<<
>>

Глава 4 ПРОДОЛЖЕНИЕ БЕСЕДЫ О ЦЕННОСТИ ОБЕЩАННОГО КАЖДЫМ ИЗ ГОСТЕЙ ПРЕДМЕТА

1

После этого Сократ сказал: Теперь остается нам показать великую ценность обещанпого каждым предмета.

Выслушайте меня прежде всех, сказал Каллий. В то время как вы спорите о том, что такое справедливость, я делаю людей справедливее.

Как же, дорогой мой? спросил Сократ.

Я даю деньги, клянусь Зевсом. 2

Тут встал Антисфеп и очень задорно спросил его: Как по-твоему, Каллий, люди носят справедливость в душе или в кошельке?

В душе, отвечал Каллий.

И ты, давая деньги в кошелек, делаешь душу справедливее?

Конечно.

Как же?

Люди, зная, что у них есть на что купить все необходимое для жизни, не хотят совершать преступлений и тем подвергать себя риску. 3

Отдают ли они тебе, что получат? спросил Антисфен.

Клянусь Зевсом, отвечал Каллий, конечно, нет.

Что же? Вместо денег платят благодарностью?

Клянусь Зевсом, отвечал он, даже и этого нет; напротив, некоторые становятся даже враждебнее, чем до получения.

Удивительно, сказал Антисфен, глядя на него с задорным видом: ты можешь их делать справедливыми ко всем, а к себе самому не можешь. 4

Что же тут удивительного? возразил Каллий.

Разве мало ты видал плотников и каменщиков, которые для многих других строят дома, но для себя не имеют возможности выстроить, а живут в наемных? Примирись же, софист, с тем, что ты разбит! 5

Клянусь Зевсом, заметил; Сократ, он должен мириться с этим: ведь и гадатели, говорят, другим

предсказывают будущее, а для себя не предвидят, что их ожидает.

« Этот разговор на том и прекратился.

После этого Никерат сказал: Выслушайте и мое рассуждение о том, в чем вы улучшитесь от общения со мною. Вы, конечно, знаете, что великий мудрец Гомер в своих творениях говорит о всех человеческих делах. Таким образом, кто из вас хочет стать искусным домохозяином, или народным витией, или военачальником, или подобным Ахиллу, Аяксу, Нестору, Одиссею, тот должен задобрить меня: я ведь все это знаю.

И царствовать ты умеешь, спросил Антисфен, раз ты знаешь, что он похвалил Агамемнона за то, что он и царь хороший и могучий копейщик *?

Да, клянусь Зевсом, отвечал Никерат, а еще и то, что, правя колесницей, надо поворачивать близко от столба 2:

А самому в колеснице, отделанной гладко, склониться Влево слегка от коней, а коня, что под правой рукою, Криком гнать и стрекалом, бразды отпустив ему вовсе3.

ю Этот разговор так приблизительно кончился.

Тогда Критобул сказал: Так, я тоже скажу, на каком основании я горжусь красотой.

Говори, сказали гости.

Если я некрасив, как я думаю, то было бы справедливо привлечь вас к суду за обман: никто вас не заставляет клясться, а вы всегда с клятвой утверждаете, что я — красавец.

Я, конечно, верю, потому н что считаю вас людьми благородными. Но если я действительно красив и вы при виде меня испытываете то же, что я при виде человека, кажущегося мне красивым, то, клянусь всеми богами, я не взял 12

бы царской власти за красоту. Теперь я с большим удовольствием смотрю на Клиния 5, чем на все другие красоты мира; я предпочел бы стать слепым ко всему остальному, чем к одному Клинню. Противны мпе ночь и сон за то, что я не вижу; а дню и солнцу я в высшей степени благодарен за то, что они пока* 13

зывают Клиния. Мы, красавцы, можем гордиться еще вот чем: сильному человеку приходится работать, чтобы добывать жизненные блага, храброму — подвергаться опасностям, ученому — говорить, а красавец, даже ничего не делая, всего может достигнуть.

и Я, например, хоть и знаю, что деньги — вещь приятная, но охотнее стал бы давать Клинию, чтб у меня есть, чем брать другие деньги у другого; я охотнее был бы рабом, чем свободным, если бы Клипий хотел повелевать мною: мне легче было бы работать для него, чем отдыхать, и приятнее было бы подвергаться опасностям за него, чем жить в безопасности. із Таким образом, если ты, Каллий, гордишься тем, что можешь делать людей справедливее, то я могу более, чем ты, направлять их ко всякой добродетели: благодаря тому, что мы, красавцы, чем-то вдохновляем влюбленных, мы делаем их более щедрыми на деньги, более трудолюбивыми и славолюбивыми в опасностях и уж, конечно, более стыдливыми и невоздержными, коль скоро они всего более стыдятся їв даже того, что им нужно. Безумны также те, которые не выбирают красавцев в военачальники: я, например, с Клинием пошел бы хоть в огонь; уверен, что и вы тоже со мною. Поэтому уж пе сомневайся, Сократ, что моя красота принесет какую-нибудь

17 пользу людям. Разумеется, не следует умалять достоинство красоты за то, что она скоро отцветает: как ребенок бывает красив, так равно и мальчик, и взрослый, и старец. Вот доказательство: носить масличные ветви в честь Афины выбирают красивых стариков 8, руководясь тем, что всякому возрасту со-

28 путствует красота.

А если приятно получать, в чем нуждаешься, от людей с их согласия, то я уверен, и сейчас, даже не говоря ни слова, я скорее убедил бы этого мальчика и эту девушку поцеловать меня, чем ты, Сократ, хотя бы ты говорил очень много и умно.

19 Что это? сказал Сократ. Ты хвастаешься так,

считая себя красивее даже меня?

Да, клянусь Зевсом, отвечал Критобул, а то я был бы безобразнее всех Силенов в сатирических драмах 9.

А Сократ, действительно, был на них похож.

во Ну, так помни же, сказал Сократ, что этот спор

о красоте надо будет решить судом, когда предположенные речи обойдут свой круг. И пусть судит нас не Александр |0, сын Приама, а они сами, которые, как ты воображаешь, желают поцеловать тебя. 21

А Клинию не предоставишь ты этого, Сократ? спросил он.

Да перестанешь ли ты, отвечал Сократ, вечно помнить о Клннии?

А если я не произношу его имени, неужели ты думаешь, что я хоть сколько-нибудь меньше помню о нем? Разве ты не знаешь, что я ношу в душе его образ настолько ясный, что если бы я обладал талантом скульптора или живописца, я по этому образу сделал бы подобие его ничуть не хуже, чем если бы смотрел на него самого. 22

На это Сократ отвечал: Раз ты носишь такой похожий образ его, то почему ты докучаешь мне и водишь меня туда, где увидишь его самого?

Потому что, Сократ, вид его самого может радовать, а вид образа не доставляет наслаждения, а вселяет тоску.

28 Тут Гермоген скаэал: Мне думается, Сократ, это

даже не похоже на тебя, что ты допустил Критобула дойти до такого исступления от любви.

Ты, видно, думаешь, отвечал Сократ, что он пришел в такое состояние лишь с тех пор, как со мною водит дружбу?

А то когда же?

Разве пе видишь, что у него лишь недавно пушок стал спускаться около ушей, а у Клиния он уже поднимается назадКогда оп ходил в одну школу

24 с ним, тогда он еще так сильно воспылал. Отец заметил это и отдал его мне, думая, не могу ли чем я быть полезен. И несомненно, ему уже гораздо лучше: прежде он, словно как люди, смотрящие па Горгон 12, глядел на него окаменелым взором и, как каменный, не отходил от него ни на шаг; а теперь я

2& увидел, что он даже мигнул.

А все-таки, клянусь богами, друзья, мне кажется, говоря между нами, оп даже поцеловал Клиния; а нет подтопки для любви опаснее этой: опа ненасытна и подает какие-то слад- 26

кие надежды. [А может быть, и потому, что соприкосновение устами, единственное из всех действий, называется тем же словом, что и душевная любовь, оно и пользуется большим почетом] 13. Вот почему я утверждаю, что тот, кто сможет сохранить самообладание, должен воздерживаться от поцелуев с красавцами. 27

Тут Хармид сказал: Но почему же, Сократ, пас, друзей своих, ты так отпугиваешь от красавцев, а ты сам, клянусь Аполлоном, как я однажды видел, прислонил голову к голове Критобула и обпаженное плечо к обнаженному плечу, когда вы оба у школьного учителя что-то искали в одной и той же книге? 28

Ох, ох, сказал Сократ, так вот почему, словно какой зверь меня укусил, у меня с лишком пять дней болело плечо, и в сердце как будто что-то царапало. Но теперь, Критобул, я при стольких свидетелях заявляю тебе, чтоб ты не дотрагивался до меня, пока подбородок у тебя не будет так же покрыт волосами, как голова.

Так они вперемежку то шутили, то говорили серьезно. 29

Теперь твой черед говорить, Хармид, сказал Каллий, на каком основании ты гордишься бедностью.

Всеми признано, отвечал Хармид, что не бояться лучше, чем бояться, быть свободным лучше, чем быть рабом, получать услуги лучше, чем самому ухаживать за кем, пользоваться доверием со стороны 80 отечества лучше, чем встречать недоверие. Так вот, когда я жил богато в Афинах, я, во-первых, боялся, что кто-нибудь пророет стену моего дома 14, заберет деньги и мне самому сделает какое-нибудь зло. Затем мне приходилось ублажать сикофантов 15: я знал, что они мне скорее могут повредить, чем я им. Кроме того, город всегда налагал на меня какие-нибудь si расходы 1в, а уехать никуда нельзя было. А теперь, когда заграничпых имений 17 я лишился и от здешних не получаю дохода, а, что было в доме, все продано, я сладко сплю растянувшись; город мне доверяет; никто мне больше не грозит, а я уже грожу другим; как свободному, мпе можно и здесь жить и за границей; передо мной уже встают с мест и усту- 82 пают дорогу на улице богатые.

Теперь я похож на царя, а тогда, несомненно, был рабом. Тогда я платил налог народу, а теперь город платит мне подать и содержит меня 18. Даже за дружбу с Сократом ругали меня, когда я был богат; а теперь, когда стал беден, никому больше нет никакого дела до меня. Мало того, когда у меня было много всего, я постоянно что-нибудь да терял,— либо по милости города, либо по воле судьбы; а теперь ничего не теряю, потому что и нет ничего у меня, а всегда надеюсь что- нибудь получить. 88 Значит, заметил Каллий, ты даже молишься

о том, чтобы никогда не разбогатеть, и если увидишь какой хороший соп, то приносишь жертву богам, от- вратителям несчастий ,9?

Ну, нет, клянусь Зевсом, отвечал он, этого-то я не делаю; напротив, очень люблю идти на опасность и твердо выдерживаю ее, если где надеюсь что-нибудь добыть.

84 А ну-ка, сказал Сократ, ты теперь говори нам,

Антисфен, как это ты, имея столь мало, гордишься богатством.

По моему убеждению, друзья, у людей богатство 88 и бедность не в хозяйстве, а в душе. Я вижу много частных лиц, которые, владея очень большим капи- талом, считают себя такими бедными, что берутся за всякую работу, идут на всякую опасность, только бы добыть побольше. Знаю и братьев, которые получили в наследство поровну, но у одного из них средств хватает, даже есть излишки против расхода, а дру-

м гой нуждается во всем. Я слыхал и про тиранпов, которые так алчны до денег, что прибегают к действиям гораздо более преступным, чем люди самые неимущие: из-за нужды одни крадут, другие прорывают стены 14, иные похищают людей 20, а тирапны бывают такие, что уничтожают целые семьи, казнят людей массами, часто даже целые города из-за денег

97 обращают в рабство. Мне их очень жалко, что у них такая тяжелая болезнь: мне кажется, с ними происходит что-то похожее на то, как если бы человек много имел, много ел, но никогда не был бы сыт. А у мепя столько всего, что и сам я насилу нахожу это21; но все-таки у меня в барышах остается, что евши я дохожу до того, что не бываю голоден, пивши —до того, что не чувствую жажды, одеваюсь 88

так, что на дворе не мерзну нисколько не хуже такого богача, как Каллий; а когда бываю в доме, то очень теплыми хитопами кажутся мне стены, очень теплыми плащами — крыши; постелью я гастолько доволен, что трудно бывает даже разбудить меня.

Когда тело мое почувствует потребность в наслаждении любовью, я так бываю доволен тем, что есть, что женщины, к которым я обращаюсь, принимают меня с восторгом, потому что никто другой не хочет 89

иметь с ними дела. И все это кажется мне таким приятным, что испытывать больше наслаждения при исполнении каждого такого акта я и не желал бы, а, напротив, меньше: до такой степени пекоторые из

іо них кажутся мне приятнее, чем это полезно. Но самым драгоценным благом в моем богатстве я считаю вот что: если бы отняли у мепя и то, что теперь есть, ни одно занятие, как я вижу, не оказалось бы настолько плохим, чтобы не могло доставлять мне

" пропитание в достаточном количестве. И в самом деле, когда мне захочется побаловать себя, я не покупаю на рынке дорогих продуктов, потому что это начетисто, а достаю их из кладовой своей души. И гораздо больше способствует удовольствию, когда 478 ПИР

подносишь ко рту пищу, дождавшись аппетита, чем когда употребляешь дорогие продукты 22, как, например, теперь, когда я пью это фасосское вино23, не чувствуя жажды, а только потому, что оно попалось 42

мне под руку. Несомненно, и гораздо честнее должны быть люди, любящие дешевизну, чем любящие дороговизну: чем больше человеку хватает того, что есть, 43

тем меньше он зарится на чужое. Следует обратить внимание еще на то, что такое богатство делает человека и более щедрым. Сократ, например, от которого я получил его, давал его мне без счета, без веса: сколько я мог унести с собою, столько оп мне и давал. Я тоже теперь никому не отказываю: всем друзьям показываю изобилие богатства в моей душе 44

и делюсь им со всяким. Далее, видите, такая прелесть, как досуг, у меня всегда есть} поэтому я могу смотреть, что стоит смотреть, слушать, что стоит слушать, и, чем я особенно дорожу, благодаря досугу проводить целые дни с Сократом. Да и Сократ пе ценит людей, насчитывающих груды золота, а, кто ему нравится, с теми постоянно и проводит время. Так говорил Антисфен. 45

Каллий сказал: Клянусь Герой, завидую твоему богатству, и особенно потому, что ни город не налагает на тебя повинностей и не распоряжается тобою, как рабом, ни люди не сердятся, если не дашь взаймы.

Нет, клянусь Зевсом, возразил Никерат, не завидуй: я вернусь домой, позаимствовав у него это «ни в чем не нуждается» 24. Так уже научил меня счету Гомер:

Семь огня не видавших треножников, десять талантов

Злата, да двадцать лоханей блестящих, да коней

двенадцать;

и я вечно стремлюсь увеличить как можно больше свое богатство и весом и счетом; поэтому, может быть, некоторые и находят, что я слишком жаден до денег.

Тут все рассмеялись, считая, что он сказал правду.

4* После этого кто-то сказал: Теперь за тобой дело,

Гермоген: ты должен рассказать, кто такие твои друзья, и показать, что они сильны и заботятся о тебе: тогда видно будет, что ты имеешь право ими гордиться.

47 И эллины и варвары признают, что боги все зна

ют—и настоящее и будущее; это вполне очевидно: по крайней мере, все города и все народы через оракулов вопрошают богов, что делать и чего не делать. Затем, мы верим, что они могут делать и добро и зло; это тоже ясно: по крайней мере, все молят богов отвратить дурное и даровать хорошее. Так вот, эти всеведущие и всемогущие боги так дружественно расположены ко мне, что, при своем попечении, они никогда не забывают обо мне — ни ночью, ни днем, куда бы я ни шел, что бы ни собирался делать. Благодаря своему предвидению последствий каждого дела, они, посылая в виде вестников голоса, сцы, вещих птиц 25, указывают мне, что необходимо делать и чего не должно делать; когда я следую этим указаниям, никогда не раскаиваюсь; но бывали случаи, когда я им не верил и был наказан.

49 Тут Сократ сказал: В этом нет ничего невероят

ного. Но мне хотелось бы вот что узнать от тебя: каким образом ты им служишь, что они так дружественны к тебе?

Кляпусь Зевсом, отвечал Гермоген, очень дешевым: я славлю их, ничего не тратя; из того, что они даруют, всегда часть воздаю им; насколько могу, говорю в благочестивом духе; в делах, в которых призываю их в свидетели, не лгу добровольно.

Клянусь Зевсом, сказал Сократ, если к такому человеку, как ты, боги дружественно расположены, то, надо думать, и они радуются добродетели.

бо В таком серьезном тоне шла беседа.

Но, когда дело дошло до Филиппа, его спросили, что великого оп находит в смехотворстве, почему им гордится.

Как же не гордиться, отвечал Филипп, когда все, зная, что я шут, приглашает меня охотно, если у них дела идут хорошо, а если плохо, бегут без оглядки из опасения, как бы им не засмеяться даже против воли?

si Клянусь Зевсом, заметил Никерат, ты имеешь

право гордиться. У меня бывает наоборот: кому из моих друзей живется хорошо, тот уходит прочь; а с кем случится несчастие, тот говорит о своем родстве и не отстает от меня. S2 Ну, хорошо, сказал Хармид. А ты, спракузянип,

чем гордишься? Наверно, мальчиком?

Клянусь Зевсом, отвечал он, вовсе нет; напротив, я страшно боюсь за него: я замечаю, что некоторые замышляют коварно погубить его. ss Услышав это, Сократ сказал: О ГераклІ Какую

же такую обиду, думают они, нанес им твой мальчик, что они хотят убить его?

Нет, отвечал он, конечно, не убить его они хотят, а уговорить спать с ними.

А ты, по-видимому, думаешь, что если бы это случилось, то он бы погиб?

Клянусь Зевсом, отвечал он, совершенно. 64 И сам ты, значит, спросил Сократ, не спишь

с ним?

Клянусь Зевсом, все ночи напролет.

Клянусь Герой, заметил Сократ, большое тебе счастье, что природа дала тебе такое тело, которое одно не губит тех, кто спит с тобою. Поэтому если нёчем другим, то таким телом тебе следует гордиться.

55 Нет, клянусь Зевсом, отвечал он, не им я гор

жусь.

Так чем же?

Клянусь Зевсом, дураками: они смотрят на мой кукольный театр и дают мне хлеб.

Так вот почему, сказал Филипп, намедни я слышал, как ты молился богам, чтобы они посылали везде, где ты будешь, хлеба обилие, а ума неурожай. so Ну, хорошо, сказал Каллий. А ты, Сократ, что мо

жешь сказать, почему ты вправе гордиться таким бесславным искусством, которое ты назвал?

Уговоримся сперва, сказал Сократ, в чем состоит дело сводника.

На все мои вопросы отвечайте без замедления, чтобы нам знать все, в чем придем к соглашению. Вы тоже так думаете?

Конечно, отвечали они. Сказавши раз «конечно», после этого все давали ответ этим словом.

67 Итак, начал Сократ, задача хорошего сводника —

сделать так, чтобы тот или та, кого он сводит, нравился тем, с кем он будет иметь дело, не правда ли?

Конечно, был общий ответ.

Одно из средств нравиться не состоит ли в том, чтобы иметь идущий к лицу фасон прически и одежды?

Конечно, был общий ответ.

58 Не знаем ли мы и того, что человек может одни

ми и теми же глазами смотреть на кого-нибудь и дружелюбно и враждебно?

Конечно.

А что? Одним и тем же голосом можно говорить и скромно и дерзко?

Конечно.

А что? Не бывает ли так, что одни речи возбуждают вражду, другие ведут к дружбе?

Конечно.

69 Хороший сводник не будет ли из всего этого

учить тому, что помогает нравиться?

Конечно.

А какой сводник лучше,— который может делать так, чтобы его клиенты нравились одному, или который — многим?

Тут голоса разделились: одни сказали: «очевидно, который — очень многим», а другие: «конечно».

со Сократ сказал, что и относительно этого все

согласны, и продолжал: А если бы кто мог делать так, чтобы люди нравились даже целому городу, пе был ли бы он уже вполне хорошим сводником?

Несомненно, был общий ответ.

Если бы кто мог делать такими людей, во главе которых он стоит, не был ли бы он вправе гордиться этим искусством и не был ли бы вправе получать большое вознаграждение?

61 Когда, и с этим все согласились, он продолжал:

Таков, мне кажется, наш Антисфеп.

Мне передаешь ты, Сократ, это искусство? сказал Антисфен.

Да, клянусь Зевсом, отвечал Сократ, я вижу, ты вполне изучил и родственное этому искусство. Какое это?

Искусство завлечения, отвечал Сократ. 62

Антисфен, ужасно обидевшись, спросил: Какой же поступок такого рода ты знаешь за мной, Сократ?

Знаю, отвечал он, что ты завлек нашего Каллия к мудрому Продику, видя, что Каллий влюблен в философию, а Продику нужны деньги; знаю, что ты завлек его к Гиппию из Элиды, у которого он научился искусству помнить и оттого с тех пор стал еще больше влюбчивым, потому что никогда не за- 63

бывает ничего прекрасного, что ни увидит. Недавно и мне ты расхваливал этого проезжего из Герак- леи26 и, возбудив во мне страсть к нему, познакомил его со мною. За это, конечно, я тебе благодарен: человек он, мне кажется, в высшей степепи, благородный. А Эсхила из Флиупта27 разве ты мпе не расхваливал, а меня ему? И не довел ли ты нас до того, что мы, влюбившись под влиянием твоих речей, бегали, как собаки, разыскивая друг друга? 64

Так, видя, что ты можешь это делать, я считаю тебя хорошим завлекателем. У кого есть талан* узнавать, какие люди полезны друг другу, и кто может возбуждать в них взаимную страсть, тот мог бы, мне кажется, и город склонять к дружбе, и браки устраивать подходящие: он был бы дорогим приобретением и для городов, и для друзей, и для союзников. А ты рассердился, как будто я обругал тебя, назвав тебя хорошим завлекателем.

Теперь нет, клянусь Зевсом, сказал Антисфен. Если я действительно обладаю таким талантом, то душа у меня уж совсем набита будет богатством.

Так завершился этот круг бесед.

<< | >>
Источник: Ксенофонт. Воспоминания о Сократе / Авторский сборник / Издательство: Наука / Серия: Памятники философской мысли. 1993

Еще по теме Глава 4 ПРОДОЛЖЕНИЕ БЕСЕДЫ О ЦЕННОСТИ ОБЕЩАННОГО КАЖДЫМ ИЗ ГОСТЕЙ ПРЕДМЕТА:

  1. Глава 4 ПРОДОЛЖЕНИЕ БЕСЕДЫ О ЦЕННОСТИ ОБЕЩАННОГО КАЖДЫМ ИЗ ГОСТЕЙ ПРЕДМЕТА