<<
>>

5.3. Создание негаваттных рынков — и дальше

Потребуется еще одно нововведение — постоянное усовершенствование хороших и дешевых способов доставки энергосберегающих технологий потребителям, а также расширение масштабов этой доставки не с помощью бюрократических коммунальных программ, а через рынок.

От информации к финансированию

В 70-х годах, когда электрические и газовые компании США впервые начали помогать потребителям экономить энергию (даже тогда это было дешевле, чем поставлять больше энергии), они считали, что информации достаточно. Информируй потребителя об имеющемся выборе, говорила теория, и он купит то, что надо. Было разработано много информационных программ; одни имели общую направленность, другие были конкретно нацелены на технические нужды владельцев магазинов, архитекторов, инженеров, электриков, сантехников и т. д.

Но оказалось, что из-за «разрыва в окупаемости», который накладывает на экономию энергии примерно в 10 раз более жесткие финансовые требования, чем на ее поставку, от информации, не подкрепленной финансированием, мало толку. (Это дает очевидную возможность для арбитража[1] благодаря разнице между учетными ставками потребителя и производителя — эта разница достигает тысячи процентов по сравнению с долями процента, на которых рыночные перепродавцы обычно пытаются делать деньги.) По этой причине некоторые коммунальные предприятия начали финансировать работы по изоляции жилищ своих потребителей, защищать дома от сквозняков и вводить другие усовершенствования при низкой или даже нулевой прибыли. Затем они обнаружили, что зачастую дешевле обеспечить изоляцию и утепление домов с уступкой в цене, чем заботиться об обслуживании или давать ссуды. (Многие службы коммунального водоснабжения и канализации раздают бесплатно высокоэффективные головки для душа и другие недорогие, экономящие воду приспособления, поскольку это самый дешевый и надежный метод снабжения, а экономия от его применения намного превосходит его стоимость.) Тем временем коммунальные службы изобрели «ценовые скидки», помогая уравнять условия на игровом поле таким образом, чтобы способы производить и экономить энергию оценивались на равных путем конкретной денежной выплаты любому, кто на самом деле обеспечил компании сбережения.

Ценовые скидки

Сначала скидки за использованную электроэнергию предоставлялись только покупателям определенного вида эффективного оборудования: столько-то за холодильник, потребляющий не более определенного количества киловатт-часов в год, столько-то за электронное балластное сопротивление для освещения. Но затем компании поняли, что различные виды экономии взаимозаменяемы и потребители могут сами изобрести способы экономии, о которых компании и не подозревали. Поэтому скидки стали носить «обобщенный характер»: вы экономите — мы платим и не заботимся о том, как вы это делаете. Выплаты нескольких сотен долларов за сэкономленный киловатт или соответствующей суммы за сэкономленный киловатт-час получили широкое распространение. Затем некоторые компании начали предлагать часть скидки оптовику, розничному торговцу, составителю технических условий, монтажнику — всем тем, кому что-то нужно было заплатить, чтобы привлечь их внимание и совершить сделку. К настоящему времени, возможно, четверть американских коммунальных программ с предоставлением скидок поощряют «торговых союзников», а не просто розничных покупателей оборудования. Иногда вознаграждение принимает не денежную, а натуральную форму — например, в виде обучения или предоставления услуг по продвижению на рынок.

Так, Тихоокеанская газовая и электрическая компания обнаружила, что вместо выплаты 1,9 цента за экономию одного киловатт-часа путем скидок покупателям энергосберегающих холодильников она может достичь большей экономии при затратах лишь в 0,6 цента за киловатт-час, выплачивая дополнительное вознаграждение в 50 долларов наличными розничному торговцу, продавшему эффективный холодильник, но ничего — за продажу неэффективного. В этом случае неэффективные холодильники быстро исчезают из магазинов: скорее всего, они вывозятся в районы, где подобная организация дела отсутствует. (Опасно оказаться последним в такой очереди.) Если у клиента компании откажет холодильник и срочно потребуется новый, он обязательно будет эффективным, потому что других просто нет.

В 1991 г. южнокалифорнийская компания «Эдисон» обнаружила, что ее розничные скидки принесут гораздо больше экономии, если их направить «вверх по течению» — к производителям. Например (рис. 17), компания предоставляла скидку в 5 долларов при покупке компактной люминесцентной лампы в магазине розничной торговли, снижая ее действительную цену с 19 до 14 долларов. Психологически это была все еще слишком высокая цена для того, чтобы овладеть рынком бытовых товаров. Но если та же скидка в 5 долларов направлялась производителю за каждую лампу, проданную на территории компании (что проверяется по торговым каналам), то себестоимость одной лампы фактически снижалась с 9 до 4 долларов. С учетом обычных процентных отчислений оптовику и розничному торговцу розничная цена составила только 9 долларов. Тогда компания заявила: «Наше содействие намного увеличило объем продаж ламп, мы проводим большую работу по продвижению товара на рынок, и заводская себестоимость понижается при таких высоких объемах продаж, поэтому производители должны вернуть нам часть своей чистой прибыли». И производители возвращали, снизив чистую заводскую себестоимость после скидки примерно до 2,5 доллара. При той же традиционной торговой наценке розничная цена составила немногим более 5,5 доллара за лампу. Все заработали деньги, поскольку дилеры выигрывали гораздо больше от увеличения объема продаж, чем теряли на долларовой наценке от сниженной базисной цены.

Вы можете подумать, что во избежание разбазаривания денег скидки должны быть как можно ниже, особенно если вы подозреваете, что значительное число тех, кто с удовольствием воспользуется скидкой, добились бы экономии и без нее. Однако такой внешне здравый подход — не самая лучшая идея, если в действительности высокая скидка, хотя бы на определенный период, помогает достичь еще более глубоких «рыночных преобразований».

Вот, что сделала компания «Бритиш коламбиа гидро», начав в 1988 г.

трансформировать рынок высокоэффективных промышленных двигателей. Большие двигатели потребляли значительную долю всего электричества канадской провинции, особенно на огромных добывающих и целлюлозно-бумажных комбинатах. Однако практически все модели этих двигателей были малоэффективны, поскольку двигатели высшего качества просто не изготовлялись впрок: для того, чтобы приобрести их, необходимо было сделать специальный заказ и долго ждать, что неприемлемо для промышленников, желающих заменить неисправный двигатель в течение одного дня. «Бритиш коламбиа гидро» увеличила только за три года долю высокоэффективных промышленных двигателей на рынке с 3 до 60%, благодаря предложению настолько щедрых скидок, что никто не смог позволить себе их игнорировать. Сейчас ситуация на рынке резко изменилась: изделиями, требующими специального заказа и долгого ожидания стали двигатели стандартной эффективности. А для того, чтобы дилеры и конечные пользователи сохранили эту новую привычку, компания поддерживает законодательно закрепленные стандарты эффективности, а затем будет понижать скидки по мере того, как они будут становиться излишними. Вариации на тему скидок

Еще больше хороших идей стало появляться в 80-е годы. Некоторые коммунальные службы предлагали скидки не только за покупку нового эффективного оборудования, но и за избавление от старого, неэффективного, чтобы никто не смог им когда-либо воспользоваться. Возьмем старые холодильники. Лучшие из них следует отдать семьям с низким доходом (заменив принадлежащие им менее эффективные холодильники), а остальные — разобрать, извлечь хлорфторуглероды из схемы циркуляции холодильного агента и пенопласт, а металл отправить на переработку. Этот подход открывает громадные потенциальные возможности, если распространить его не только на бытовые приборы. Представьте себе, что он будет применен к неэффективным старым промышленным двигателям. Тогда вытесненные новыми, они поступят на вторичный рынок, и уже через неделю коммунальная служба обнаружит, что они снова установлены на другой стороне улицы (или, что еще хуже, продаются развивающимся странам, перегруженная энергосистема которых едва ли может себе это позволить).

Часть скидки за эффективное использование новых двигателей следует выдавать после предъявления «сертификата уничтожения» старого оборудования.

Еще одна идея из разряда «почему мы об этом не подумали раньше?» заключается в предоставлении скидок за улучшенную конструкцию. Эта тема настолько важна, что мы рассмотрим ее отдельно в главе 6. Некоторые коммунальные службы сейчас предоставляют скидки за улучшение стандартов на приборы или строительных норм — чем больше ваши успехи в этом направлении, тем большие скидки вы получаете. Таким образом создаются новые технологии, и стандарты могут постепенно повышаться до тех пор, пока не исчерпаются возможности снижения затрат.

Чтобы ускорить процесс постепенного усовершенствования стандартов, в 1993—1994гг. консорциум коммунальных служб, основываясь на успешном эксперименте, проведенном ранее в Швеции, учредил «Золотую морковку». Это крупный денежный приз, который присуждается победителю конкурса по созданию и предложению на рынок США холодильника, обладающего удвоенной эффективностью, работающего без хлорфторуглеродов и не представляющего опасности для окружающей среды. Приз, завоеванный компанией «Верлпул», будет выплачиваться за фактически проданную единицу, так что компании ничем не рискуют: они оплачивают только ту экономию электроэнергии, которую получают. Проигравшие производители также должны следовать примеру победителя, но без оплаты; в противном случае они потеряют долю рынка, не смогут уложиться в принятые стандарты, которые будут ужесточены. Риск же победителя при инвестировании научно-исследовательских и конструкторских разработок существенно уменьшается, поскольку производитель знает, что получит гарантированное вознаграждение за первую партию проданных им холодильников. Кроме этого, коммунальные службы предлагают свои услуги по продвижению этого товара на рынок и даже по его закупкам. (Органы государственной власти, ведающие вопросами жилищного строительства, оптовые покупатели военной и другой техники могут таким образом собрать воедино крупные гарантированные рынки, чтобы побудить производителей к выпуску усовершенствованного устройства.)

Еще один вариант, находящийся пока на ранней стадии развития, — сдача эффективного оборудования в аренду потребителям, которые могут в течение определенного времени платить за него точно так же, как бы они платили за электроэнергию, но только дешевле.

Например, некоторые службы сдали в аренду люминесцентные лампы за 15 центов за лампу в месяц, и даже заменяют их бесплатно, когда те выходят из строя (продолжая платить за аренду). Ряд служб рассматривает возможность сдачи в аренду промышленного высокоэффективного оборудования. Это может быть выгодно для обеих сторон и в некоторых случаях приведет к определенной экономии за счет уменьшения налоговых платежей. Движение к рынку

Традиционные пути продажи негаваттов — информация, субсидии, дотации и скидки — могут быть весьма эффективными с точки зрения максимального увеличения числа участников и количества сберегаемой каждым из них энергии. Однако в них не хватает еще одного важного элемента: максимального усиления конкуренции, что позволит постоянно совершенствовать стоимость и качество сбережений. Для этого необходима не просто продажа негаваттов, а создание рынков негаваттов, т. е. превращение сэкономленной электроэнергии (или каких-либо других ресурсов) в равноценный товар, продаваемый на соревновательных торгах, с учетом арбитража[2], производных форм[3], вторичных рынков[4] и всех других механизмов, применяемых при продаже меди, пшеницы, бекона и иных товаров.

Основной характеристикой товара является то, что он может быть куплен или продан на конкурсной основе по ценам, постоянно меняющимся в зависимости от текущей конъюнктуры рынка, главным образом, от соотношения между спросом и предложением. (Цена является сигналом, описывающим это соотношение, и указывает участникам рынка, потреблять или производить данный товар в больших или меньших количествах для уравнивания спроса и предложения.) Торги и аукционы

В 80-х годах компания «Сэнтрал мэйн пауэр» захотела помочь своим крупным промышленным заказчикам сэкономить энергию более дешевым способом, чем это могли сделать они сами. Она объявила торги на часть годового фонда денежных грантов, предназначенных для тех компаний, которые предлагали большее количество сэкономленной энергии, приходящееся на каждый доллар общей суммы гранта. В первый год один менеджер бумажной фабрики подал заявки на приобретение электронных блоков управления для своих крупных двигателей и получил все деньги. На следующий год его конкуренты тоже сделали заявки на участие в торгах, и программа заработала. Компания «просеивала» заявки в два этапа: сначала рассматривались участники, которые хотели сэкономить электроэнергию как можно более дешевым способом, затем — победители этого этапа, которые хотели бы оплатить большую часть расходов самостоятельно с целью максимального продления потока долларов по гранту.

Вскоре «гранты на промышленную модернизацию» превратились в «аукционы на все источники» и позже стали практиковаться в восьми штатах[5]. Если коммунальной службе нужно было больше электроэнергии, она объявляла торги, спрашивая: «Кто хочет произвести электроэнергию, сэкономить ее или заменить ее другим видом энергии, и по какой цене? Мы выберем минимальные цены». Обычно минимальными были цены на энергосбережения. Впервые способы производства и способы экономии электроэнергии могли непосредственно конкурировать на одном и том же рынке — не в одном и том же процессе планирования, но лицом к лицу на настоящем рынке. Торговля негаваттами

Если сэкономленное электричество может быть куплено и продано таким образом, следовательно, это — товар, который может быть превращен в деньги и обратно, товар, которым можно торговать во времени и в пространстве. Следовательно, он может перераспределяться среди множества участников. Коммунальная служба А может заплатить коммунальной службе Б, чтобы она сэкономила определенное количество электроэнергии и продала его обратно компании А (контракты подобного рода уже заключались в США). Это может вполне произойти и в Европе, где гораздо дешевле экономить электроэнергию в Восточной Европе, нежели в Западной; такая экономия столь же ценна и в объединенной энергосистеме. Более того, в принципе (хотя еще не на практике) подобные сделки освобождают линии (поскольку сэкономленная энергия уже находится в месте использования и не нуждается в передаче по проводам) и должны привлечь кредиты, поскольку они высвобождают перегруженные линии, предоставляя возможность другим совершать ценные сделки. Сэкономленная электроэнергия может также продаваться не за деньги, а за другие ценности. (Например, компания «Пасифик норсуэст» продает излишки произведенной гидроэлектростанциями электроэнергии в Южную Калифорнию, когда там необходимо уменьшить образование смога, а Южная Калифорния продает излишки энергии ядерных электростанций компании «Пасифик норсуэст», которая больше всего нуждается в этой электроэнергии в период, когда лосось мечет икру, проходя через ее гидроэлектрическую систему. Количество излишков электроэнергии в обеих энергосистемах зависит от того, насколько эффективно электроэнергия используется потребителями. В этом случае, как и в предыдущем, мы также имеем дело с покупкой и продажей эффективности.) Потребитель А, которому нужна дешевая электроэнергия, может сэкономить ее, инвестируя непосредственно в усовершенствования оборудования или технологии потребителя Б. В данном случае коммунальная служба соединяет этих двух потребителей, выступая в качестве «негаваттного брокера». Она может затем продать потребителю А количество энергии, сэкономленное на площадях потребителя Б, но со скидкой, следовательно, часть сэкономленных операционных расходов идет на поощрение потребителя А, а остальное — всем потребителям и акционерам коммунальной службы.

Описанные здесь методы продажи негаваттов и создания рынков негаваттов применимы к широкому спектру ресурсов, а не только к электроэнергии. Поэтому рассмотрим пример «розничной торговли» сбережениями между потребителями, но на этот раз применительно к воде[6]. Город Морро Бэй (Калифорния) в конце 80-х годов испытывал недостаток воды. Городские власти сказали строителям:

«Если вы хотите построить здесь новый дом, то сначала вы должны сэкономить где-нибудь в другом месте города в 2 раза больше воды, чем будет потреблять ваш новый дом». Строители установили в течение первых двух лет водосберегающие устройства почти в 70% всех домов города. Теперь представьте себе, как это могло происходить. Кто-то приходит к вам в дом и говорит: «Только взгляните на этот чудесный новый туалет! Он великолепен, создан шведским скульптором, точно такой же находится в Музее современного искусства в Нью-Йорке. Он потребляет в 7 раз меньше воды, чем ваш туалет, кроме того, он более надежен, создает меньше шума и работает лучше. И я предлагаю его вам бесплатно вместе с установкой». Вы, будучи практичным деловым человеком, отвечаете: «Да, я слышал, что вы, парни, это делаете. Но во что вам это обходится? Сколько вы хотите заплатить мне за то, чтобы я позволил вам установить эту штуку в моем доме? За сколько вы хотите получить свое разрешение на строительство?» И тут вы узнаете, сколько стоит сэкономленная вода, поскольку вы только что совершили сделку. И вы можете сделать то же самое в отношении сбереженной электроэнергии, древесины, газа, кобальта и других товаров.

Сбережениями можно торговать даже за пределами национальных границ. В 80-х годах канадская компания «Гидро-Квебек» захотела построить гигантский дорогой гидроэлектрический объект Ля Гранд Бален. Предполагалось, что 450 МВт из общего объема производства будут продаваться коммунальной службе Вермонта по цене, которая со временем установится на уровне 9 центов за киловатт-час. Эта цена, основанная на предположении о непрерывном росте цен на нефть, была слишком высока, чтобы ею заинтересовались в Вермонте. Однако Ричард Коварт, глава вермонтской разновидности комитетов по вопросам деятельности коммунальных служб, предложил компании «Гидро-Квебек» лучшую идею: «Позвольте нам из Вермонта приехать в Монреаль и помочь вам улучшить ваши здания и заводы, чтобы сэкономить 450 МВт, которые мы затем выкупим у вас, скажем, за 3 цента за киловатт-час. Сбережение каждого киловатт-часа обойдется нам менее чем в 1 цент, а покупка энергии в 3 цента. Это составляет менее 4 центов, что намного меньше 9 центов, которые вы хотите получить, поэтому эта идея нам нравится. А вы заработаете таким образом больше денег, поскольку электроэнергия, которую мы сэкономим и выкупим у вас, производится с помощью старой плотины. Вы заплатили за плотину 20 лет назад: это — чистая прибыль. Вместо дорогостоящей и рискованной плотины на севере мы поможем вам построить весьма дешевую и не связанную ни с каким риском плотину в Монреале, что сделает экономику вашей провинции более конкурентоспособной. Короче говоря, вашу энергию лучше сберегать и перепродавать, нежели попусту тратить у себя дома». Предложение было отвергнуто, поскольку премьер Робер Бурасса был заинтересован именно в строительстве плотин, а не в долларах. Но все же это была хорошая идея, и рыночный рационализм, который она отражала, наконец был осознан. Это произошло в конце 1994 г., когда новое квебекское правительство, под угрозой исчезновения рынка для дорогой энергии Ля Гранд Бален, отказалось от своего проекта.

Следует отметить, что в этом примере «разброс» для арбитража по существу обусловлен разницей между стоимостью электричества, произведенного Ля Гранд Бален (9 центов, включая прибыль, но исключая расходы на охрану окружающей среды и на общественные нужды), и стоимостью сбережения того же самого киловатт-часа (менее 1 цента). Следовательно, если стоимость в 3 цента не является правильной ценой, то остается большой простор для переговоров. В самом деле, предоставляющаяся таким образом возможность получения прибыли (разница между стоимостью негаваттов и мегаваттов), должна быть одной из наиболее привлекательных на всей планете. Например, не нужно обладать большим воображением, чтобы увидеть, что в современной Европе дешевое норвежское электричество, получаемое на гидроэлектростанциях и используемое очень расточительно, можно сэкономить дешевым способом, а затем продать по более высокой цене. Это позволило бы, скажем, заменить сходящие со сцены ядерные электростанции в Швеции и Германии или работающие на угле немецкие станции.

Для облегчения сделок со сберегаемой электроэнергией можно ожидать появления товарных рынков, фьючерсных сделок и опционов. И это не выдумки: в настоящее время уже совершается ограниченное количество сделок на фьючерсном рынке электричества в Великобритании; на Чикагской товарной бирже уже созданы как товарные, так и фьючерсные рынки для сделок с ликвидированными выбросами серы от электростанций. «Негаваттный фьючерс» представляет собой продаваемый по рыночной стоимости, подписанный контракт на доставку определенного количества сбереженной энергии в указанное время и место и по определенной цене. Это можно измерить и, следовательно, продать.

Возможен также выкуп у потребителей аннулированного спроса на электричество либо снижения неопределенности спроса на электричество. Для плановика, работающего в коммунальной службе, или брокера, занимающегося электроэнергией, это ценные товары, нуждающиеся в рынках, где можно определить стоимость страхования риска. Например, можно разработать такой ограничительный договор[7], на основании которого та или иная территория или здание обещают никогда не потреблять больше, чем х мегаватт электроэнергии. Этот полезный документ можно затем продать энергетической компании, которой в данном случае нет нужды планировать непрерывный рост потребления. Следовательно, она сможет избежать инвестиций в мощности для обеспечения предполагаемого растущего спроса. Это сродни «пузырьковой концепции» Агентства охраны окружающей среды США: тот, кто желает возвести загрязняющий окружающую среду завод на территории с загрязненным воздухом, должен сначала очистить от загрязнения какую-либо другую территорию в объеме, равном предполагаемому загрязнению от завода. На практике это осуществляется не путем физического поиска и очистки (или закрытия) другого предприятия, а покупкой у брокера по рыночной цене сертификата о снижении загрязнения окружающей среды. Это похоже на покупку стабильного или сниженного потребления электроэнергии. В сущности, особая разновидность таких сделок уже широко применяется на практике: это так называемый тариф за «ограничение до пороговой величины», согласно которому потребитель выражает готовность (в редких аварийных ситуациях на электростанциях) получать количество электричества, сниженное до пороговой величины, заранее определяемой обеими сторонами. Потребитель получает ежемесячную плату от коммунальной службы за эту готовность вне зависимости от того, произошло «сокращение до порога» или нет. Перекрестный маркетинг

Другая интригующая характеристика сэкономленных ресурсов состоит в том, что многие компании могут предлагать их на продажу в различных местах. Например, электроэнергетические коммунальные компании обычно имеют «монопольные права и привилегии», позволяющие им, и больше никому, продавать электричество в пределах определенной обслуживаемой территории. Однако монопольных прав и привилегий на негаватты не существует: их можно свободно продавать повсюду. Следовательно, электроэнергетические компании могут продавать негаватты[8] на территориях друг друга, и многие из них это уже делают. На протяжении почти всех 80-х годов компания «Пюже пауэр» продавала электричество только на своей территории штата Вашингтон, а ее неконтролируемое дочернее предприятие продавало энергосбережения в девяти штатах — там тарифы были особенно высоки. В восточной части Германии, где странный закон, провозглашенный тремя крупными западными электроэнергетическими компаниями, ограничивает участие муниципальных распределительных компаний в конкуренции по производству энергии, они не ограничены в предложении услуг по эффективному использованию электричества и, таким образом, могли бы легко подорвать монополию производителей. То же самое относится к Японии или любой другой стране, где монополия на производство электроэнергии все еще подавляет конкуренцию.

Еще большую тревогу у некоторых электроэнергетических коммунальных компаний вызывает концепция, согласно которой компании газоснабжения могут продавать электрическую эффективность: они с таким же успехом могут доставлять ее своим, как правило, тем же самым, потребителям, но их не беспокоит снижение объема продаж электроэнергии. Действительно, осуществление этой идеи может привести к изменению подхода к эксплуатации зданий и помочь газовым компаниям продавать больше газа. Рассмотрим, например, типичную североамериканскую ситуацию: большое административное здание, которое освещается и охлаждается электричеством, но обогревается газом. Компания газоснабжения может предложить техническую модернизацию, финансирование и руководство реализацией проекта по модификации системы освещения: она могла бы гарантировать сбережения электроэнергии, в частности, снизить пиковую нагрузку на охлаждение в послеполуденное время в жаркие летние дни, сделать здание более привлекательным и, между прочим, продавать газа чуть больше, поскольку более эффективное освещение обеспечит менее беспорядочное отопление зимой. А затем газовая компания может предложить вообще устранить электрические охладители, заменив их моделью (и сдавая ее в аренду или эксплуатируя, если потребуется), которая работает на газе или на солнечной энергии, или даже работающим на газе аппаратом для комбинированного производства тепловой и электрической энергии. Такой аппарат будет обеспечивать электричество, отопление, горячую воду и охлаждение. Новое оборудование для охлаждения и (или) генерации не будет слишком громоздким или дорогостоящим, поскольку осветительная и тепловая нагрузки уже значительно уменьшены благодаря модернизации освещения, а работающий на газе охладитель не будет потреблять много газа, так как нагрузка на охлаждение теперь гораздо меньше и сезон работы системы охлаждения намного короче. Таким образом, экономия электроэнергии сдвинула баланс преимуществ в сторону газа.

Конечно, существуют примеры сдвига в обоих направлениях и для всех видов потребителей. Находчивые управленцы, видя в этом возможность подстегнуть конкуренцию, снижающую расходы для всех потребителей, захотят поощрить успех электрических и газовых компаний на рынке негаваттов или негаджоулей без какой-либо дискриминации: снижение счета каждого потребителя будет поощряться, так что газовые и электрические компании будут решительно конкурировать как на своих собственных рынках, так и на рынках друг друга. В общем, эти и другие способы сбыта негаваттов и создания рынков негаваттов представляют собой чрезвычайно мощный набор вариантов, которые можно отобрать и адаптировать практически к любым условиям. Перед охотниками за субсидиями открывается перспектива отыскивать и использовать неэффективности в любом месте.

Поучительные уроки не ограничиваются эффективным использованием электроэнергии и водных ресурсов. Разве не могла бы социальная значимость, например, не сожженного барреля нефти найти отражение в ценах сэкономленной нефти на рынках товаров, фьючерсов и опционов? Тогда перекупщики могли бы сыграть на разнице стоимости баррелей и негабаррелей. Разве нельзя продавать «негатонны» сэкономленного или переработанного металла наряду с тоннами самородного металла? Не заплатит ли какая-либо фирма или страна брокерам за поиски других фирм или стран, с которыми можно максимально выгодно торговать усовершенствованиями в области эффективности использования ресурсов или способами снижения загрязнения окружающей среды? Сколько платить людям за экономное использование дорог, чтобы не было необходимости так много строить и ремонтировать их и страдать из-за вызываемого ими загрязнения окружающей среды и из-за пробок? Как и в физике элементарных частиц, для каждого ресурса имеется равноценный и противоположный «антиресурс», каждому виду деятельности противопоставляется снижение активности, и при этом каждый из них важен и достоин рынка.

Создание рынков ресурсоэффективности и защиты окружающей среды имеет даже еще более широкое значение. Людям не нужны баррели нефти или киловатт-часы сами по себе: им нужны конечные услуги, предоставляемые энергией. Но если единственный путь получить необходимые услуги, который они знают, — это покупка электроэнергии, то выбор в пользу экономии электроэнергии и увеличения эффективности невозможно выразить в рыночных ценах; поэтому коммунальные службы будут иметь фактическую монополию в предоставлении конечных услуг, и спрос на эффективное использование электроэнергии окажется весьма малым. Решение заключается в том, чтобы четко сформулировать задачу, создать и сделать доступными рынки эффективного использования электроэнергии, на которых могли бы открыто конкурировать производство и производительность электроэнергии.

Точно так же людям не нужно оружие: они хотят жить спокойно и чувствовать себя в безопасности. Но если единственным известным им способом защитить себя является оружие, то в этом случае продавцы оружия будут, по существу, монополистами в предоставлении услуг безопасности людям, и спрос на него окажется мало зависящим от его стоимости. (Это усугубляется монополизмом и коррупцией в среде политиков, причастных к закупкам оружия.) Институт Рокки Маунтин предлагает следующее решение: сформулировать и поставить на рынок конкретные, практические элементы альтернативной концепции безопасности, которая обеспечила бы людям другие способы освобождения от страха лишиться собственности или подвергнуться нападению. Эти способы станут альтернативными промежуточными товарами, с которыми должно конкурировать оружие на политическом рынке.

Правильное определение цены истощения запасов и загрязнения окружающей среды не заменит должного учета наших моральных обязательств перед людьми, живущими в других местах, в другие времена, с другим общественным устройством. Но если при должном воображении сочетать цены с гибкими и доступными рынками, то цены могут по меньшей мере придать механизмам исправления недостатков такую же силу и энергию, такое же разнообразие и приспособляемость, как и у процессов, которые ввергли нас в этот хаос. Рынки, применяющие новые ценовые сигналы и целенаправленно вводящие их в действие, помогут превратить борьбу между разрушением и созиданием будущего в более справедливое соревнование, результат которого не столь сомнителен.

<< | >>
Источник: Эрнст фон ВАЙЦЗЕККЕР, ЭймориБ.ЛОВИНС, Л. Хантер ЛОВИНС. Новый доклад Римскому клубу. 2000

Еще по теме 5.3. Создание негаваттных рынков — и дальше:

  1. 20.1. Интернационализация экономики
  2. Право граждан на жилище. Законодательство РФ, регулирующее рынок недвижимости
  3. Феодализм периода Муромати
  4. Глава 6 Саморегулирующийся рынок и фиктивные товары: труд, земля и деньги
  5. Глава 7 Спинхемленд, 1795
  6. Глава 11 Человек, природа и производственная организация
  7. Глава 12 Рождение либерального символа веры
  8. Глава 19 Власть народа и рыночная экономика
  9. Глава 21 Свобода в сложном обществе
  10. К главе 8 Билль Уитбреда — цочему бы и нет?
  11. Глава IV: Природа экономических обобщений 1.
  12. 17. О нашем поражении
  13. 5.3. Создание негаваттных рынков — и дальше
  14. В порочном кругу
  15. Конец народовластия