<<

СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ СОБОЛЕВСКИЙ - УЧЕНЫЙ-ФИЛОЛОГ, ПЕРЕВОДЧИК, ПЕДАГОГ

Сергей Иванович Соболевский был нашим современником и учителем, хоть и родился 130 лет тому назад (25 августа 1864 года). Он был сыном адвоката и младшим братом известного ученого-слависта, академика Алексея Ивановича Соболевского.

Сергей Иванович прожил долгую жизнь (умер 6 мая 1963 года) и оставил значительный след в современной науке.

А так как формировался он как ученый в XIX веке, то и нам, своим ученикам, дал возможность непосредственно прикоснуться к традициям прошлого.

Сергей Иванович в 1886 году блестяще окончил Московский университет по классическому отделению, был оставлен при кафедре и сразу же стал преподавать. Вся его педагогическая и научная деятельность проходила в Москве и длилась более 70-ти лет.

В 1890 году он стал приват-доцентом, а вскоре и профессором Московского университета. Весь первый период своей деятельности, т. е. все то время, что существовало в университете преподавание древних языков, вплоть до 1922 года, когда историко-филологический факультет был закрыт и пришлось остаться не у дел, Сергей Иванович не оставлял этой работы и вернулся к ней при первой возможности.

В эти годы Сергей Иванович вел курсы по чтению и толкованию авторов — Фукидида, Лисия, Аристофана, Эсхила, Софокла, Еврипида и Платона. Многие лекции этих курсов сохранились: одни в литографированном виде, другие в рукописи. Читал Сергей Иванович в университете также латинскую и греческую стилистику.

Параллельно с преподаванием блестяще разворачивалась научная деятельность С. И. Соболевского. Особенно много сделал он, разрабатывая во всех тонкостях грамматику (главным образом синтаксис) древнегреческого языка. Сергей Иванович начал с исследования языка

Аристофана, которому были посвящены и его магистерская (1890 г.) и докторская (1892 г.) диссертации. Обе эти работы, написанные на латинском языке и потому доступные не только русским ученым, были крупным вкладом в науку.

Они до сих пор являются лучшими исследованиями синтаксиса Аристофана и сделали автора известным за пределами России. Аристофана Сергей Иванович называл своим любимым поэтом и занимался им всю жизнь. Он напечатал целый ряд заметок к отдельным местам в комедиях Аристофана в журналах «Филологическое обозрение» 27 и в Журнале Министерства народного просвещения (ЖМНП) и написал в разное время несколько статей по языку Аристофана 28. Рецензии на труды С. И. Соболевского появились в Германии, Франции, Англии, Чехии и Америке, а ссылки на его сочинения можно встретить во всех важнейших изданиях Аристофана и исследованиях о нем.

Завершающим работу над Аристофаном было подготовленное им уже в последние годы жизни и здание комедии «Плутос» с обширным комментарием, но оно осталось невостребованным, незаконченным, ненапечатанным. Надо сказать, что после смерти Сергея Ивановича даже на классическом отделении МГУ Аристофана со студентами не читают.

Целый ряд статей и множество заметок и рецензий, написанных в основном до 1917 года, были посвящены исследованию различных синтаксических конструкций у греческих и латинских авторов. Сергей Иванович издал также критические и экзегетические заметки к Эсхилу, Фукидиду, Ксенофонту и писал статьи, уточняющие некоторые исторические события (например, о союзе Эгесты с Афинами в V веке на материале Фукидида VI, 6 (1905 г.)). В конце концов многолетние грамматические штудии сложились в фундаментальную грамматику древнегре- ческого языка, над которой Сергей Иванович работал плотно более десяти лет (с 1942 года). Но и эта работа не была завершена, так как автор отчаялся в том, что она может кому-нибудь понадобиться29. Далеко не полностью эти наблюдения нашли отражение в обиходной грамматике древнегреческого и латинского языков, т. е. распространены через учебные пособия.

Сергей Иванович занимался также палеографией. В 1908—1916 годах он читал в Московском археологическом институте, а также и в университете курс греческой палеографии, который сохранился в литографированном виде.

В связи с чтением этих лекций он издал вместе с Г. Ф. Церетели двухтомный альбом (очень важное пособие к курсу) греческих рукописей, хранившихся в библиотеках Москвы и Петербурга.

С 1909 года Сергей Иванович преподавал греческий язык в Московской духовной академии. У него есть ряд работ на темы, сближающие классическую филологию с богословием. Так, в 1908 году в IX т. Православной богословской энциклопедии было напечатано его исследование общегреческого языка (койне), проведенное па библейских текстах и очень важное для истории греческого языка. Это была настолько интересная работа, что она тут же была переведена на современный греческий язык и издала в Александрии (Египет).

Двумя годами раньше вышла большая статья С. И. Соболевского «Суд над Христом и распятие его с точки зрения истории и археологии»; он писал о переводе и истолковании Евангелия JI. П. Толстым (1909 г.), об отношении классической филологии к богословию (1910 г.) и на другие сходные темы. В 20-е годы наступило трудное время и для развития классической филологии, и для тех, кто ею занимался. Сергей Иванович в 1924—1928 годах преподает древние языки в литературной студии, на курсах профессионального образования — крохотные островки, где теплился интерес к древности. Очевидно, для заработка он переводит с французского книгу Анри Оветта «Итальянская литература» (1922), с немецкого большой роман Бринк- мана «Серебро» (1923), оставшийся ненапечатанным, систематически составляет краткие заметки (их более 50-ти) о книгах по новейшей истории и международным отношениям для сборника «Международная летопись» (1924—1925) и даже не подписывает их своим именем — ставит только инициалы. На эти и другие мелочи приходится размениваться. Судя по публикациям, никакой серьезной работы в эти годы не велось, разве что «в стол».

Между тем Сергей Иванович был уже к этому времени крупнейшим специалистом в области классической филологии, попимаемой в старину в широком смысл* этого слова, т. е. науки, включающей в себя всю совокупность знаний об античности; он был не только выдающимся знатоком этой науки, но филологом в прямом и буквальном смысле этого слова, и, может быть, надо было знать Сергея Ивановича, чтобы почувствовать всю основательность старой школы.

Он необычайпо глубоко проникал в текст, был верен духу античности, по не по интуиции, не по вдохновению, как это нередко бывало особенно в литературе и искусстве начала XX века, а только через слово, через точное его раскрытие.

Скрупулезный филолог, непосредственно изучающий текст и делающий свои наблюдения над ним основой всякого научного разыскания, Сергей Иванович внимательно следил за научной литературой (об этом говорит множество написанных им рецензий по различным вопросам классической филологии), тщательно отбирал нужное и полезное и отметил надуманные построения. «Бойтесь, друзья мои, необоснованных гипотез,— говаривал оп в 30-е годы, время расцвета вульгарной социологии,— очень соблазнительно принять их за истину, строить на их основе новые, еще менее обоснованные гипотезы, а это ведет науку по ложному пути».

Другая важная мысль, которую Сергей Иванович внушал своим ученнкам, была, по-видимому, связана с острым ощущением забвения исторической и культурной традиции, разрыва связи времен, нарушения непрерывности и преемственности культурного развития. «Я родился всего три года спустя после отмены крепостного права,—говорил он нам,— моя няня была крепостная, оставшаяся жить у моихі родителей, и дожила до советской власти. Мои родители жили в эпоху Пушкина. Они не так далеки были от времен Екатерины, а я бе- седую с вами». Легко перебрасывая мостик в прошлое, приближая его к нам, своим ученикам, он показывал, что и до Византии рукой подать, а там и античность... Ощущение античности как живой эпохи усиливалось благодаря тому, что реалии греческого быта легко и непосредственно вплетались в любой комментарий к тексту. Кроме того, Сергей Иванович во время занятий показывал старые книги, схолии и комментарии средневековых ученых и, таким образом, давал возможность ощутить непрекращающуюся жизнь античного наследия в разных поколениях. И это, повторяю, во времена, когда вокруг, да и в пашем сознании, шло целенаправленное разрушение связей с прошлым.

С начала 30-х годов происходят некоторые изменения в педагогической деятельности Сергея Ивановича, меняется также характер его научной работы, приобретая, во-перпых отчетливый популяризаторский характер, а во-вторых, крен в область литературоведения, которое он, строго говоря, не слишком жаловал.

Дело в том, что в 1934 году правительство приняло решение об усилении преподавания истории в вузах; в том же году, после I съезда писателей, решено было организовать литературный факультет.

Факультет общественных наук реорганизовали в исторический факультет МГУ (с измененной программой), а существовавший в те годы КУПОН (аббревиатура: Коммунистический университет преподавателей общественных наук) превратился в ИФЛИ (Институт истории, философии и литературы) *.

Как только возобновилось преподавание латипского языка на истфаке МГУ, как только открылась кафедра классической филологии в ИФЛИ, Сергей Ивапович сразу же стал там работать, не гнушаясь тем, что он, тогда уже ученый с мировым именем и член-корреспондент Академии наук СССР (им он стал в 1928 году), занимается, начиная с азов, со студентами, пе имеющими никакой филологической подготовки.

Делал он это вдумчиво, серьезно, так как считал, что недостатки преподавания древних языков еще в дореволюционной гимназии в значительной степени способст-

? Об ИФЛИ — см. статью Г. Соловьева «Островок пытливой мысли» в журн. «Вопросы литературы», ноябрь-декабрь 1990 г. вовали упадку классического образования.

Quod enim munus reipublicae affere majus meliusque possumus,

quam si docemus atque erudimus juventutem30,—

говорил и писал он, цитируя Цицерона.

У Сергея Ивановича был очень определенный и только им проводившийся метод преподавания: оп был решительным противником так называемых «самодельных» фраз и вымученных статей, которые составители гимназических учебников придумывали сами, приспосабливая их к определенным разделам курса древних языков. Сергей Иванович считал этот метод вредным, во-первых, потому, что он мешал изучению подлинного языка и стиля авторов во всем их богатстве и разнообразии, а во-вторых, ничего не давал для понимания античности.

Весь пафос преподавания Сергея Ивановича (и это отражено в составленных им уже в советское время учебниках) был направлен на устранение этого недостатка. Учить хорошему языку на классических образцах, с первых же уроков вводить студентов в мир античпых авторов, давать сведения, помогающие понять мировоззрение древних, их быт и историю,— в этом видел он важнейшую эадачу преподавания древних языков, эти принципы отразились и в созданных им учебных пособиях.

Метод Сергея Ивановича в нашей педагогической практике используется лишь частично, в комбинации со старыми принципами преподавания. Это связано с условиями (и потребностями) нынешнего обучения.

Сергей Иванович последовательно проводил принцип сопоставления явлений русского языка с древними.

Для этой цели оп широко практиковал переводы с русского па древние языки. А с продвинутыми студентами проводились специальные занятия по латинской и греческой стилистике. К сожалению, эта область занятий после ухода Сергея Ивановича у нас заглохла.

Работа Сергея Ивановича в университете была прекращена не по его инициативе: он вынужден был уйти в начале 50-х годов и тяжело переживал свое отлучение от университета, в котором проработал всю жизнь 31. Сергей Иванович очень дорожил своей связью с университетом и говорил, что именно ему хочет оставить свою совершенно уникальную библиотеку по классической филологии, содержащую более 40 тысяч томов. (С большим трудом и через ряд унижений и ходатайств перед властями сберег он в 20-е годы эту библиотеку, получив на нее охранную грамоту при попытках сделать из его квартиры коммуналку.) Теперь, огорченный и обиженный, он завещал книги Институту мировой литературы им. М. Горького, где с 1948 года заведовал сектором античной литературы. Книги долго валялись в сырой и запущенной церкви, в помещении, совершенно не приспособленном для книгохранения. Кое-что спасли, но большая часть погибла.

Педагогическая практика, колоссальная начитанность и длительная работа в области нормативной грамматики, реализовались во время работы в университете и в ИФЛИ не только в преподавании, но и в создании учебников и учебных пособий для практического изучения древних языков. Это комментарий к первым четырем книгам записок о галльской войне Цезаря (1946—1947) и книга «Публий Теренций. Комедия „Адельфы"» (1954). Книга эта имеет обширное введение, но особенную ценность в ней представляет исчерпывающий и необыкновенно тщательно выполненный комментарий.

Далее, Сергей Иванович издает учебник по древнегреческому языку (1948), грамматику латинского языка (первое издание вышло в 1938 году), учебник латинского языка (1953) и составляет двухтомную латинскую хрестоматию (ч. 1 — 1938 г., ч. II — 1947 г.), которая содержит несколько тысяч фраз и отрывков подлинных текстов авторов, безупречных по своему языку.

Сергей Иванович составлял хрестоматию много лет. В процессе своих бесконечных занятий выписывал он подходящие тексты и организовывал их по грамматическим темам. Эти фразы глубоко и полно характеризуют менталитет древних римлян, причем включал Сергей Иванович, как он писал в предисловии, такие тексты, «которые отражали не только положительные, но и отрицательные Сергей Иваповпч до 1951 года, была напечатана касающаяся его редакционная статья, озаглавленная «Выкорчевать до конца буржуазный объективизм и космополитизм»* стороны морали древних: от изучающих литературу древних нельзя скрывать их пороков».

За несоответствие некоторых фраз духу времени (1938 год!) 32 часть I хрестоматии подвергалась сокрушительным нападкам и ее не рекомендовалось использовать при обучении. Тем не менее уже более полувека наши авторы учебников латинского языка в большей или меньшей мере, иногда прямо, а часто из вторых рук, пользуются этими текстами, следуя, очевидно, при этом римскому обычаю, сформулированпому Сенекой: Quidquid bene dictum est ab ullo, meum est (все, что кто-нибудь хорошо сказал,— считаю своим).

Созданные С. И. Соболевским учебники и учебные пособия были совершенно оригинальными трудами, но из-за своего практического назначения они далеко не в полной мере отразили его научные разыскания, однако и они сами, и обращение к ним других авторов подняли преподавание древних языков на значительно более высокий уровень.

Сергей Иванович всегда много переводил. Наиболее значительные из его переводов — это вышедшие в издательстве Acaderaia речи Лисия (1933) и лежащие перед ними «Сократовские сочинения» Ксенофонта (1935). Высокое качество перевода этих произведений обусловлено тем, что безукоризненное знание языка делает высказанную две тысячи лет тому назад мысль живой и ощутимой, богатой всеми оттенками и чуть ли пе интонациями писавшего. Это то знание языка, которое стирает пропасть времени и воскрешает прошлое. И здесь, и в других своих переводах С. И. Соболевский дает почувствовать, что каждый автор имеет свой словарь, свой язык, свою форму выражения. Сергей Иванович как переводчик мог выразить, а как ученый обосновать любой оттепок мысли, объяснить, какой смысл, какую интонацию придает в греческом та или иная частица у того или другого автора, как меняется окраска периода от порядка слов у разных авторов. Об этом свидетельствуют речи персонажей Лисия (знаменитая этопоея — создание характера через речь говорящего), а также облик Сократа в «Сократических сочинениях» Ксенофонта, живой и реально ощутимый,

Сократа, который здесь кажется гораздо более близким к действительности, чем у Платона, благодаря очень личной и живой разговорной интонации, которой нет в отточенных, совершенных литературно-философских диалогах Платона.

Сергей Иванович дорожил не только адекватностью перевода подлинпику (этого, по сути, достигнуть невозможно), но и тем, чтобы совершенное для древних произведение было воссоздано на уровне, соответствующем нашим эстетическим представлениям. Этим и объясняются чистота и прозрачность прозы в переводах С. И. Соболевского, напоминающие нам лучшие образцы художественной прозы XIX века (ведь именно там были его эстетические идеалы!), но в то же время сохраняющие не только языковую, но и стилистическую и даже интонационную точность.

Особенный интерес представляют комментарии к этим переводам. Наряду с обычными для такого типа изданий разъяснительными примечаниями здесь содержатся отдельные заметки, а также очень содержательные небольшие статьи, раскрывающие суть тех или иных исторических событий, разъясняющие реалии, рисующие подробности быта и т. п. Это — своего рода энциклопедия жизни афипяп на исходе V века до н. э.

В предлагаемом издании немало таких статей. Вот взятые наугад: очерк о гаданиях (примеч. 3 к I, 1 Воспоминаний о Сократе), версия о том, кого имел в виду Ксенофонт, говоря об обвинителях Сократа (там же, примеч. 2 к I, 2), об особенностях афинского судопроизводства (там же, примеч. 2 к II, 9), об ареопаге (примеч. 19 к III, 5), о праздниках (примеч. 2 к III, 7) и много других.

Среди других переводов С. И. Соболевского следует выделить фрагменты Эпикура (в книге Лукреция «О природе вещей», т. II, 1947 г.) и несколько биографий для трехтомного издания «Сравнительные жизнеописания» Плутарха (т. I — 1961 г., т. II —1963 г.; третий том вышел уже без его участия).

Работа в античном секторе ИМЛИ, на которой пришлось сосредоточиться в послевоенные годы, С. И. Соболевского не вполне удовлетворяла. Переход к литературоведческим занятиям был вынужденным, связанным с невозможностью реализовать себя как языковеда-эллиниста (это доказывается ненапечатанными работами в области языка). Конечно, его эрудированность, безукоризненное владение текстами, древними комментариями, схолиями и современной научной литературой (насколько она была ему доступна) делали и тут его работу безупречпой.

Сергей Иванович пишет ряд глав для трехтомной истории греческой литературы (1946—1960), двухтомной римской литературы (1959—1962) и активно участвует в редактировании этих изданий. Он был очень требовательным редактором. Об этом можно судить по тому, как часто приходилось ему писать рецензии на отдельные главы. Многие главы после этого переделывались, другие заменялись, и их писали другие авторы.

В последпие годы жизни Сергей Иванович возвращается к своему любимому автору — Аристофану.

В связи с 2400-летием со дня рождения Аристофана, которое отмечалось по постановлению Всемирного Совета Мира в 1954 году, Сергей Иванович, между 1954 и 1957 годами не только напечатал несколько статей об Аристофане, но и издал научно-популярную работу «Аристофан и его время» (1957), которую назвал рядом этюдов по анализу отдельных комедий. В книгу вошли также некоторые статьи, посвященные театру Аристофана.

По поводу этой книги Сергей Иванович в предисловии пишет: «Я имел в виду вообще образованную публику — не ученых-специалистов, но и не людей, совершепно чуждых древнему классическому миру. Поэтому я особенно заботился о том, чтобы мое изложение было попятно таким читателям, избегал „мудреных11 слов, так как держусь мнения, что для изложения научпой мысли нет надобности выдумывать необыкновенные, полуиностранные слова и выражения с очень неопределенным значением. По той же причине я сообщаю много элементарных сведений, которые необходимы для понимания комедий Аристофана и которые должны были бы быть известны всем,— твердо веруя вместе с Аристотелем, что даже „известное известно немногим44 (Поэтика, глава IX)».

И еще две мысли из этого же предисловия, характеризующие метод приближающегося к своему столетию ученого:

«В методическом отпошении везде, где возможно, я основывал свои мнения на текстах древних авторов, особенно самого Аристофана, а не на домыслах своих или чужих, относясь с сугубым недоверием к „смелым44 гипотезам».

И вторая:

«Я старался воздерживаться от полемики, памятуя мудрое изречение о том, что при споре убедить противпика трудно, а обидеть легко».

Начало XX века в России было временем необычайного расцвета философии, литературы и искусства, огромного духовного подъема, который можно сравнить с величайшими эпохами расцвета в мировой культуре. Этот подъем подготавливался исподволь также и наукой предшествующих десятилетий. И Сергей Иванович бережно пронес через всю свою деятельность лучшее, что дала филология XIX столетия, передал это культурным деятелям начала века, а благодаря своей долгой жизни и нам, своим ученикам. Он запечатлел свой труд в учебниках и статьях, переводах и комментариях. Лучший пример тому — предлагаемая книга.

Один из последних учеников Сергея Ивановича, В. Ф. Беляев, в статье памяти С. И. Соболевского с грустью писал: «Конец этой жизни, обнимающей столетие, знаменует собой завершение целой эпохи в истории русской филологической науки» 33. Мне хочется добавить, одпако, что счастливы те из нас, кто смог непосредственно приобщиться к старой школе и хоть самую малость воспринятого передать своим ученикам. В этом — та связь времен, мысль о которой руководила мною, когда я писала эту небольшую статью — воспоминание.

К. П. Полонская

<< |
Источник: Ксенофонт. Воспоминания о Сократе / Авторский сборник / Издательство: Наука / Серия: Памятники философской мысли. 1993

Еще по теме СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ СОБОЛЕВСКИЙ - УЧЕНЫЙ-ФИЛОЛОГ, ПЕРЕВОДЧИК, ПЕДАГОГ:

  1. СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ СОБОЛЕВСКИЙ - УЧЕНЫЙ-ФИЛОЛОГ, ПЕРЕВОДЧИК, ПЕДАГОГ