<<
>>

ПУТИ И ПЕРЕПУТЬЯ СОЦИАЛИЗИРОВАННОСТИ

Во время президентской кампании 1992 года вице-президент США Дэн Куэйл выступил с резкой критикой позиции демократов по вопросу о семейных ценностях. Он утверждал, что левое крыло культурной элиты сделало все, чтобы посредством телевизионных персонажей вроде Мерфи Браун создать вокруг такого явления, как мать- одиночка, благожелательный ореол.
Семейная жизнь внезапно сделалась предметом политических баталий: левые обвиняли республиканцев в узколобой гомофобии и враждебности по отношению к матерям- одиночкам, правые же настаивали на том, что феминизм, права сексуальных меньшинств и государственное соцобеспечение немало поспособствовали катастрофическому упадку традиционно крепкой и стабильной американской семьи. После того как улеглись предвыборные страсти, стало ясно, что у американской семьи и впрямь существуют серьезные проблемы, и впоследствии президент-демократ Билл Клинтон посвятил этому не одно свое выступление. Во всех промышленно развитых странах нуклеарные (т. е. состоящие из родителей и несовершеннолетних детей) семьи стали распадаться начиная с конца 1960-х годов, и именно это время было периодом драматической трансформации американского общества1. К середине 1990-х доля неполных семей среди белого населения достигла почти 30% — уровня, зафиксированного в 1960-х Дэниелом Патриком Мойниганом в афро-американском сообществе. И хотя этот показатель вызвал серьезное беспокойство Мойнигана уже тогда, сегодня в негритянских кварталах американских городов он уже превышает 70%. Подробная документация Бюро переписи США свидетельствует о том, что вместе с ростом числа неполных семей в 1970—1980-х годах наблюдался существенный рост бедности и связанных с ней разнообразных социальных патологий2. Противоположная ситуация наблюдалась в целом ряде иммигрантских групп: они выгодно выделялись на фоне остальных, поскольку сумели сохранить крепкую семейную организацию, характерную для их культур, и эта организация еще не подверглась пагубному влиянию разобщающих тенденций в жизни страны3.
Сейчас в США в целом роль семьи, как действенного института социализации, оценивается сугубо положительно, и повсеместно признается, что эту ее функцию не могут взять на себя ни более широкие общественные группы, ни, тем более, правительственные программы. Если отвлечься от текущих американских дебатов о семейных ценностях, мы обнаружим парадоксальное явление: семья способствует экономическому росту далеко не всегда, и обществоведы прошлого не так уж и ошибались, включая крепкую семью в число сдерживающих факторов экономического развития. Кое-где — например, в Китае или некоторых районах Италии — семья значит куда больше, чем другие культурно укорененные формы человеческой ассоциации, и данное обстоятельство оказывает решающее воздействие на экономическую жизнь этих обществ. Как показало недавно начавшееся ускоренное развитие экономики Италии и стран китайской культуры, если остальные культурные ценности, что называется, в надлежащем порядке, семейственность сама по себе не является барьером ни для индустриализации, ни для быстрого роста. Однако семейственность влияет на характер этого роста, а именно — на доступные формы производственной организации и на to, в каких отраслях мирового хозяйства страна сможет занять свою нишу. Фамилистические общества испытывают серьезные трудности при создании крупных экономических институтов, а это, в свою очередь, ограничивает возможность выбора сферы деятельности на глобальном рынке. Существуют три главных пути проявления социализированное™: первый основан на семье и родстве, второй — на добровольных ассоциациях внерод- ственного типа (школах, клубах, профессиональных организациях), третьим путем является государство. Каждому пути соответствует свой тип организации хозяйственной деятельности: семейный бизнес, корпорация с профессиональной системой управления и предприятие, находящееся либо во владении государства, либо им финансируемое. История свидетельствует, что первый и третий пути тесно связаны между собой: культуры, в которых базовой формой социализированности является семья, с большим трудом создают крупные и устойчивые экономические структуры и, следовательно, нуждаются для этого в деятельном участии государства.
И наоборот, культуры, благоприятствующие существованию добровольных объединений, способны создавать круп ные экономические организации спонтанно и могут позволить себе обойтись без государственной поддержки. Во второй части мы рассмотрим четыре общества — китайское, итальянское, французское и корейское, — в которых центральная роль принадлежит семье, а добровольные ассоциации являются сравнительно слабыми. В третьей части речь пойдет о двух других — японском и немецком, — в которых внеродственные ассоциации многочисленны и прочны. Практически любая экономическая организация начинается как семейное дело, то есть как предприятие, которым владеют и управляют родственники. Стало быть, базовая единица социальной общности служит и базовой единицей хозяйственной деятельности: труд распределяется между супругами, детьми, а также прочей близкой и — в зависимости от типа культуры — отдаленной родней4. Семейные предприятия в виде крестьянских хозяйств существовали повсюду, причем не только в доиндустри- альных аграрных обществах, но и в более современных, в частности в Англии и США, и именно их усилиями был осуществлен первый промышленный переворот. В экономически развитых обществах новые фирмы также обычно начинаются как небольшие семейные предприятия, и обезличенную корпоративную структуру они приобретают лишь впоследствии. Поскольку в основе их сполченности лежит некая до- экономическая социальная общность, система моральных и эмоциональных взаимосвязей, семейные предприятия способны успешно работать даже в отсутствие коммерческого права и стабильного института прав собственности. Однако семейное дело — это лишь первый шаг на пути развития экономических организаций. Надо сказать, что некоторые общества сумели выйти за пределы семейного типа социализированности довольно рано. Уже начиная с XVI столетия в Англии и Голландии существовали законодательные уложения, дававшие возможность распределять функции владения между членами таких крупных объединений, как товарищества собственников, акционерные компании или партнерства с ограниченной ответственностью.
Помимо того, что подобные организации позволяли их участникам получать прибыль от своих вложений, сама правовая система создавала возможность для людей, не связанных родственными отношениями, заниматься предпринимательством сообща. Контрактное законодательство, оговаривавшее соответствующие обязательства и взыскания, смогло сыграть роль доверия в сфере, где оно естественным образом отсутствовало. Особенно способствовала дальнейшему укрупнению бизнеса и его выходу за пределы семейных предприятий структура акционерной компании, которая позволяла сосредоточивать в одних руках деньги многих вкладчиков. Историки экономического развития, в том числе Дуглас Норт и Роберт Томас, утверждают, что создание стабильной системы прав собственности явилось решающей предпосылкой индустриализации5. В некоторых странах, например в Соединенных Штатах, система прав собственности установилась довольно рано, и большинство семейных предприятий в стране имели статус юридического лица. Однако в других местах, например в Китае, где права собственности почти не были ничем обеспечены, семейные предприятия вырастали до значительных размеров и без законодательной поддержки. Хотя появление таких юридических форм, как акционерная компания или товарищество с ограниченной ответственностью, позволяло посторонним людям сотрудничать в деловой сфере, оно отнюдь не всегда автоматически приводило к этому результату и тем более не означало мгновенного вымирания семейных предприятий. Очень часто семейные предприятия, номинально имевшие подобную юридическую форму и находящиеся под защитой законов о частной собственности, предпочитали в остальных моментах действовать по старинке. Практически все американские компании оставались семейными предприятиями вплоть до 1830-х годов, несмотря на существование довольно хорошо развитой системы коммерческого права и зарождающегося фондового рынка. Предприятия, продолжающие находиться во владении одной семьи, вообще способны разрастаться до невероятно больших размеров, иметь штат в несколько десятков тысяч человек и использовать самые современные технологии.
К их числу по-прежнему относятся многие современные крупные корпорации, например, такая хорошо знакомая американским потребителям компания, как «Campbell Soup»6. Однако по мере того, как дело расширяется, а штат растет, сил одной семьи начинает недоставать. Первые сбои дает именно семейное управление: сколь бы многочисленными, одаренными и образованными ни были члены одной семьи, их — сыновей, дочерей, супругов, братьев, сестер — все равно слишком мало, и в какой-то момент они уже не способны полностью контролировать стремительно разрастающееся предприятие. Семейное владение более жизнеспособно, однако рано или поздно развитие бизнеса потребует таких капиталовложений, которые ни одной семье не под силу. И тогда тотальный семейный контроль начинает ослабляться: сперва заимствованиями — банки-кредиторы получают ограниченное право голоса при принятии решений, — а потом открытием подписки на акции. К этому моменту семья часто уже либо сама отходит от управления компанией, либо отстраняется от него скупившими контрольные доли сторонними инвесторами. Иногда распад семьи происходит сам собой, из-за ревности, ссор или некомпетентности, — именно такая судьба постигла бесчисленные ирландские бары, итальянские рестораны и китайские прачечные. На этом этапе перед семьей встает решающий выбор: попытаться сохранить контроль над своим предприятием, а значит, скорее всего, смириться с перспективой остаться в нише мелкого или среднего бизнеса, или же отказаться от этого и стать, по сути, пассивными акционерами. Если выбор делается в пользу второй альтернативы, семейное дело сменяется современной организацией корпоративного типа. На место владельцев-основателей приходят профессиональные управленцы, отбираемые не по признаку родства, а на основании их компетентности в том или ином аспекте бизнеса. Предприятие институализируется и начинает жить собственной жизнью, не зависимой от того или иного конкретного человека. Обычная для семьи беспорядочная система принятия решений уступает место формальному типу администрирования с четко распределенными властными полномочиями.
Взамен непосредственного подчинения хозяину устанавливается иерархия менеджеров среднего звена, призванная оградить высшее руководство от перегруженности поступающей снизу информацией. Наконец, по мере дальнейшего укрупнения предприятия, возрастающая сложность управления им требует децентрали зации механизма принятия решений по подразделениям, которые в глазах топ-менеджмента получают статус самостоятельных центров, отвечающих за свою доходность7. Корпоративная форма организации появилась лишь в XIX столетии, сначала в Соединенных Штатах и чуть позже — в Германии. Однако в американской экономике она стала доминирующей уже в первые десятилетия XX века. Классическое описание развития «управленчества» (managerialism) в деловой жизни США было дано Адольфом Берлом и Гарднером Минсом в их книге «Современная корпорация и частная собственность», опубликованной в 1932 году. Они отмечали, что с появлением новой, корпоративной формы организации связь между функциями владения и управления стала разрушаться, и это открывало возможность возникновения конфликта интересов между собственниками и профессиональными менеджерами®. Историк бизнеса Альфред Чендлер в подробностях зафиксировал становление современной многофилиальной иерархической корпорации, причем как в США, так и в других странах9. Многие известные представители корпоративного мира современной Америки — «Du Pont», «Eastman Kodak», «Sears», «Pitney Bowes», «Kellogg» — в XIX веке начинались как небольшие семейные предприятия. В течение многих десятилетий обществоведы были убеждены, что между семейными предприятиями, зависевшими в своей работе от традиционных моральных обязательств, и современными обезличенными и профессионально управляемыми корпорациями, опирающимися на контрактное право и легальную систему прав собственности, лежал некий естественный путь развития. Как следствие, многие из них уверяли, что излишнее упорство любого общества в сохранении семейных связей в ущерб другим социальным отношениям — установка, полу- чившае название «фамилизм», — вредит его экономическому развитию. Макс Вебер в своей книге «Религия Китая» доказывал, что установившийся в рамках прочной китайской семьи чрезмерно ограничительный характер взаимозависимости между ее членами — то, что он назвал «цепями кровного родства», — препятствует усвоению китайцами общечеловеческих ценностей и развитию обезличенных социальных связей, необходимых для современной организации деловой жизни. На Западе многие исследователи были уверены, что ослабление семейной сплоченности является предпосылкой экономического прогресса. Следующая цитата, взятая из одной стандартной работы на тему промышленного развития и типичная для представителей раннепослевоенной концепции модернизации, иллюстрирует эту точку зрения на разрушение расширенной семьи: [Расширенная семья] обеспечивает своих членов пищей и кровом независимо от личного вклада каждого, поэтому неимущие и обездоленные в одинаковой мере охватываются своеобразной системой «социального обеспечения». Предполагается, что работающие члены трудятся на благо всех, и личные накопления не приветствуются. Поведение и карьера (в том числе брак) членов семьи находятся под пристальным вниманием старших. Преданность и обязательства по отношению к семье превыше преданности и обязательств по отношению к кому бы то ни было еще. Таким образом, расширенная семья обычно распыляет инициативу отдельного человека, связана она с работой, сбережением или вложением денег10. Не только западные социологи и специалисты по вопросам управления выносили столь отрицательную оценку роли семьи в хозяйственной жизни. Этой точкой зрения руководствовались и китайские коммунисты, когда, надеясь ослабить хватку традиционной китайской семьи, пытались поощрять в гражданах другие формы преданности — коммуне, партии, государству в целом11. Хотя фамилизм и назывался препятствием экономическому развитию, социологи склонялись к той мысли, что он обречен утратить свое влияние в результате социально-экономических перемен. Также было широко распространено убеждение, что в «до- современных» аграрных обществах расширенная семья была нормой, но индустриализация заставила ее смениться семьей нуклеарной. Хотя в эпоху, предшествующую промышленной революции, в разных культурах существовало огромное множество форм семейной организации, по единодушному мнению большинства, эти различия со временем будут все более размываться и в конечном счете форма нуклеарной семьи, уже сейчас доминирующая в Северной Америке и Европе, будет доминировать во всех культурах. Совсем недавно мнение о единственном пути экономического развития, по которому должны пройти все страны в ходе своей модернизации, стало распространено гораздо меньше. Так, историк экономики Александр Гершенкрон констатировал, что модель сравнительно поздней модернизации Японии и Германии существенно отличается от более ранней (осуществленной, к примеру, в Англии и Соединенных Штатах), ибо теперь в стимулировании развития активнейшую роль играло государство12. Если рассмотреть эволюцию корпоративной формы организации, то крупная, вертикально интегрированная компания, описанная Чендлером, не является единственным способом решения проблемы масштаба. Альтернативой ей стала японская система кейрецу, носящая скорее сетевой, нежели иерархический характер и таким образом добивающаяся одинакового с «вертикальной» корпорацией экономического эффекта масштаба, сохраняя более гибкое устройство. Более того, развитая страна может иметь экономику, в которой по-прежнему доминирует семейный бизнес, примером чему служат Италия и Тайвань. Ремесленные традиции сосуществуют здесь с оснащенными по последнему слову техники крупными предприятиями, а мелкосерийное производство — с массовым13. Недавние исследования по истории семьи показали, что эволюционная теория поступательного и неуклонного развития «современной» семьи от расширенной ее формы к нуклеарной не вполне корректна. Историки показали, что нуклеарная семья была гораздо шире распространена в доиндустриальных обществах, чем считалось раньше, а кое-где расширенные родственные группы сначала распадались, но потом, в ходе индустриализации, вновь восстанавливались14. С точки зрения культуры наиболее важно здесь то, что причинно-следственная связь оказалась двусторонней: если экономические перемены повлияли на природу семьи, то семейная структура, в свою очередь, повлияла на природу индустриализации. Как мы увидим в дальнейшем, экономические системы Японии и Китая весьма различны, и в конечном счете эти различия упираются в исторически сложившуюся разницу между семейными структурами их обществ. В Соединенных Штатах за последние годы резкая оценка семьи как препятствия развитию была существенно смягчена, и на смену ей — как показала полемика о семейных ценностях, начатая Дэном Куэйлом, — пришел более позитивный взгляд на роль семейной жизни в экономическом благосостоянии. Как теперь стало понятно, теоретики модернизации, писавшие в 1950-х или 1960-х годах, ошибались, предполагая, что дезинтеграция родственной структуры должна закончиться на стадии нуклеар- ной семьи, устойчивость и сплоченность которой они не ставили под сомнение. Оказалось, что нукле- арные семьи с пугающей быстротой стали распадаться и уступать место неполным семьям, и это уже имело гораздо менее благоприятные последствия для благосостояния, чем распад расширенных семей в предыдущие годы. Таким образом, влияние семейных ценностей на экономическую жизнь весьма сложно и противоречиво: в одних обществах семья может быть слишком сильна, чтобы позволить перейти к современным формам организации хозяйственной деятельности, в других же — слишком слаба, чтобы справиться даже со своей основной задачей, социализацией. Как столь противоположные тенденции могут существовать одновременно, объясняется в следующих главах.
<< | >>
Источник: Фрэнсис ФУКУЯМА. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. 1995

Еще по теме ПУТИ И ПЕРЕПУТЬЯ СОЦИАЛИЗИРОВАННОСТИ:

  1. ПУТИ И ПЕРЕПУТЬЯ СОЦИАЛИЗИРОВАННОСТИ
  2. Глава 2 СВОБОДА И ЛИБЕРАЛИЗМ: ТЕОРИЯ ВОПРОСА
  3. 3.4. Штампы и стереотипы в журналистских произведениях
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -