<<
>>

5.2. Реформа законодательной базы в сфере коммунальных служб

Стандартный подход установления цен на электричество американскими комитетами — практика, принятая почти во всем мире, — начинается с определения, на основе различных рыночных и политических оценок, справедливого дохода на вложенный капитал инвесторов, а также и того, какой доход привлек бы такой капитал с учетом требований предприятия.

Умножение этого запланированного «коэффициента окупаемости капиталовложений» на «базу для исчисления тарифа» использованного и полезного капитала (с учетом его амортизации) дает величину выручки, необходимую компании, скажем, на следующий год в качестве дохода и для возврата вложенного капитала. К этому следует добавить обоснованные операционные расходы. Общая «потребность в доходе» распределяется затем между различными классами потребителей (индивидуальными пользователями, крупными промышленными предприятиями и т. д.) таким образом, чтобы справедливо отразить долю каждого в общих затратах на эксплуатацию системы.

Но здесь возникло осложнение, скрытый смысл которого не был по-настоящему понят до середины 80-х годов. Чтобы установить реальные тарифы (сколько потребитель в каждой группе должен платить за киловатт-час), комитеты должны предположить, сколько киловатт-часов каждый класс потребителей купит в следующем году. Если при установленной таким образом цене компания продаст больше киловатт-часов, чем планировалось, ее прибыль возрастает, и наоборот, если она продаст меньше киловатт-часов, ее доходы снизятся. Это, в свою очередь, создает стимул для «игры» с прогнозом: компания может попытаться занизить ожидаемый объем продаж, тогда как потребители, принимающие участие в заседаниях комитетов, попытаются завысить его. Все это вызвало долгие и неконструктивные дебаты между высокооплачиваемыми экспертами и юристами, работающими в комитетах. Кроме того, прибыль компании теперь зависела от факторов, которые она не могла контролировать, например, от погоды и деловой конъюнктуры.

Нет смысла проводить государственную политику таким образом, чтобы прибыль компании зависела от вещей, которые она не может контролировать.

Еще одно осложнение возникло из практики, широко распространенной в 80-е годы, которая связана с поправками в законодательстве, касающимися корректировки цен на топливо. Они автоматически переводили изменение (как правило, увеличение, в результате последствий нефтяных кризисов 1973 и 1979 гг.) цены на нефть в изменение тарифов на электричество, чтобы не проводить новые заседания комитетов каждый раз, когда менялись мировые цены на нефть и другие виды топлива. Все это обостряло проблемы традиционного ценообразования. «Развязка» между прибылью и объемом продаж

Начиная примерно с 1980 г. в Калифорнии, а затем и в других штатах прибыль энергетических компаний была «развязана» с объемом проданной электроэнергии. Комитеты изменили правила таким образом, что компании стало невыгодно продавать больше энергии, чем планировалось (излишки прибыли не попадали в компанию, а просто заносились на баланс). И, наоборот, она не несла убытков, продавая электричества меньше, чем ожидалось (в данном случае деньги возвращались ей с балансового счета для восполнения понесенных экономических потерь)[*]. Это устраняло стимул для «игры» с прогнозом, а также зависимость прибыли от погоды и других неконтролируемых факторов. Компаниям новые правила понравились, поскольку они позволяли снизить финансовый риск и предоставляли возможность осуществить более четкое планирование. В отдельные годы тарифы могли значительно колебаться, но со временем их суммарное изменение оказывалось практически нулевым. Например, в Калифорнии за 10 лет оно составило лишь 0,25%. Распределение сбережений

Затем возникла еще одна проблема: по целому ряду причин, связанных с учетом (некоторые из них были едва уловимыми), энергетические компании перестали получать столько прибыли от сбережений электричества, сколько могли бы получить от увеличения объема его продаж[**].

Это привело к тому, что компании стали строить больше электростанций. Поэтому комитеты провели второй этап базовой реформы, предоставив компании право получать в качестве дополнительной прибыли часть того, что она сберегла своим заказчикам. Распределение сбережений дало обеим сторонам стимул для экономии.

Компании, не поощряемые за то, что продают больше электричества, не наказываемые за то, что продают его меньше, и хорошо поощряемые за то, что снижают счета потребителей за электричество, предприняли неожиданный для многих шаг: они начали активно вкладывать средства в эффективность использования электричества конечными потребителями с целью дальнейшего снижения их счетов за электроэнергию. При этом экономия электричества обходилась дешевле, чем его производство. «Негаваттная» революция набирала обороты, и в конце 1989 г. Национальная ассоциация контролеров коммунальных предприятий пришла к единодушному мнению, согласно которому самая лучшая покупка для потребителя должна быть самым прибыльным капиталовложением для энергетической компании. Такое регулирование, вступившее в соревнование с рыночными принципами через стимулирование экономически эффективного поведения, стало, по крайней мере в принципе, общепринятой нормой. Проба пудинга

В 1980 г. Тихоокеанская газовая и электрическая компания (самая крупная принадлежащая инвесторам энергетическая компания в США, обслуживающая большую часть Северной Калифорнии) планировала построить 10—20 электростанций, а также ядерные станции через каждые несколько миль вдоль всего морского побережья штата. Но в 1992 г. она уже не собиралась сооружать электростанции, а спустя еще год вообще ликвидировала свой инженерно-строительный отдел. Вместо этого было запланировано покрыть по крайней мере три четверти новых потребностей в энергии в 90-х годах за счет более эффективного ее использования потребителями, а остальное — путем перепродажи предлагаемых частными компаниями возобновляемых источников. Если бы ей потребовалось больше энергии, намечалось воспользоваться современными электростанциями, работающими на природном газе (газовые турбины с комбинированным циклом и впрыскиванием пара).

Ядерные электростанции и станции, работающие на угле, которые когда-то рассматривались как единственно возможный вариант, теперь считаются настолько дорогостоящими, что уже просто не берутся в расчет.

Что же явилось причиной революционного изменения в планах и практических действиях энергетического гиганта? Прежде всего прибыль компании больше не зависит от продаваемых ею объемов электроэнергии, а ее акционеры могут получить в качестве дополнительной прибыли 15%[*] от сбережений, которых она добилась для своих потребителей. С целью увеличения таких сбережений компания помогала потребителям расходовать электроэнергию более эффективно, приобретать более дешевое топливо, подсказывала пути более эффективного и надежного использования производственных мощностей и другие улучшения в эксплуатации. В 1992 г. Тихоокеанская компания потратила свыше 170 миллионов долларов на помощь потребителям в деле сбережения электроэнергии (самая крупная из подобных программ в мире). Инвестиции, сделанные в течение одного года, принесли 300—400 миллионов долларов чистой прибыли, из которых потребителям достались 85%, а акционерам — остальные 40 миллионов долларов. Кроме того, компания окупила инвестиции всех своих потребителей в повышение эффективности. В противном случае потребителям пришлось бы просто заплатить за электроэнергию, произведенную электростанцией (хотя и более низкую цену). Эффективность оказалась самым дешевым ресурсом для компании.

Легко представить себе, что, если вы возглавляете отдел, который вносит в итоговую строку более 40 миллионов долларов (второй по размеру источник доходов) без каких-либо затрат и риска для компании, то директор, скорее всего, будет вам звонить каждую неделю, спрашивая, не нуждаетесь ли вы в чем-либо, а самые умные люди захотят работать в вашем отделе в надежде на продвижение по службе. Иными словами, стимулирование того поведения, которого мы добиваемся (снижение счетов на оплату), а не поведения, которого мы не хотим (продажа большего количества электроэнергии — бывшей основы прибылей энергетической компании), может быстро изменить не только то, что покупает компания, но и ее миссию, и корпоративную культуру.

В 1993 г.

Комитет по вопросам деятельности коммунальных служб Калифорнии опубликовал данные, подтверждающие, что только в течение 1990—1993 гг., благодаря усилиям, направленным на повышение эффективности энергетических компаний, находящихся под его контролем, издержки калифорнийских потребителей сократились почти на 2 миллиарда долларов. В 1994 г. комитет сделал достоянием общественности результаты обстоятельного обзора сотен исследований, свидетельствующих, что программы эффективности действительно позволили сэкономить почти точно предсказанное количество электроэнергии, причем это потребовало значительно меньших затрат, нежели затраты на производство той же энергии. Методология измерения энергосбережений сейчас настолько развита, что подобные данные можно довольно легко и точно определить за весьма скромную цену.

Более умеренные попытки установить режим наименьших затрат на энергоснабжение были предприняты и в Европе. Здесь нет органов, подобных американским комитетам по вопросам деятельности коммунальных служб, и во многих случаях муниципалитеты могут осуществлять инвестиции, обеспечивающие энергоэффективность при снижении затрат, через городские энергораспределительные компании. Питер Хеннике, директор отделения энергетики Вуппертальского института, успешно сотрудничал с различными германскими коммунальными службами, открывая им перспективу энергоэффективности. На рис. 16 на примере городской компании Ганновера показано, сколько энергии можно сэкономить при снижении затрат, т. е. когда последние ниже обычной цены дополнительных поставок энергии. Путаница, вносимая розничным оборотом

Другое событие, произошедшее в 1994 г., оказалось менее обнадеживающим. Двадцатого апреля небольшая группа заговорщиков из членов и сотрудников Калифорнийского комитета по вопросам деятельности коммунальных служб ошеломила эти службы и распорядительные органы, предложив схему, именуемую «розничным оборотом энергии». Суть ее в том, что любой клиент коммунального предприятия может по своему желанию покупать электроэнергию на конкурентной основе непосредственно у любого поставщика по ценам, о которых они договорятся между собой[*].

Это предложение в действительности выдвинули несколько крупных промышленных потребителей, преследующие цель переложить затраты самых дорогостоящих (в основном, ядерных) электростанций на более мелких и слабых потребителей, вместо того чтобы справедливо распределить все затраты между всеми потребителями и поощрять энергетические компании к сокращению этих затрат. Розничный оборот, облаченный в привлекательный наряд рассуждений о конкуренции и выборе, сводится к перекладыванию затрат, а не к их снижению. В самом деле, практически все предлагаемые сбережения уже поглощены конкуренцией на оптовом рынке, при которой компании приобретают самое дешевое электричество оптом — практика экономии денег, закрепленная федеральным законом в 1992 г. и широко внедряемая в последнее время.

Наблюдается поразительное сходство между розничным оборотом и проектом Европейской директивы о доступе третьих сторон, согласованным в июле 1996 г., и опубликованнным в «Оффишиал джорнэл» в 1997 г. Директива отражает намерение создать свободный рынок для электроэнергии, что приведет к демонтажу региональных энергетических монополий. Свободная рыночная конкуренция снизит цены на энергию и тем самым уменьшит доходы от энергоэффективности. Однако специальные поправки, уже введенные в Дании, дают возможность зарезервировать небольшой процент доходов от продажи энергии для финансирования программ повышения эффективности или для поддержки возобновляемых источников. И то и другое могло бы сильно выиграть, если бы был принят проект директивы по комплексному планированию ресурсов. Однако директива об использовании выгод планирования по принципу наименьших затрат, предложенная комиссией в сентябре 1995 г., была заблокирована Германией — главным образом, под давлением своих энергоемких отраслей промышленности.

Практика розничного оборота устранила бы также существующие правила учета затрат на охрану окружающей среды, которые энергетические компании несут при принятии решений относительно ресурсов (эти затраты не учитывались бы вовсе), и перестала бы способствовать формированию портфеля более чистых, безопасных, диверсифицированных и возобновляемых источников электроэнергии. Отбросив накопленный в прошлом веке опыт регулирования деятельности энергетических компаний, розничный оборот, в сущности, уничтожил бы все меры защиты, которые в настоящее время обеспечивают справедливость, надежность, отсутствие дискриминации и другие важные общественные интересы. Вернув к жизни вышедшие из моды концепции, поощряющие энергетические компании к продаже как можно большего количества энергии, розничный оборот не просто остановил бы вложение инвестиций в повышение эффективности, но определенно причинил бы им вред — подобно тому, как это случилось в Великобритании, когда введение во время приватизации электроэнергетической системы неправильно ориентированной структуры стимулов ликвидировало имеющиеся небольшие достижения в области эффективности.

Пресса широко и неверно информировала о том, что такие изменения якобы уже произошли в Калифорнии и неизбежно распространятся по США. На самом деле это не так (проведено лишь несколько крохотных экспериментов, которые вряд ли найдут последователей). Розничный оборот потребовал бы серьезных изменений в законодательной базе на местном и федеральном уровнях и столкнулся бы с громадными практическими и политическими сложностями. Ощущение, что розничный оборот уже запущен или, по крайней мере, неизбежен, основано на непонимании как уроков прошлого, так и тенденций реструктуризации и сокращения вмешательства государства в другие отрасли промышленности. Это непонимание парализовало электроэнергетику США, отбросив на несколько лет назад усилия по повышению эффективности.

Повинуясь стадному чувству, многие руководители электроэнергетических компаний приняли бытующую в настоящее время точку зрения, согласно которой в конкурентной среде не должно быть места таким «изыскам» в обслуживании потребителей, как услуги по обеспечению повышения эффективности. (На самом деле, поскольку компании покупают энергию оптом по ценам, сглаженным конкуренцией, единственный надежный способ отличить их услугу от услуги другой оптовой фирмы — связать энергию с информацией о более эффективном использовании, позволяющем уменьшить счета за энергию.) Более того, инвесторы, своевременно разузнав о масштабной конфискации активов акционеров, увели 50—100 миллиардов долларов из стоимости акций электроэнергетических компаний США.

Однако, как только холодные головы одержали победу, из паники 1994 г., вызванной розничным оборотом, начало зарождаться новое понимание того, как лучше всего добиться экономии и от оптовых закупок энергии на конкурентной основе, и от более эффективного ее использования. Сбережения от эффективного использования мешают росту сбережений от оптовых закупок на конкурентной основе. Розничный оборот принес бы первые в жертву вторым. Но нет никаких причин отказываться и от того, и от другого: нужно развивать живую оптовую конкуренцию, приобретать электроэнергию у местных компаний[*] и поощрять их за сокращение стоимости наших счетов, а не за продажу нам большего количества электричества. В этом случае интересы акционеров компании и потребителей будут совпадать, а не противостоять друг другу. Все выиграют, поскольку чистые сбережения от эффективного использования энергии составляют от 5 миллиардов долларов в год, что уже достигнуто в Калифорнии, до 100 миллиардов и выше в масштабах страны. Дорогостоящие, старые (главным образом, ядерные) электростанции мирно умрут. Обещания будут сдержаны, и справедливость, а не жадность станет управлять стабильной, чистой, дальновидной и экономически эффективной энергетикой. Такие дальновидные решения уже реализуются в большинстве американских штатов, хотя еще не везде (Ло-винс, 1996).

<< | >>
Источник: Эрнст фон ВАЙЦЗЕККЕР, ЭймориБ.ЛОВИНС, Л. Хантер ЛОВИНС. Новый доклад Римскому клубу. 2000

Еще по теме 5.2. Реформа законодательной базы в сфере коммунальных служб:

  1. 25 Земская и городская реформы 60-70-х гг. XIX в.
  2. Базы данных 1. Правовые базы khimuv
  3. ЭЛАМ КММБЭЛЛ РУССКОЕ ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЭПОХУ ВЕЛИКИХ РЕФОРМ. 1859—1863
  4. СПЕЦБАНК - ДОРОГА К РЫНКУ
  5. АНГЛИЙСКИЙ БИЛЛЬ О РЕФОРМЕ 1831 Г.
  6. 3.1. Трансформация человеческих ресурсов в человеческий капитал с помощью стратегического планирования развития малых городов
  7. РОЛЬ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ ПРИ РЕШЕНИИ ПРОБЛЕМ В СФЕРЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА И.В. Гориш
  8. Чижков Сергей Львович,
  9. СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ КОММУНАЛЬНЫМ ОБЩЕСТВОМ В XIII в. (1207-1282): ИНОЗЕМНЫЕ ДОЛЖНОСТНЫЕ ЛИЦА
  10. 1. Внутренняя политика. Воцарение Ивана IV. Реформы Избранной рады. Опричнина.
  11. Вопрос 37. Реформы Александра I
  12. 5.2. Реформа законодательной базы в сфере коммунальных служб
  13. Приоритетные сферы сотрудничества государственных структур и частного сектора на примере Костромской области
  14. Н. Г. Янгол доктор юридических наук, профессор ЗАРОЖДЕНИЕ И ГЕНЕЗИС ИНСТИТУТА АКЦИОНЕРНЫХ ОБЩЕСТВ В РОССИИ
  15. 5.2. Реформа местной юстиции 1912 г.
  16. 90-е годы - годы реформ
  17. Законодательная база Российской Федерации в области охраны окружающей среды
  18. Статья 30. Физическая культура и спорт по месту работы, месту жительства и месту отдыха граждан
  19. § 2. Формирование законодательной базы функционирования системы периодической печати Словакии