<<
>>

Глава IV. Русь и печенеги

Если с хазарами Русь сталкивалась лишь спорадически и в лице прежде всего отдельных юго-восточных княжений, то печенеги, утвердившиеся в южнорусских степях, стали постоянными соседями русских и оказали на судьбы Древней Руси весьма немаловажное влияние.
По своему происхождению печенеги были тюркским народом, жившим в степях Приаралья в IX в. Во второй половине этого столетия печенеги стали теснить на запад кочевавших в Южном Приуралье венгров, которые устремились на земли Хазарского каганата. На землях каганата венгры не задержались и вскоре обосновались в Северо-Западном Причерноморье, где стали соседями дунайских болгар и Византии. Местность эта, простиравшаяся от Днепра на востоке до Сирета на западе, именовалась тогда Ателькуза. Печенеги, вытеснив венгров с их прародины, что обрекло кочевых мадьяр на поиски нового места обитания, которые завершились в конце IX в. в Среднем Подунавье, продолжали свое движение на запад, что весьма беспокоило хазар. В конце века хазарскому кагану удалось заключить союз с еще одним кочевым тюркским народом – гузами, обитавшими в Приуралье, и те, «вступив в войну с печенегами, одержали верх, изгнали их из собственной страны».2 Печенеги по стопам ими же недавно также изгнанных из родных кочевий венгров устремились в степи Восточной Европы, где впервые они появились в 889 г., а в 896 г. они уже достигают Нижнего Дуная, захватывая под свои кочевья ту самую Ателькузу, где только-что обосновались венгры. Очередной раз теснимые печенегами мадьяры перевалили через Карпаты и в Средне-Дунайской низменности наконец-то «обрели родину». Так степи Северного Причерноморья стали владениями печенегов, ставших с этого времени постоянными соседями Руси, Болгарии и Византии. Спустя полвека, в середине X столетия византийский император-историк Константин VII Багрянородный дал подробнейшие описания «Пачинакии», как византийцы именовали печенежскую степь: «Да будет известно, что пачинакиты сначала имели место сво 29 его обитания на реке Атил, а также на реке Геих, будучи соседями и хазар, и так называемых узов.
Однако пятьдесят лет назад упомянутые узы, вступив в соглашение с хазарами и пойдя войною на пачинакитов, одолели их и изгнали из собственной их страны, и владеют ею вплоть до нынешних времен так называемые узы. Пачинакиты же, обратясь в бегство, бродили, выискивая место для своего населения. Достигнув земли, которой они обладают и ныне, обнаружив на ней турок, победив их в войне и вытеснив, они изгнали их, поселились здесь и владеют этой страной, как сказано, вплоть до сего дня уже в течение пятидесяти пяти лет. Да будет ведомо, что вся Пачинакия делится на восемь фем, имея столько же великих архонтов. А фемы таковы: название первой фемы Иртим, второй – Цур, третьей – Гила, четвертой – Кулпен, пятой Харавой, шестой – Талмой, седьмой – Хопон, восьмой – Цопон... ...Должно знать, что четыре рода пачинакитов, а именно: фема Куарцицур, фема Сирукалпен, фема Вороталмой и фема Вулацопон расположены по ту сторону реки Днепра по направлению к краям более восточным и северным, напротив Узии, Хазарии, Алании, Херсона и прочих климатов. Остальные же четыре рода располагаются по сю сторону реки Днепра, по направлению к более западным и северным краям, а именно: фема Гиазихопон соседит с Булгарией, фема Нижней Гилы соседит с Туркией, фема Харавой соседит с Росией, а фема Иавдиертим соседит с подплатежными России местностями, с ультинами, дервленинами, лензанинами и прочими славянами. Пачинакия отстоет от Узии и Хазарии на пять дней пути, от Алании – на шесть дней, от Мордии – на десять дней, от Росии – на одни день, от Туркии – на четыре дня, от Булгарии на полдня, и Херсону она очень близка, а к Босфору еще ближе».3 Император-историк сообщает ценнейшие исторические сведения о месте обитания печенегов в канун их разгрома узами (гузами) степи по Волге и Уралу (Яику), захват печенегами кочевий венгров, именуемых Константином Багрянородным турками. В середине X в. печенеги делятся на 8 племен (фем), четыре из коих обитают к востоку от Днепра, соседствуя с обитателями Поволжья – хазарами и узами, северокавказскими аланами и византийскими владениями в Крыму (Херсон).
Остальные же являются соседями Болгарии на Нижнем Дунае, Венгрии и, главное, Руси. Кочевья печенегов отстоят от русских земель на один день пути. Они примыкают непос 30 редственно к землям полян (Росии), а также уличей (ультинов), древлян (дервленин) и волынян (лензанин). Появление печенегов в степях Северного Причерноморья стало весьма важным фактором в политике государств Восточной Европы, Все страшились грозных набегов печенежских, от коих скоро стали страдать и Венгрия, и Болгария, и Русь, и Византия. Все же эти страны старались использовать печенегов в качестве союзников против соседних стран. Известно, как Византия удачно использовала печенегов против болгар и венгров. Менее обращалось внимания, что и Русь на этом же поприще добилась немалых успехов и в первые десятилетия русско-печенежского соседства союзниками русские и печенеги бывали много чаще, нежели противниками. Впервые у рубежей Руси печенеги появились в 915 г.: «Приидота Печенези первое на Русскую землю и сотворившие мир с Игорем идота к Дунаю».5 Таким образом, князю Игорю и его боярам, можно уверенно предположить, что без богатого откупа здесь не обошлось, удалось уберечь русские земли от разорения. Русь заключила с печенегами мирный договор, и грозные номады направили свой набег на Нижний Дунай, где были владения Болгарского царства. В 920 г. история эта в точности повторилась. Вновь печенеги у русских рубежей, новые переговоры (новый «откуп»?), и вновь печенеги удаляются в Подунавье. В 943 г. печенеги являются союзниками князя Игоря в его сухопутном походе на Византию, когда соединенная русско-печенежская рать достигла низовий Дуная. Войны удалось избежать, поскольку русские и греки предпочли кончить дело миром, но печенегов Игорь ублажил за их союзничество предоставлением возможности совершить грабительский поход на болгарские земли. В то же время мирные, даже союзнические отношения правителей Руси и печенежских ханов отнюдь не исключали русско-печенежских столкновений. По свидетельству того же Константина Багрянородного, печенеги совершали постоянные нападения на русских во время переправ через днепровские пороги, подстерегали они русские суда и у устья Дуная: «Пока они не минуют реку Селину (рукав Дуная), рядом с ними следуют пачинакиты.
И если море, как это часто бывает, выбросит моноксил (однодревок) на сушу, то все прочие причаливают, чтобы 31 вместе противостоять пачинакитам. От Селины же они не боятся никого, но, вступив в землю Булгарии, входят в устье Дуная». Резко изменились русско-печенежские отношения только в конце 60-х гг. X в. В 969 г., воспользовавшись отсутствием в Киеве князя Святослава, находившегося со своим войском в походе на Дунайскую Болгарию, печенеги совершили первый большой поход на Русь и осадили ее столицу. Киев удалось отстоять, но именно тогда киевляне отправили своему князю послание, наполненное справедливыми укорами: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги – и мать твою и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жаль тебе своей отчизны, старой матери, детей своих?» Святослав отогнал печенегов в степь и восстановил мир и союзнические отношения с ними. В новый поход на Византию в 970 г. печенеги пошли вместе с русскими, но на сей раз этот союз имел для русского князя-воителя роковые последствия. Война с Византией была Святославом проиграна, союзники русских – печенеги – в битве с ромеями под Аркадиополем понесли наибольшие потери, и всякие надежды на богатую добычу рухнули. На Дунае в 971 г. Святославу удалось заключить с Иоанном Цимисхием, императором Византии, достаточно почетный мир, добытый поразившей византийцев доблестью русских воинов под стенами Доростола. Печенегам, однако, мир этот ничего не сулил. Потери они понесли большие, богатств особых не захватили, договор же Святослава и Иоанна Цимисхия лишал кочевников всяких надежд на прибыльные набеги в Подунавье, где победоносная армия Византии теперь надежно прикрывала северные рубежи империи. Печенеги легко умели превращаться из союзников в беспощадных врагов. Это уже не раз испытывали и болгары, и византийцы. Теперь у них действительно были основания для недовольства последствиями союза с русским князем, и было естественно ожидать, что они могут напасть на русское войско, когда оно будет возвращаться в Киев через степь.
Понимая это, Святослав попросил Цимисхия отправить посольство к печенегам и уговорить их беспрепятственно пропустить русских воинов через свои степи домой. Император направил к печенегам посольство во главе с архиереем Феофилом. После ромеев достигли соглашения с печенегами о дружбе и союзе, печенеги обязались не переходить через Дунай и 32 не опустошать Болгарию. Единственное условие, отвергнутое печенегами, – согласие мирно пропустить через свою землю русское войско. Об этом-то Иоанн Цимисхий коварно Святослава не уведомил. Не ведая об отказе печенегов мирно пропустить русские дружины, Святослав осенью 971 г. с малой частью войска двинулся на Русь водным путем: из Дуная в Черное море и оттуда вверх по Днепру к родному Киеву. Большая часть дружины за Святославом не пошла, а под началом многоопытного Свенельда предпочла безопасный путь посуху через русское Приднестровье и далее к Киевской земле. Свенельд уговаривал Святослава также идти посуху, так как знал, что на Днепровских порогах русских могут поджидать печенежские засады: «Обойди, князь, пороги на конях, ибо стоят на порогах печенеги». Святослав пренебрег мудрым советом старого воеводы, возможно, будучи раздосадованным нежеланием большинства своих воинов следовать за князем. Стоило ему это головы. Окончательно судьбу Святослава предопределило вмешательство болгар, не простивших ему ни захвата страны и ее разграбления, ни коварной расправы над знаменитейшими болгарскими боярами. По злой иронии мстителями выступили переяславцы, чей город Святослав особенно любил и мечтал сделать своей столицей вместо нелюбимого им Киева. Святослав с малой дружиной на ладьях двинулся на родную землю. «А переяславцы послали к печенегам сказать: «Вот идет мимо вас на Русь Святослав с небольшой дружиной, забрав у греков много богатства и пленных без числа, – и лгали переяславцы, – ни того, ни другого у Святослава не было, но печенеги, увы, поверили. «Услышав об этом, печенеги заступили пороги» – предупреждал о том Свенельд! – «И пришел Святослав к порогам, и нельзя было их пройти.
И остановился зимовать в Белобережье, и не стало у них еды, и был у них великий голод, так что по полугривне платили за конскую голову, и тут перезимовал Святослав. В год 6480 (972), когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него. Свенельд же пришел в Киев к Ярополку». Старый воевода, служивший еще отцу Святослава, сумел привести большую часть русского войска в Киев, сам же князь нашел свой печальный конец на Днепровских порогах. Вот и участь того, кому 33 было сказано: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул». В недолгое правление сына Святослава Ярополка (972-980 гг.) русско-печенежских столкновений не было, на период же княжения Владимира Святого (980-1015 гг.) приходится апогей русско-печенежской вражды. Причины этого можно видеть во многом в том, что теперь печенегам было много сложнее совершать набеги на Нижнее Подунавье, где усилиями Иоанна Цимисхия, а затем Василия II Болгаробойцы границы империи были надежно защищены, за Карпатами в Среднем Подунавье окончательно сложилось могущественное Венгерское королевство, и, таким образом, дальние набеги на Балканы и в Венгрию стали для печенегов весьма затруднительны. Русь же, хотя и переживавшая в эту эпоху расцвет своего военного могущества, была непосредственным соседом печенежских кочевий и, пожалуй, это главное, не имела естественных защитных рубежей от печенежских набегов. Венгров и византийцев ведь помимо дальних расстояний защищали и Карпаты, и Дунай. Именно битвы с печенегами сделали русскую историю времен Владимира Святого «богатырским периодом» ее, по выражению Сергея Михайловича Соловьева. Князь Владимир водил свои рати на отражение печенежских нашествий и в 993, и в 995, и в 997 гг. Попытался Владимир и восполнить отсутствие естественных преград на южных рубежах Руси. Как писал Николай Михайлович Карамзин: «Желая удобнее образовать народ и защитить южную Россию от грабительства печенегов, Великий Князь основал новые города по рекам Десне, Остеру, Трубежу, Суле, Стерне и населил их Новгородскими Славянами, Кривичами, Чудью, Вятичами».9 При Владимире, должно быть, были сооружены защитные валы на степной границе Руси, крепости, где несли пограничную службу дружинные отряды. Отсюда и былины русские о «богатырских заставах» против «поганых» в чистом поле, где и отражали вражеские набеги те, кого народ воспел в своих сказаниях, кто и были исторические прототипы Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича, Никиты Кожемяки... В междоусобной брани, начавшейся на Руси по смерти Владимира Святого, печенеги приняли участие, сражаясь на стороне Святополка Окаянного. При Ярославе Мудром они в 1036 г. в последний раз подступили к Киеву, но потерпели решительнейшее 34 поражение. Год спустя на месте этой великой победы по повелению Ярослава был заложен храм Святой Софии. Печенежские набеги наносили немалый урон южным землям Руси, но они никогда не грозили ей потерей национальной независимости или наложением какой-либо формы даннической зависимости. В 1048 г. основная масса печенегов, к тому времени уже не 8, а 13 племен, была вынуждена под давлением торков, как на Руси называли узов, переместиться за Дунай – в пределы Византийской Империи. Теперь обратимся к социальной структуре печенежского общества. Каков же был общественный строй печенегов в X – первой половине XI в.? Прежде всего важно отметить, что печенеги в эту эпоху находились на так называемой «таборной» стадии кочевания, которая в обществе номадов соответствует стадии военной демократии. В этот период номады кочуют большими группами – отдельными родами, возглавляемыми родоплеменной знатью. При «таборном» кочевании отсутствуют у номадов постоянные становища. Именно это обстоятельство сказывается на том, что археологически кочевники эпохи «таборной» стадии «трудноуловимы». От этого времени, в основном, сохраняются лишь отдельные впускные курганные погребения. В период таборного способа кочевания печенеги, особенности их общественного строя и были описаны Константином Багрянородным. По свидетельству императора-историка, «Да будет ведомо, что вся Пачинакия делится на восемь фем, имея столько же великих архонтов»?12 Далее Константин приводит сведения о самих «архонтах» печенегов и, что наиболее интересно, о порядке наследования власти в печенежских «фермах»: «Они (печенеги) имели архонтами в феме Иртим Ваицу, в Цуре – Куела, в Гиле – Куркутэ, в Кулпен – Ипаоса, в Хоровое – Кандума, в Хопоне – Гиаци, а в феме Цопон – Батан. После смерти этих власть унаследовали их двоюродные братья, ибо у них утвердился закон и древний обычай, согласно которым они не имели передавать достоинство детям или своим братьям; довольно было для владеющих им и того, что они правили в течение жизни. После же их смерти должно было избирать их двоюродного брата, или сыновей двоюродных братьев, что 35 достоинство не оставалось постоянно в одной ветви рода, но чтобы честь наследовали и получали также и родичи по боковой линии. Из постороннего же рода никто не вторгается и становится архонтом. Восемь фем разделяются на сорок частей, и они имеют архонтов более низкого разряда». Из приведенного отрывка трактата Константина Багрянородного можно сделать следующие выводы: - организация печенежского общества носила патриархальнородовой характер. Их объединения представляли собой старинные рода, поскольку они не могли возглавляться представителями иных родов; - структура печенежского общества была следующей: низшей формой организации были отдельные рода, числом около сорока, возглавляемые «архонтами низкого разряда» – родовыми старейшинами; группы их составляли большие рода – «фемы», племена, возглавляемые родоплеменными «архонтами» – вождями, ханами. Особого внимания заслуживают подробные описания системы наследования у печенегов родовой власти, при которой воспреемниками правителя являлись не прямые потомки или ближайшие родственники, а представители боковых ветвей рода. Подобный принцип наследования власти был широко распространен в кочевнических обществах как античной, так и раннесредневековой эпохи. В Парфянском царстве, созданном бывшими кочевниками-парфянами, отсутствовал фиксированный порядок наследования власти. Престол мог переходить не только к братьям умершего царя, но и к другим родственникам. В этом прямо сказалась традиция тех времен, когда парфянское общество было кочевым.14 У древних гуннов – хунну, по китайским источникам – сюнну, во время их проживания в Центральной Азии принцип наследования «от брата к брату» возобладал над принципом «от отца к сыну». У древних тюрок в период Тюркского каганата (VI-VII вв.) также отсутствовало прямое наследие власти по нисходящей линии.15 Аналогичная традиция господствовала и у чжурчженей, бывших первоначально кочевым народом, а впоследствии основавших в Северном Китае империю Цинь.16 Борьба двух принципов наследования власти – по прямой линии или же по боковой – на протяжении долгих десятилетий шла в XI в. в государстве Сельджукидов, основа которого была создана кочевыми турками – сельджуками. Даже 36 в Монгольской империи и ее крупнейших улусах, таких, как Золотая Орда, прямое наследование от отца к сыну никогда не могло сколь-нибудь прочно утвердиться. Отсюда представляется справедливым вывод, что истоки данной системы наследования уходят к древним номадам. Основной причиной этого явления следует полагать силу родоплеменной структуры кочевого общества, прочность родовой идеологии. В результате большесемейнородовой принцип был определенно сложнее индивидуально-семейного. Отсюда и сама традиция родового наследования верховной власти у кочевников связывалась с представлениями о принадлежности власти всему правящему роду, а не только одной из его ветвей. Эта традиция кочевого общества, сформировавшаяся в период господства в нем патриархально-родовых отношений оказалась исключительно устойчивой и, как мы видим, сохранялась долгое время даже в классовых обществах – рабовладельческой Парфии, в феодальной Сельджукидской державе, в Золотой Орде. Следовательно, у печенегов была типичная для кочевнических обществ древности и раннего средневековья система наследования родо-племенной власти. Вкупе с наличием у печенегов в X – первой половине XI в. традиции «таборного» кочевания она свидетельствует о патриархально-родовой структуре печенежского общества в эту эпоху. Вернемся к событиям, происходившим в южнорусских степях после перемещения туда кочевых орд узовторков. Итак, в середине XI в. господство в южнорусских степях на некоторое время переходит от печенегов к торкам, которые в 1048 г. вынуждают значительную часть печенегов, покинув степи Северного Причерноморья и Нижнего Подунавья, уйти за Дунай в пределы Византийской империи. Господство торков, однако, оказалось непродолжительным. В 1054 г. торки терпят первое серьезное поражение от русских. Его им наносит переяславский князь Всеволод Ярославович: «В тое же лето (6563-1054 г.) иде Всеволод на Торкы зиме войною и победы торки». Через несколько лет объединенные силы трех князей Ярославовичей – киевского князя Изяслава, черниговского Святослава, переяславского Всеволода и полоцкого князя Всеслава Брячиславича – решительно отбрасывают торков от русских рубежей. Торки перестают являть собой ка 37 кую-либо военную угрозу Руси: «Того же лета (6568-1060 г.) Изяслав и Святослав и Всеволод и Всеслав, совокупившие воия бещислены и поидоша на коных и в лодыях бещисленное множество на торки и ее слышавше Торцы убоявшем пробегоша и до сего дни и помроша бегающе, Божиим гневом гонимы. Овии от зимы, друзии же гладом, инии же мором, судом Божим и так Бог избавил крестыяны от поганых». В 1055 и в 1061 гг. в южнорусских степях двумя волнами появляются половцы. Их появление, несомненно, еще более осложнило положение торков в северном Причерноморье. В это время для отношений между половцами, с одной стороны, печенегами и торками, с другой, характерным было состояние, как это неоднократно отмечали исследователи, «непримиримой вражды». Результатом неудач торков в войне с Русью и появления в южнорусских степях половцев явился уход больших масс торков за Дунай, в пределы Византии в 1064 г. Торки, заставившие печенегов в 1048 г., переселиться во владения ромеев, теперь сами были вынуждены последовать их примеру. Число торков, переправившихся в 1064 г., на южный берег Дуная на земли византийской провинции Паристрион, было велико: византийский историк XI в. Михаил Атталиат писал о них как о целом племени в 600 тысяч человек. По образному выражению В. Г. Васильевского, «Дунайская равнина была во власти страшной орды».27 Едва ли в действительности торки, бежавшие от преследования русских войск Изяслава, Святослава, Всеволода и Всеслава, теснимые половцами, представляли собой большую угрозу существованию Византии. Ромеи довольно быстро, применяя то военную силу, то испытанное средство византийской дипломатии – подкуп, ликвидировали нежданно возникшую опасность на дунайской границе империи. Значительная часть пленных торков поступила на службу к императору и была расселена в Македонии по примеру расселенных в 1048 г. в Болгарии близ Средца (Софии) печенегов, Множество жизней в войске торков унесла эпидемия. Остатки орды были вынуждены вернуться на северный берег Дуная.28 Торки, оставшиеся в южнорусских степях, а также их сородичи, вернувшиеся из бесславного похода на Византию 1064 г., постепенно наладили иные, в основном мирные, отношения с Русью. В этом проявились 38 определенные закономерности во взаимоотношениях номадов и оседлости. Можно выделить следующие основные этапы взаимоотношений кочевников и оседлых жителей в истории Юго-Восточной и Восточной Европы: - первоначальные отношения между землепашцами и кочевниками носили резко враждебный характер. Это период кочевнических нашествий, основной целью которых были захват земель, годных для пастбищ;2 - в дальнейшем, когда положение в степях стабилизируется, образуются постоянные места кочевий номадов, отношения несколько изменяются. Кочевники предпочитают получить от земледельцев богатые откупы, ограничиваясь небольшими набегами на пограничные территории; - кочевники не проявляют стремления к мирным отношениям с земледельцами, пока они сильнее в военном отношении. Переход к союзническим отношениям между кочевым и оседлым мирами происходит либо при военном превосходстве земледельческих народов, либо в случае паритета военных сил между сторонами; _ установлению мирных взаимоотношений способствовали экономические факторы. Военные набеги за добычей постепенно сменялись мирным торговым общением, ибо и земледельцы нуждались в продуктах кочевого скотоводства, и кочевники испытывали потребность в продуктах земледельческого хозяйства. Военные набеги становились менее выгодными, нежели мирная торговля. Мирные формы взаимосвязей обуславливались соотношением сил земледельцев и кочевников. В случае военного превосходства земледельцев кочевники становились вассалами государства земледельческого народа и получали от него землю под пастбища при условии несения военной, чаще всего пограничной службы. При военном превосходстве кочевников, в период образования кочевнических военно-политических объединений, устанавливались даннические взаимоотношения: кочевники не захватывали территорий земледельцев, но облагали оседлых жителей фиксированной данью. Во взаимоотношениях Руси с оставшимися близ ее рубежей торками, печенегами, а также, очевидно, одновременно с торками пришедшим еще одним тюркским народом – берендеями, отношения постепенно из враждебных стали перерастать в мирные. В 1121 г. 39 Владимир Мономах в последний раз отогнал от рубежей Руси берендеев, печенегов и торков, в сороковые же годы XII в. в Поросье у южных границ Киевской земли складывается союз берендеев, торков и печенегов, получивший название Черные Клобуки и перешедший на службу русским князьям. Черные Клобуки стали пограничной стражей степного русского порубежья, они достаточно верно служили киевским князьям, за что удостоились от русских наименования «свои поганые». В середине XIII в. монголы, установившие свое господство и в южнорусских степях, и на Руси, переселили Черных Клобуков в Приаралье. Нынешние каракалпаки в низовьях Амударьи – прямые потомки Черных Клобуков. Теперь обратимся к истории народа, бывшего ведущей силой в южнорусских степях с середины XI в. и до монгольского нашествия. Здесь основное внимание будет уделено происхождению половцев, их пути в южнорусские степи, поскольку даже выход книги, специально половцам посвященной, отнюдь эти спорные вопросы до конца не прояснил.34 40
<< | >>
Источник: КНЯЗЬКИЙ И.О.. РУСЬ И СТЕПЬ. 1996

Еще по теме Глава IV. Русь и печенеги:

  1. 6.1. Киевская Русь (IX – ХП вв.)
  2. ГЛАВА / О ВОЗНИКНОВЕНИИ РУССКОГО ФЕОДАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА
  3. II. Южная Русь и киевский кагант
  4. Тема 2 . Киевская Русь в контексте европейской истории средневековья
  5. Древняя Русь и Византия
  6. Глава 3. ФЕОДАЛЬНАЯ РАЗДРОБЛЕННОСТЬ РУСИ
  7. Глава VIII ВИЗАНТИЙСКИЕ МИССИИ XI в.
  8. ГЛАВА 16 ДРЕВНИЕ СЛАВЯНЕ И ИХ СОСЕДИ
  9. Киевская Русь (IX - ХП вв.)
  10. Глава 23 ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ И ОБРАЗОВАНИЕ
  11. II. КИЕВСКАЯ РУСЬ
  12. Глава III. Русь и Хазария
  13. Глава IV. Русь и печенеги
  14. Глава V. Половцы
  15. Глава VII. Русь и Орда. Исход спора
  16. ГЛАВА II. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ ГОСУДАРСТВ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ И АЗИИ В IX - XIII ВЕКАХ
  17. ГЛАВА XI ПРОБЛЕМЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
  18. Глава вторая. Реймсское Евангелие