>>

СЛОВО ПАМЯТИ

В Иване Дмитриевиче Рожанском свободно сочетались трудно соединимые качества — удивительная отзывчивость, мягкость и плавность в обращении и манерах со строгостью и внутренней дисциплиной подвижника науки с его решительным отвержением всего размазанно- субьекгивного и необязательного для сути дела.

Типично московско- интеллигентный характер его общения в делах науки дополнялся духом высокой интеллектуальной взыскательности и ответственности. На первом плане его личной иерархии ценностей располагались высокие интересы служения истине. Благородный дух теоретической аскезы был родной стихией Ивана Дмитриевича, как и у Эйнштейна или Бора (последнего он знал лично).

Интеллектуальный склад личности Ивана Дмитриевича задавался, на мой взгляд, тремя компонентами. Во-первых, это любовь к русской поэзии, в частности, к Пастернаку и Ахматовой, с которыми он был лично знаком. Во-вторых, глубоко усвоенная германская культура, философия и поэзия, наука и музыка, Гете и Рильке (Рильке он специально изучал и переводил). В-третьих, вера в научный разум, история которого, начиная с античности, и была главным предметом научных интересов Ивана Дмитриевича. Именно его глубокая гуманитарная эрудиция вместе с основательным естественнонаучным образованием делали его первоклассным историком научных идей. Германистика, любовь к истории и науке, к поэзии и музыке соединились в его призвании эллиниста. Действительно, вслед за Гельдерлином, Гете и Гегелем Иван Дмитриевич смотрел на Грецию как на колыбель европейской культуры, собственную принадлежность к которой он всегда ясно ощущал. Русский европеец, идеалист 40-х годов прошлого века, брошенный жить и действовать в технократический материалистический XX век — вот как можно представить себе жизнь и судьбу Ивана Дмитриевича Рожанского. Сдержанность, лаконичность стиля, даже как бы некоторая флегматичность, своего рода северная меланхолия — все это говорило о его нордической природе и происхождении. А общительность и открытость души, радушие и хлебосольство дома, любовь к долгим разговорам, страсть к чаепитиям и собеседованиям — все это свидетельствовало о московской стихии души и характера.

Основную идею, которую в своей деятельности воплощал Иван Дмитриевич Рожанский. создавая, в частности, семинар по истории античной науки и философии, можно было бы обозначить как благородство разума. Его любовь к античной культуре, приглашение к обдумыванию ее проблем осознавались как призыв именно к вольному и благородному служению — честному и частному, содержащему в себе свою правоту.

Сказать, что Иван Дмитриевич принадлежал к лучшим представителям русской интеллигенции — сказать мало и слишком обще. Представляя себе манеру разговора и весь духовный облик Ивана Дмитриевича, невольно вспоминаешь круг идеалистов и западников прошлого века (хотя в последние годы и, особенно, месяцы жизни Иван Дмитриевич проявлял особый интерес к русской религиозно-философской традиции). «По-моему, служить связью, центром целого круга людей — огромное дело, особенно в обществе разобщенном и скованном», — эти слова Герцена об Огареве могут быть отнесены и к Ивану Дмитриевичу, если мы вспомним 70-80-е годы, когда работал его семинар, собиравший интересных людей, филологов и философов, идущих каждый своей дорогой в нелегких антиковедческих штудиях.

В. 77. Визгин

| >>
Источник: П. П. Гайденко, В. В. Петров. ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ В АНТИЧНОСТИ И В СРЕДНИЕ ВЕКА. М.: Прогресс- Традиция. 608 с.. 2000

Еще по теме СЛОВО ПАМЯТИ:

  1. 3.2. Нарушения памяти
  2. 2.2.1.1. Виды памяти.
  3. МОЛИТВЕННОЕ СЛОВО
  4. ЗАГОВОРНОЕ СЛОВО
  5. ЗАКЛИНАТЕЛЬНОЕ СЛОВО
  6. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
  7. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
  8. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
  9. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
  10. Памяти историка
  11. Расстройства памяти.
  12. 4.4. Нарушения памяти
  13. ОСОБЕННОСТИ ПАМЯТИ
  14. 3.2.1. Нарушение непосредственной памяти
  15. § 67 Слово «Dasein
  16. 3.2.2. Нарушения опосредованной памяти
  17. Глава 12 РАЗВИТИЕ ПАМЯТИ В ДЕТСКОМ ВОЗРАСТЕ
  18. Определение объема кратковременной образной памяти
  19. ВВОДНОЕ СЛОВО
  20. 14. ПСИХОЛОГИЯ ПАМЯТИ ОБ УМЕРШИХ.