Определение природы и природа логического определения

Итак, причины отсутствия в Перифюсеон общего определения тотальности понятны. Но если невозможно дать определение, нужно пробовать иные методы. Эриугена делает это совершенно особенным способом, а именно посредством деления.
Уже во вводных строках понятия

«природа» и «деление» взаимоувязаны до такой степени, что становятся

68

условиями друг друга .

Это соответствует основной идее Иоанна Скотта, согласно которой относительно Бога (а тотальность всего, в конечном счете, и есть Бог в разных своих аспектах) можно постичь лишь quia est (его наличие), но не quid est (его чтойность). Логическое определение природы раскрыло бы содержание этого понятия (то есть чтойность). тогда как деление раскрывает лишь объем понятия. Это. безусловно, учитывалось Эриуге- ной, который не уставал подчеркивать первостепенную важность диалектики (то есть, преимущественно логики) для любого исследования природ.

Характерно, что основанием деления природы является доступность объектов для познавательных возможностей ума. Эриугена осно- вывает первое и высшее деление природы, через которое он одновременно вводит и само это всеобщее понятие, на способности суждения разума. Дихотомия на доступное и не доступное уму оставляет ту часть объема делимого понятия природа, которая обозначается частицей не, неопределенной, то есть открытой. При этом бытие увязывается с познаваемым, а небытие — с недоступным познанию299. И все же сущее и не сущее не представляют собой абсолютной оппозиции, поскольку неразрывно объединены наличием общей, запредельной им обоим основы — присутствием Бога как трансцендентной и одновременно действующей причины всей вселенной. Бог не подчиняется законам логики: он и сущее как источник и полнота бытия, и не сущее по превосходству своей природы.

Чем же являются внутри общей тотальности природы сущее и не сущее? Если бытие, рассматриваемое в связке с рациональным пониманием, — это познаваемая часть творения, то небытие — это непознаваемые Бог, материя и сущности тварных объектов. Тварные объекты, которые с эпистемологической точки зрения должны принадлежать классу сущего, поскольку не превышают познавательных способностей человеческого разума, имеют, однако, двойственный статус: в них присутствует нечто от божественной трансцендентности. Этот непознаваемый бесконечный элемент суть сущности тварных вещей, их усии, благодаря ему, они в некоторой степени причастны творящей природе Бога. Следуя Максиму Исповеднику, Эриугена говорит, что субстанции или сущности тварных вещей, видимых или невидимых, непознаваемы. То, что доступно и известно разуму, является лишь акциденциями. Акциденции — это манифестации вещи; лишь в них невидимая прежде данность вещи высвечивается для тварного сознания; только в пространственно-временном континууме бесконечная чтойность (quid est) позволяет зафиксировать свое присутствие (quia est). При этом категории лишь сообщают нам о существовании вещи (quia est) и ее преходящих признаках, но ничего не говорят о ее реальной природе или сущности (quid est):

Ведь как сам Бог — превыше всякой твари и не объемлег- ся никаким умом, так и в сокровеннейшей сердцевине тварного, Им соделанного и в Нем существующего, рассматриваемая OYC1A непостижима.

А все, что в каждой твари либо воспринимается телесным чувством, либо рассматривается умом, есть не что иное как некая акциденция, непостижимой как таковой, всякой сущности, которая познается через качество или количество, или форму, или материю, или некое [видовое] различие, или место, или время; и [познаётся) не что она такое есть, но что она есть [quia est]300.

Таким образом, хотя бытие, вообще говоря, познаваемо, предельные основания тварного бьггия остаются от человека совершенно скрыты. При этом Эриугена намеренно отрицает любую негативную интерпретацию небытия как полной лишенности или отрицания:

Ибо того, что неким образом кажется сущим, основанным на лишенности субстанций и акциденций, по-моему мнению, никоим образом [в рассмотрение] допускать не следует. Ведь того, что совершенно не есть и быть не может, и не превосходит понимание вследствие возвышенности своего существования, того, на мой взгляд, нельзя рассматривать в делениях вещей (если только кто-нибудь случайно не скажет, что отсутствие и лишенность вещей, которые суть, — это не полное ничто, но что они, чтобы неким образом бьггь, держатся некоей чувственной природной силой тех вещей, лишенностью, отсутствием или противоположностью которых являются)301.

Рассматривая вещи, которые суть, и вещи, которые не суть, как подпадающие под универсальное понятие natura, Иоанн Скотт намеренно не определяет границ этой всеобщей природы. Однако он рассуждает об определении универсальной природы и конечных природ во время рассмотрения аристотелевых категорий. При этом акт определения любой природы в системе Эриугены одновременно является заданием «места» этой природы. «Определение» и «место» являются взаимозаменяемыми понятиями: каждое из них определяет другое302. Иоанн Скотт называет место естественным определением вещи (то есть конкретной природы), и наоборот, отождествляет логические определения с местами описываемых ими реальностей. И там и здесь он подчеркивает выделяющую, очерчивающую функцию категории место, говоря, что «если назвать это местом, пределом или границей, либо определением, описанием, — обозначается одно и то же, — охват определенной природы».

Определения числятся среди невидимого как вещи, которые одновременно и постигают и постигаются. Действие определения, то есть «очерчивания». — это акт рассуждающей и понимающей природы, поскольку «чтобы определять, нужно знать о своем существовании»303. Это прерогатива людей и ангелов, которые только и обладают способностью понимания304. Поскольку определяющее больше определяемого, люди и ангелы, равно обладающие разумом, не могут определять ни себя, ни друг друга. Они могут определять лишь то. что ниже их. тогда как их может определить Бог305. Отсюда можно сделать вывод, эксплицитно Эриугеной не сформулированный: всю тотальность определить принципиально нельзя, иначе она перестанет бьггь «наибольшей».

Таким образом, то, что представлялось в построениях Иоанна Скотта упущением, недостатком, таковым не является. Не имея возможности дать определение тотальности — ибо это определение уничтожило бы открытость, всеохватность этой тотальности и ввело бы не- коего субъекта сознания, который, определяя тотальность, включающую и Бога и творение, тем самым превышал бы их, — Эриугена скорее избирает разделительную линию, чем очерчивающую. Он утверждает природу путем деления ее на бытие и небытие, не определяя ее.

Этот метод имеет свои особенности. Деление полностью задает подход к универсальной природе как в развертывании целого, так и в структуризации его частей. На этом дискурсивном уровне рассуждения Иоанн Скотт принимает так называемый критерий рациональности, от которого зависит разделение природы на то, что есть, и то, что не есть, ибо данное деление просто повторяет рациональное различение в онтологических терминах. Иоанн Скотт сам говорит, что в основании деления природы лежит познающий человеческий разум, который и вводит дистинкции в не знающую рассечений тотальность. Тем не менее, постижимы вещи человеческим умом или нет, все они без исключения попадают внутрь границ всеобщей природы. Последняя негативным образом охватывает даже небытие, которое нельзя ухватить рационально. Хотя Бог остается за пределами сущего, Иоанн Скотт включает Его в более широкую, хотя и неопределимую область природы. В книге III Эриугена говорит, что первое деление природы столь фундаментально, что находится во всех «совокупностях»: «ибо это деление природы сохраняется равным образом во всех совокупностях до бесконечности»306. Но подход Эриугены, осуществляемый скорее через разделение, чем определение, влечет и дальнейшие последствия. Поскольку все в природе, как и во всей «фисиологии»307 Перифюсеон, зависит от действия ума, к способности человеческого разума относится исследование равно и бытия и небытия, образующих конститутивные части природы. В противоположность действию определения, принцип рациональности остается в силе, даже когда силы разума должны по-видимости утрачивать действенность, например, при постижении божественной сущности. Это происходит так. будто Иоанну Скотту удается найти средство достичь того, что на деле лежит вне пределов досягаемости человеческого ума. Несмотря на то, что человеческому разуму не удается точно задать границы природы,

78

он ухитряется в превосходящем его возможности усилии преодолеть собственную немощность, постулируя понятие природа, которое расширяется буквально в бесконечность 9.

<< | >>
Источник: П. П. Гайденко, В. В. Петров. ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ В АНТИЧНОСТИ И В СРЕДНИЕ ВЕКА. М.: Прогресс- Традиция. 608 с.. 2000

Еще по теме Определение природы и природа логического определения:

  1. VIII. С ЛОГИЧЕСКОЕ СОВЕРШЕНСТВО ЗНАНИЯ ПО КАЧЕСТВУ.— ЯСНОСТЬ.— ПОНЯТИЕ ПРИЗНАКА ВООБЩЕ.— РАЗЛИЧНЫЕ ВИДЫ ПРИЗНАКОВ.—ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛОГИЧЕСКОЙ СУЩНОСТИ ВЕЩИ.—РАЗЛИЧИЕ ЛОГИЧЕСКОЙ И РЕАЛЬНОЙ СУЩНОСТИ.— ОТЧЕТЛИВОСТЬ КАК ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ЯСНОСТИ.— ЭСТЕТИЧЕСКАЯ И ЛОГИЧЕСКАЯ ОТЧЕТЛИВОСТЬ.—РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ АНАЛИТИЧЕСКОЮ И СИНТЕТИЧЕСКОЮ ОТЧЕТЛИВОСТЬЮ
  2. Вера есть свобода и блаженство души в себе самой. Душа, осуществляющая и объективирующая себя в этой свободе, иначе - реакция души против природы проявляется в произволе фантазии. Поэтому предметы веры необходимо противоречат природе и разуму, поскольку он представляет природу вещей.
  3. Часть II Ваша природа - ваше я? Глава 4 Темперамент - это судьба? Природа, воспитание и теория орхидеи
  4. «ПРЕФОРМИСТСКИЙ» ВАРИАНТ: УЧЕНИЕ ОБ АКТУАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПРИРОДЫ ЧЕЛОВЕКА 3.5.1. Общественная природа людей
  5. I. СПОСОБЫ ЛОГИЧЕСКОГО УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗНАНИЯПОСРЕДСТВОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ, ЭКСПОЗИЦИИИ ОПИСАНИЯ ПОНЯТИЙ
  6. Природа как речь и природа языка
  7. VI. ЧАСТНЫЕ ЛОГИЧЕСКИЕ СОВЕРШЕНСТВА ЗНАНИЯ А. ЛОГИЧЕСКОЕ СОВЕРШЕНСТВО ЗНАНИЯ ПО КОЛИЧЕСТВУ.— ВЕЛИЧИНА.—ЭКСТЕНСИВНАЯ И ИНТЕНСИВНАЯ ВЕЛИЧИНА.— ШИРОТА И ОСНОВАТЕЛЬНОСТЬ ИЛИ ВАЖНОСТЬ И ПЛОДО-ТВОРНОСТЬ ЗНАНИЯ.— ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГОРИЗОНТА НАШИХ ПОЗНАНИЙ
  8. Раздел первый: что такое определение и скольких оно бывает видов? Каковы правила определения?
  9. ОПРЕДЕЛЕННЫЕ СУЩНОСТИ ИЛИ РЕФЛЕКТИВНЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ
  10. ГЛАВА I КАК ЗНАНИЯ, КОТОРЫМИ МЫ ОБЯЗАНЫ ПРИРОДЕ, ОБРАЗУЮТ СИСТЕМУ, ГДЕ ВСЕ ПОЛНОСТЬЮ СВЯЗАНО; И КАК МЫ ЗАБЛУЖДАЕМСЯ, КОГДА ЗАБЫВАЕМ УРОКИ ПРИРОДЫ
  11. Очерк Культура versus природа: «Природа как культура, культура как природа»
  12. Медиаобразовательная модель Н.А.Леготиной [Леготина, 2004] Определение понятия «медиаобразование» совпадает с определениями А.В.Спичкина и А.В.Шарикова.
  13. 11. ПОЗНАВАЕМ ЛИ ЗАКОН ПРИРОДЫ С ПОМОЩЬЮ СВЕТОЧА ПРИРОДЫ? ДА, ПОЗНАВАЕМ