терминов заключение получается не то же самое, хотя бы употреблялись слова, имеющие одно и то же значение. Поэтому выражение «если А, то В» имеет такое же значение, как «А влечет за собой В». Однако выражение «если А, то В, но А, следовательно В» является силлогизмом, и если в выражении посылку «если А, то В» заменить на «А влечет за собой В», то получим правило вывода, а не силлогизм. Такое рассуждение стоики считали дающим вывод по методу и не тождественным категорическому силлогизму.

А. Л. Субботин, несомненно, прав, предположив, что аристотелевская логика была связана с классифицирующей деятельностью мышления, вычленяющего в рассматриваемых объектах родо-видовые связи. Аристотель ограничивался поэтому выражениями субъектнопредикативной структуры (Субботин А. Л. Теория силлогистики в современной формальной логике. М. 1965. С. 13).

Логика стоиков была не только более строгой по форме, но и гораздо более широкой, чем логика Аристотеля, так как анализируемые ими союзы «если... то», «или... или» и другие, а также сформулированные ими правила вывода относятся к высказываниям неопределенной структуры. Формализм стоиков — это тенденция к формализации, являющейся отличительной чертой дедуктивной системы, характерной особенностью которой считается точность. Исследуя проблемы истинности высказывания, стоики ставили акцент на само слово, на форму высказывания, в отличие от перипатетиков, делавших упор на значение слова.

Не вызывает сомнения, что сами стоики знали об отличии созданной ими логики от теории Аристотеля. Рассматривая формулу «из р следует q, но р; следовательно q», они понимали ее принципиальное отличие от аристотелевского силлогизма. Александр Афроди- зийский в комментарии на «Топику» Аристотеля касается вопросов, вызывавших в древности споры, в частности вопросов о том, больше ли мир земли и следует ли предпочесть хирургический метод лечения лекарственному. Александр упоминает о логических проблемах, а именно является ли индукция методом более убедительным, чем силлогизм, и какой силлогизм наиболее важен — категорический (аристотелевский) или гипотетический (стоический).

Несомненно, здесь речь идет об отношении логики Аристотеля к логике стоиков (Alexander von Aphro- disias. Commentarium in libros topicorum Aristotelis. Ed. Bonitz. Hamburg. 1874. P.79). Гален в сочинении «Введение в логику» спорит с Боэтом Сидонским по этому же вопросу и доказывает, что категорические предпосылки в силлогизме, будучи простыми высказываниями, как бы предваряют предпосылки, из которых состоят сложные гипотетические силлогизмы (Galen С. De Placitis Hippocratis et Platonis libri novem. Lipsiae.

Для того чтобы рассматриваемые в аналитике Аристотеля силлогизмы второй и третьей фигур свести к первой фигуре, необходимо взять на вооружение положения логики высказываний. Так, силлогизм Вагосо нельзя свести к силлогизму Barbara без логического положения «если (р и q, то q), то (если р и не г, то не q)»; так как данное положение отвечает формуле вывода, известной стоикам, и мы знаем из цитировавшихся выше фрагментов о существовавших в древности спорах по поводу приоритета силлогизмов, то можно предположить, что стоики не только знали об отличии их системы логики от аристотелевской, но и правильно понимали соотношение этих систем. Вследствие отсутствия сочинений Хрисиппа невозможно привести более точное доказательство *. Тем не

* M. Вайт анализирует точку зрения Дж. Барнеса иа концепцию стоиков. Последний называет метод стоиков аналитическим, в отличие от демонстративного метода Аристотеля. «Но это — лишь 5* 131 менее, несомненно, стоики заложили основу логики более фундаментальной, чем аристотелевская.

Стоики понимали логику Аристотеля как теорию отношений. Еще Я. Лукасевич, ссылаясь на сочинение Александра Афродизийского, обратил внимание на то обстоятельство, что стоики выражение

если а больше (3 и Р больше у то а больше у

считали дающим заключение не по методу, и, значит, не силлогистическим, но они заметили, что данное выражение имеет общее свойство с силлогизмом:

если а присуще всякому р

и р присуще всякому у то а присуще всякому у

(Лукасевич Я. Аристотелевская силлогистика с точки зрения современной формальной логики. М., 1959. С. 51).

Как видим, речь идет о свойстве транзитивности. В связи с этим, по нашему мнению, представляет интерес отрывок из комментариев неоплатоника Прок- ла на «Начала» Эвклида, который показывает, что стоики, по-видимому, понимали транзитивность как свойство не только отношения «больше» и «меньше»,

эпитеты! — восклицает М. Вайт, — а что стоит за ними? Хотелось бы знать, каким путем и как в деталях стоики развивали свою версию аналитического метода». С этих позиций он называет потерю сочинений Хрисиппа величайшей трагедией в истории философии (White М. J. Rezensionen on Malcolm Schofield... in Hellenistic Epistemology//Archiv fur Geschichte der Philosophie. Oxford, 1985. Bd. 67. Heft 3. S. 318).

но и отношения равенства. Это отношение использовал математик Аполлоний. Прокл пишет: «Ибо, говорит он (Аполлоний), пусть а равно р, а р равно у, тогда я должен принять, что и а равно у. Ибо, когда а равно у, она сохраняет по отношению к ней то же самое место, и когда р равно у, то она сохраняет то же самое место по отношению к у и, следовательно, а сохраняет то же самое место по отношению к у. Следовательно, они равны» [59] (Procl Diadochus. Commentarii in primum Euclidis elementorum lib rum. Ed. G. Friedlein. Iipsiae. 1873. P. 194—195). Характерно, что Аполлоний употреблял то же самое слово «Spa (следовательно), что и Хрисипп в его выводных рассуждениях.

Можно предположить, что стоики открытое ими правило вывода тоже рассматривали как отношение. Фрагмент крайне интересен также тем, что в нем Прокл рассматривает две точки зрения на проблему очевидности. Одну из них представляли Аристотель и геометры, требующие «наглядности» для доказательств, считая главным признаком аксиомы общепризнанность. Стоики же полагали, что доказательство не обязательно должно носить характер наглядности. Оно должно быть не общепризнанным, но самоочевидным, не требующим дополнительных доказательств и потому общим для всех; н когда стоики говорили, что «если у науки есть своя теорема, она не должна быть очевидной, но неочевидной, воспринимаемой через знак»* (Секст Эмпирик. Ук. соч. С. 207. Кн. 8. Фр. 291), они под очевидностью здесь имели в виду именно наглядность, призывая к

* Перевод А. Ф. Лосева.

чисто логическому пониманию существования геометрических объектов. Поэтому следует внести уточнение в предположение Д. Д. Мордухай-Болтовского о том, что никто из греков, в том числе и стоикн, не подошел к пониманию аксиом с точки зрения очевидности и что у Аристотеля и других философов нет термина «&і Kotvai fc'wotai» (общие понятия). (Мордухай-Болтовской Д. Д. Начала Эвклида. Комментарии к I книге. М., JI. 1950. С. 245).

Действительно, у Аристотеля не было ни этого термина, ни того понимания проблем обобщения, аксиом, очевидности,* которое свойственно стоикам ( сам термин «rj fc'woia» появился только ко времени Аристотеля).

Данный термин, равно как и понятий, созданы стоиками. К этому их закономерно должно было привести изучение структуры строения логического мышления. Стоики вплотную подошли к пониманию принципа определения через абстракцию (в явной форме сформулированному Лейбницем и вполне отчетливо Г. Фреге). Они понимали роль анализа и абстракции в возникновении обобщения, выражающегося в понятиях. Понятие образуется при определении через абстракцию посредством отношения. Это отношение в обобщенном виде означает эквивалентность (как отношение типа равенства) нескольких объектов, обладающую свойствами коммутативности и транзитивности. Именно так должны были рассуждать стоики, и это их открытие не могло не повлиять на мышление современных им математиков. Очевидно, что влияние математики на формирование теории

* Д. Д. Мордухай-Болтовской отмечает, что Аристотель, говоря в «Метафизике» об аксиоме, об очевидности не говорит.

стоиков не носило одностороннего характера, но было и обратное воздействие.* Стоики, создавая особую формальную систему — исчисление высказываний, главной своей задачей ставили выявление самой структуры суждений и поиск возможности наиболее точного ее описания. Рассуждения стоиков очень напоминают^ слова К. Поппера о методологическом анализе как о «некоторого рода рациональной реконструкции соответствующих процессов мышления» (Поппер К. Логика и рост научного знания. М. 1983. С. 51). Проверка теории —это необходимая ступень познания, особый уровень осмысления процессов, причастных к выдвижению гипотезы и изучаемых эмпирической психологией. «Из некоторой новой идеи, — пишет К. Поппер, — сформулированной в предварительном порядке и еще не оправданной — некоторого предвосхищения, гипотезы или теоретической системы с помощью логической дедукции выводится следствие» (Поппер К. Логика и рост научного знания. М. 1983. С. 52). **

* А. Сабо предположил, что ряд общих терминов, связанных с математическими доказательствами, могут восходить к философской диалектике (Szabo A. Anfange der griechischen Mathematik. Budapest. 1969. S. 288—290, 328—330). Даже если называть, по нашему мнению, вполне убедительную ссылку А. Сабо на то, что попытки непрямого доказательства встречаются у Парменида и Зенона раньше, чем доказательства от противного в греческой математике, простым argumentum ex silentio — так, вследствие фрагментарности источников предлагает А. И. Зайцев (Культурный переворот в Древней Греции VIII—V вв. до н. э. Л. 1985. С. 187), то нельзя игнорировать факт внутрифилософского развития в термин словосочетания «общие понятия». Этот термин возникал в противопоставлении к термину «theorema» («видимое»), значение которого связано с наглядностью геометрического доказательства. См. С. 94 нашего исследования.

** The logic of scientific discovery. London. 1959.

Прокл в своем комментарии как раз и противопоставляет мнения, с одной стороны, Аристотеля, а с другой — стоиков и математика Аполлония, пользующегося в доказательстве свойством транзитивности и правилом вывода. Фрагмент Прокла гласит: «Это вот и есть аксиомы, которые все называют не требующими доказательств, поскольку считают, что все они истинны и никто о них не спорит. Часто ведь называют аксиомами и просто предложения, которые могут быть в самом деле или неопосредствованными или зависящими от какого-либо дополнительного обучения, и именно стоики имеют обыкновение повсюду называть аксиомой общее утверждающее суждение. Всякий раз, как они пишут для нас диалектические трактаты об аксиомах, то имеют обыкновение сделать их очевидными посредством записей. Выделяя аксиому из всех предложений, как наиболее точное, неопосредствованное и достоверное (суждение), некоторые выражают ее через наглядное положение, как говорят и Аристотель и геометры. Одно и то же ведь, согласно перечисленному аксиома и общее понятие — ,,f| koivy\ fc'woia". Следовательно, мы не должны соглашаться с геометром Аполлонием, который, обращаясь против Эвклида, как полагают, и для аксиом изобрел доказательство. Эвклид и подлежащее доказательству причислил к постулатам. Аполлоний же стремился найти доказательство и „недоказуемых" положений» [60] (Prod Diadochus. Commentarii in piimum Euclidis elementorum librum. Ed. G. Friedlein. Lipsiae. 1873. P. 193—194). Здесь содержится намек на попытку построения теории на основе аксиоматического метода.

Можно говорить о зарождении в Греции в эпоху эллинизма аксиоматического метода. Впервые в истории науки был поставлен вопрос о необходимости исследования самой логической базы геометрической теории Эвклида.* Под сомнение было поставлено само признание существования только тех объектов, которые могут быть построены. Главную роль в этом сыграли стоики, система логики которых, в отличие от системы Аристотеля, основывающейся на правилах дедукции, лежит в основе математической теории. Стоическая диалектика в противоположность аристотелевской силлогистике — это античная форма логики высказываний, имеющая много общего с современной математической логикой. Стоики изобрели метод, с помощью которого логическим путем из данных положений можно выводить новые. Я. Лукасевич отметил, что формула вывода стоиков «если р, то, если р, то q, но р; следовательно q» соответствует положению исчисления высказываний, которое Гильберт возвел в ранг аксиом: «если (р, то (если р, то q), то (если р, то q)» (Lukasiewicz J. Aus Geschichte der Aussagen- logik // Przegl^d Filosoficzny. 1934. № 37. S. 113).

Логика стоиков формалистична; тенденция к формализации присутствовала уже в античной математике н «подталкивала» к созданию новой формы логики. Схема данного процесса напоминает процесс порождения аппарата математической логики самой формалистической структурой современной математики. Открыв способность человека к суждению и к критиче-

* Необходимо отметить, что у Хрисиппа в этом вопросе был предшественник в лице Зенона Элейского, ибо уже последний предпринял попытку анализа логических оснований геометрического учения, сложившегося в результате исследований предшественников Эвклида. Но сочинение Эвклида — это не только приведенные в систему, но и дополненные великим математиком открытия его предшественников Поэтому, говоря о вкладе Хрисиппа, мы имеем в виду критику им уже вполне завершенного учения Эвклида.

ской оценке, которые как раз выражаются в импликации, стоики, по-видимому, понимали, что последняя представляет собой по существу генерализацию отношений, содержащихся в аристотелевском силлогизме, как отношений основания и следствия (если суждения А и В истинны, то истинно и суждение С). В импликации стоиков, как и в современной аксиоматической теории, из истинности основания р следует истинность заключения q, формальное толкование результатов аксиоматического исследования предпотагает отвлечение от всякого содержания. Следует отметить, что стоики проводили различие (вполне в духе современных представлений) между предложениями типа «Сейчас —день или сейчас — не день» и «Если есть день, то есть свет» (Arnim J. Op. cit. 1903. Т. 2. P. 66. Fr. 203).* Истинность первого удостоверяется только знанием логических частиц «есть», «или», «не», истинность же второго — знанием значений дескриптивных слов «день» и «свет».

В связи со всем вышеизложенным следует существенно дополнить рассуждения А. Сабо и Таннери, касающиеся вопроса использования греческих названий для обозначения основных принципов геометрии в «Началах» Эвклида. Сабо отметил, что Таннери стоял близко к открытию, что более древний греческий термин «аксиома» (то &?{<0|Ш) был заменен в тексте Эвклида под влиянием философии стоиков

* Примеры предложений второго типа приведены на С. 106 и 122. M. Л. Гаспаров называет такого рода предложения «разноречивыми» (перевод термина «то 8iaна термин «общие понятия» (&i KOIVOU fevvoiai) (Сабо А. О превращении математики в дедуктивную науку и о начале ее обоснования. М. 1959. С. 373). Однако автор ничего не говорит о причине этой замены.

Мы считаем, что теперь можно установить причину такой замены одного термина на другой. Термин «общие понятия» наиболее адекватно отражал чисто логическое понимание, при котором характерным свойством аксиом являются очевидность, как признак истинности, и «недоказуемость». Термину «аксиома» стоики придали специфическое значение, о котором говорилось выше (см. С. 116) и которое не могло употребляться в этом узком смысле применительно к геометрической теории Эвклида. Здесь, однако, следует внести уточнение. Из процитированного пассажа сочинения Прокла вытекает, что уже в его время понятия «&і Koivai svvoiai» и «та &?іа>цата» отождествлялись: «То же самое», — говорит о них Прокл. В этом отождествлении — глубокий смысл, который может быть понят, если вспомнить об отношении стоиков к точным наукам.

Сохранилось, к сожалению, фрагментарное, свидетельство об определении Зеноном геометрии: «У Тавра Сидонского имеется комментарий на Политию Платона, в котором содержится следующее: .. .Зенон определял геометрию как способность к восприятию представлений, неколебимую разумом» [61 ] (Wachsmuth С. Commentatio I. De Zenone Citiensi et Cleanthe Assio // Index scholarum publice et privation in Academia Georgia Augusta. Gottingen. 1874. S. 12).

Разум здесь определяется как критерий устойчивости указанной способности. Данное определение повторяет и дополняет другое, даваемое стоиками понятию «наука»: «Наука — это убедительное, достоверное и устойчивое постижение, которое не может быть поколеблено разумом» [62] (Sextus Empiricus. Adversus dogmaticos // Opera. Ed. Herman- nus Mutschman. Leipzig. 1984. Vol. I. Lib. 7. P. 37. Fr. 151). Разум, согласно Стое, играет ведущую роль в процессе научного постижения мира. Научное мышление — это в трехступенчатой классификации стоиков (мнение, постижение, наука) наивысшая ступень, доступная лишь мудрецу. Стоики рационалисты. Они считали недостаточным критерием точных знаний наглядность, подкрепляемую лишь интуицией, — точка зрения, которой придерживались некоторые мыслители в древности. Интуиция, основанная на прол- епсисе, — лишь условие знания, но не само знание. Истинное знание может обеспечить только разум, способный к созданию общих понятий и выражающийся в том, что стоики называли «ахіота» и «lekton». Учение стоиков знаменует собой колоссальный скачок, переход на новый уровень осмысления действительности.

В отличие от Аристотеля, стоиков в большей степени, чем формы мысли, интересовали словесные выражения, их смысл. В проблемах общих понятий и лектон проявился семантический аспект логики Стой.

Характер мышления стоиков в некотором смысле небезынтересно сопоставить с современным. В частности потому, что тезис об очевидности как признаке истинности вновь только уже в XVII в. выдвинул Р. Декарт. Во всяком случае, можно присоединиться к мнению Я. Лукасевича, сказавшего о стоиках следующее: «Мы видим, что компетентные логики 2000 лет тому назад рассуждали таким же образом, как мы это делаем сегодня» (Лукасевич Я. Аристотелев- екая силлогистика с точки зрения современной формальной логики. М. 1959. С. 105).

<< | >>
Источник: Абышко О. Л.. Философия древней Стои. 1995

Еще по теме 2. 3. МЕСТО ЛОГИКИ СТОИКОВ В ИСТОРИИ ЛОГИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ: ОТНОШЕНИЕ К ЛОГИКЕ МЕГАРЦЕВ, АРИСТОТЕЛЯ И К СОВРЕМЕННОЙ ФОРМАЛЬНОЙ ЛОГИКЕ:

  1. 3. 3. ОТНОШЕНИЕ СТОИКОВ К ПРОБЛЕМЕ «СУДЬБЫ» И «СВОБОДЫ ВОЛИ» В СВЕТЕ ИХ ГНОСЕОЛОГИИ И ЛОГИКИ
  2. Логико-смысловой анализ текста § 227. Языковые средства передачи логико-смысловых отношений
  3. А. А. Васильев ЛОГИЧЕСКОЕ СЛЕДОВАНИЕ АРИСТОТЕЛЯ И ЛОГИКА ХРИСТИАНСКОЙ АНТИНОМИИ (Н. А. ВАСИЛЬЕВ, о. п. ФЛОРЕНСКИЙ, с. Л. ФРАНК)
  4. 2.1. СОЗДАНИЕ СТОИКАМИ ЛОГИКИ ВЫСКАЗЫВАНИЙ
  5. Логика формальная и диалектическая
  6. Формальная и математическая логика
  7. 2.4. СВЯЗЬ ЛОГИКИ СТОИКОВ С ИХ ДИАЛЕКТИКОЙ И ТЕОРИЕЙ ПОЗНАНИЯ
  8. 2.3 Философия языка "Трактата": логика языка versus логика мышления
  9. § 4. Роль логики в формировании логической культуры юриста
  10. СОВРЕМЕННАЯ ЛОГИКА И ДРУГИЕ НАУКИ
  11. § 5. ОБЗОР ИСТОРИИ ЛОГИКИ
  12. «НАУКА ЛОГИКИ» ГЕГЕЛЯ И МАРКСИСТСКАЯ НАУКА ЛОГИКИ
  13. Э.В.Ильенков. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА. ОЧЕРКИ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ, 1984