>>

ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемая вниманию читателей книга является прямым продолжением нашей недавно изданной монографии «Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII— XIII вв.» (JL, 1978).
В новой книге подвергнут изучению следующий период борьбы русского народа — XIV в. — против наступления шведского феодального рыцарства на восточное побережье Балтийского моря, являвшееся сферой государственных интересов Руси. Оба периода имеют свои отличия. Если в XII— первой половине и середине XIII в. основной ареной борьбы являлась Центральная Финляндия, находившаяся под политическим влиянием Руси, и лишь в 1240 г. была предпринята крупная наступательная операция с целью захвата берегов Невы, то с конца XIII в. главное направление шведской экспансии переносится на жизненно важные для Руси приморские владения — на Корельскуго, Ижорскую и Водскую земли, составлявшие единственный выход Руси к Балтийскому морю. Поэтому военные события конца XIII и первой половины XIV в. являются важной составной частью всей внешнеполитической истории феодальной России, особенно истории Руси периода феодальной раздробленности. В ходе этих событий в немалой степени решались исторические судьбы страны. Рассматриваемая проблема ни у нас, ни за рубежом никогда не была предметом углубленного монографического исследования; такая задача ставится впервые. Правда, исследуемая нами тема затрагивалась частично во многих общих и научно-популярных сочинениях, вышедших на русском, финском, шведском и немецком языках; отдельным моментам этой темы были посвящены ряд статей и несколько исследований, но никто не брал на себя задачу изучить проблему в целом. Задача эта давно назрела, особенно для советских ученых, ввиду важности темы для понимания общего хода внешнеполитической истории нашей Родины в эпоху средневековья. В конце XIII и первой половине XIV в. русская государственность юридически продолжала существовать как федерация русских удельных княжеств, главой федерации считался великий князь владимирский.
Однако княжества продолжали дробиться и пользовались фактически.полной внутренней самостоятельностью. В составе общерусской федерации княжеств только Новгородская земля не подвергалась феодальному раздроблению и с XII до XV в. существовала как единое и единственно крупное государственное образование, юридически подвластное великому князю владимирскому как главному князю на Руси. С конца XIII в. каждый великий князь владимирский становился одновременно и князем новгородским, и на него возлагалась основная обязанность новгородского князя — руководство внешней политикой, защита Новгородской земли от внешних врагов.2 Новгород имел собственные воинские формирования, но в моменты вражеских нашествий с Запада нуждался в поддержке войск Владимирского и других внутренних русских княжеств. Борьба за защиту новгородских границ была общерусским делом. В рассматриваемый в книге период наша страна находилась в особенно трудных условиях — феодальная раздробленность и междукняжеские усобицы на Руси в конце XIII и начале XIV в. достигли своего апогея. Московское княжество, начавшее в это время, в первые годы XIV в., борьбу за главенство над Русью и за объединение русских земель, было еще настолько мало, что охватывало лишь территорию современного нам города Москвы и ближайших окрестностей. Русь достигла наибольшей степени ослабления в военном и политическом отношениях. И в то же время продолжало существовать татарское иго, сопровождавшееся неоднократными нападениями татарских полчищ на русские земли. В этой особенно сложной обстановке самая сильная держава на берегах Балтики — феодальная Швеция — возобновила в конце XIII в. свою агрессию против Руси, стремясь воспользоваться ослаблением русской государственности, захватить все русские владения, прилегавшие к Балтийскому морю, и взять под шведский контроль внешнюю торговлю и внешние сношения Руси, проходившие через Неву. События, рассматриваемые в данной книге, имели важное значение для исторических судеб нашей Родины. Напомним, что с XII в., когда русские земли были отрезаны от южных морей (Черного и Азовского) половцами, и с XIII до XVIII в., когда на огромных пространствах южнорусских степей установилось господство татар, для основных населенных территорий России ближайшим морем было Балтийское, и сохранение собственного выхода к этому морю являлось жизненной необходимостью для нашей страны.
Поэтому в сражениях конца XIII—XIV в. на берегах Невы и Финского залива, на Карельском перешейке и в При- ладожье в ходе длившейся более полувека и много раз возобновлявшейся борьбы со Швецией решался вопрос огромной значимости: сохранит ли наша Родина свой выход к Балтийскому морю или будет отрезана от Балтики, .станет внутриконтинентальной страной, и отсутствие прямых морских связей со странами Западной Европы, связей экономических, политических, культурных, надолго затормозит развитие русских земель, перенесших в 1238—1240 гг. ужасы татарского нашествия и продолжающих терпеть татарское иго? Изучаемый нами период — XIV в. — в одном отношении существенно отличается от ранее исследовавшегося периода — XII — XIII вв. Тогда феодальная Швеция была лишь одной из двух крупных агрессивных сил, осуществлявших наступление на Восточную Прибалтику и соседние русские земли; второй не менее значительной и агрессивной силой в первой половине XIII в. были немецкие рыцари (объединенные в Ливонский рыцарский орден), завоевавшие в начале XIII в. Восточную Прибалтику и стремившиеся к захвату северо-западных русских земель. С середины XIII в. ситуация изменилась. Немецкие рыцари, потерпевшие тяжелое поражение в 1242 г. на льду Чудского озера, вынуждены были отказаться от планов дальнейшего расширения своей экспансии за счет русских земель; после Ледового побоища немецкое рыцарское государство в Ливонии стало уже неспособным организовывать крупные завоевательные походы на Русь. С середины XIII в. на берегах Финского залива осталось только одно государство, способное к большим завоевательным операциям, — феодальная Швеция. В буржуазной историографии рассматриваемый нами процесс изображался только как борьба двух крупных держав — Руси и Швеции. Истории народов, являвшихся объектом борьбы, не придавалось значения. Для советских историков такой подход неприемлем. С позиций марксистской науки не существует деления на «исторические» и «неисторические» народы; каждый народ, большой и малый, является субъектом исторического процесса, сам творит свою судьбу.
Для советских историков важно выявить активную историческую роль каждого, большого и малого, народа. Это принципиальное положение может быть прослежено и на материале рассматриваемой нами проблемы. Борьба между Новгородом и Швецией в конце XIII—XIV в. — сложный процесс, в котором участвовали не только Новгородское и Шведское государства, но и народы, жившие на пограничных территориях, служивших объектом борьбы, — карелы, ижора, водь. Новгородское государство было изначально многоэтничным, карелы, ижора и водь входили в его состав, выполняли те же обязанности по отношению к государству, что и русское население Новгородской земли, в том числе и обязанность обороны государственной территории от внешнего врага.3 Одной из задач настоящей работы является выявление активной роли малых прибалтийско-финских народов, особенно карел и ижор, в ходе рассматриваемых нами событий. В целом в своей монографии автор стремился показать, как русский народ в сложных и неблагоприятных условиях феодальной раздробленности и татарского ига боролся против агрессии со стороны феодальной Швеции и в первой половине и середине XIV в. сумел отстоять от вражеского натиска свой важнейший выход к морю — восточное побережье Финского залива с устьем Невы. История русско-шведских отношений XIII—XIV вв. нашла свое отражение и в русских, и в западных источниках. До конца XIII в. сведения о событиях русско-шведской борьбы были небогаты и имелись в источниках той или другой стороны. Только с конца XIII в. русские и западные источники по данной теме взаимно дополняют друг друга. В течение XIV в. объем информации в источниках возрастал с каждым десятилетием и в Швеции, и на Руси. Основным русским источником для нашего исследования является Новгородская первая летопись; для XIV в. она дает значительно более богатую информацию о внешнеполитических событиях, чем для XIII в. Для XIV в. дополнительную информацию дают также Новгородская III, Новгородская IV, Софийская I летописи. Шведские источники4 носят иной характер.
Средневековая Швеция не создала исторического памятника, подобного русским летописям и наиболее известным западноевропейским хроникам; в Швеции не велись в официальном порядке (как это было на Руси, в Византии и во многих западных странах) подробные ежегодные записи о происходивших событиях. Основным источником для истории Швеции XIII—начала XIV в. является хроника Эрика, написанная рифмованными стихами между 1320 и 1330 гг.; для конца XIII—начала XIV в. автор хроники Эрика пользовался в качестве источников рассказами очевидцев. Хроника Эрика — произведение в такой же мере литературное, как и историческое и содержит много чисто литературных приукрашиваний, вымышленных для оживления картины деталей и т. д. Текстом хроники Эрика русские ученые до сих пор могли пользоваться лишь в пересказах. Недавно впервые опубликованы выполненные Е. А. Рыдзевской научные переводы текстов этой хроники, освещающих события русско-шведской борьбы.5 Для конца XIII и XIV в. немало источников сохранили шведские архивы; в числе архивных документов — все дошедшие до наших дней списки первого русско-шведского договора, заключенного в 1323 г. в Ореховце. Конкретный анализ источников дается в основных главах монографии. В своей совокупности русские и шведские источники позволяют восстановить общий ход и основные моменты борьбы Новгород ского государства против шведской экспансии в рассматриваемый период. Борьба Руси со Швецией на берегах Балтийского моря в XII— XIV вв. изучалась русскими, шведскими и финляндскими учеными, и за последние полтора столетия по этой проблематике накопилась уже довольно значительная литература. По странам эта литература распределилась весьма неравномерно. Шведские и дореволюционные русские авторы интересующую нас тему исследовали мало. В советской науке эта тематика стала освещаться только с конца 1930-х гг. и преимущественно в научно- популярной литературе. Изучением русско-шведской борьбы XIII—XIV вв. и ее отдельных моментов больше всего занимались финляндские исследователи.6 И это вполне объяснимо.
Для русских и шведских историков эта тема — один из многих вопросов отечественной истории данного периода. Но для финляндских авторов русско-шведская борьба конца XIII—XIV в., ведшаяся главным образом у границ Финляндии, составляла значительную часть политической истории их страны. За полтора столетия изучения данной темы, а главным образом за последние 60 лет финляндскими авторами написано немало крупных исследований, разработано много весьма существенных вопросов темы и накоплен большой фактический материал. Но в работах и шведских, и финляндских ученых в той или иной степени нашли свое отражение идеи буржуазного национализма. А поскольку шведский и финский буржуазный национализм всегда имел антирусскую направленность, в сочинениях шведских и финляндских авторов в той или иной мере наблюдается антирусская политическая тенденция и отношения с Русью (и Россией) рассматриваются как отношения с соседней враждебной страной. Поэтому, используя конкретные результаты полуторавековой работы финляндских и шведских ученых над изучением источников, накопленный ими фактический материал, мы должны критически относиться к их политическим тенденциям. Вполне естественно, что автор настоящей работы и в своей предшествующей книге, и в данном исследовании подходил к изучаемым событиям с позиций советской науки. Не идеализируя политику русских князей, учитывая классовый характер древнерусских княжеств, автор тем не менее стремился объективно осветить государственные интересы Руси на берегах Балтики, и, поскольку феодальная Швеция в XII—XIV вв. непрерывно была наступающей стороной, вела политику вооруженного захвата балтийских земель, находившихся под политическим влиянием Новгорода, автор рассматривает действия русской стороны как справедливую оборону против вражеской экспансии с Запада. За это наша книга, изданная в 1978 г., была подвергнута критике в рецензиях, вышедших за рубежом.0 Антирусские тенденции, особенно сильно проявлявшиеся при освещении событий русско-шведской борьбы XII—XIII вв. на территории Финляндии, в меньшей степени выражены при описании событий XIV в., проходивших уже за пределами Финляндии или у ее границ. В целом для XIV в. в финляндской науке дается более объективное изложение фактов. Наиболее видным представителем буржуазно-националистического направления в финляндской историографии в 20—50-е гг. был Ялмари Яккола, автор нескольких монографий и целой серии крупных обобщающих работ по истории своей страны эпохи средневековья. Для нашего исследования наибольшее значение имеют работы Якколы «Древние государственные границы Финляндии до 1323 г.», «Объединительная политика короля Магнуса Эриксона» и «Раннее средневековье Финляндии».7 В этих книгах наряду с вопросами внутренней истории рассматривается с наибольшей подробностью внешнеполитическая история Финляндии конца XII—XIV в., т. е. все этапы шведского завоевания этой страны и весь ход русско-шведской борьбы. При этом для работ Якколы и других финляндских историков характерно полное игнорирование русской и советской историографии, как будто ее не существовало на свете. Более объективный характер носили работы финляндских шведов Э. Хурнборга, Т. Аминова, Я. Галлёна; для периода конца XIII—XIV в. эти авторы в основном ограничивались изложением фактического материала. В первые послевоенные годы в финляндской науке еще действовала инерция старых политических настроений. Но с 1960-х гг. и в финляндской историографии намечаются определенные сдвиги. Отдельные исследователи начали постепенно отходить от антирусской направленности при освещении русско-шведской борьбы в Финляндии в XIII—XIV вв., стали более серьезно и объективно трактовать показания источников; появились исследователи, знающие русский язык и пользующиеся советской научной литературой. В пределах интересующей нас тематики первым финским ученым, изучившим русский язык и широко использовавшим результаты исследовательской работы советских ученых, явился финский историк Карелии Хейкки Киркинен. Его монография «Карелия в кругу восточной культуры» 8 содержит серьезное исследование истории Карелии IX—XV вв., включая и русско- шведскую борьбу в Финляндии и Карелии этого времени. В последнее десятилетие в финляндской науке вообще заметно уменьшился интерес к событиям русско-шведской борьбы в Финляндии и у ее границ в XII—XIV вв. Видимо, большое внимание, уделявшееся этой тематике в предвоенные и первые послевоенные годы, было вызвано возможностью трактовать эти события в антирусском духе. Поскольку в последнее время антирусская тенденция в ученой среде утратила свое прежнее значение, в 1970— 1980-е гг. уменьшилось и количество публикуемых работ по проблемам русско-шведской борьбы периода раннего средневековья. В шведской историографии нет ни одной работы, исследующей общий ход борьбы Руси и Швеции на берегах Балтики в XII— XIV вв. Хотя для средневековой Швеции экспансия на Восток была главным направлением внешней политики государства, шведские ученые почему-то не хотят заниматься изучением этой тематики, затрагивают ее лишь в статьях по отдельным частным вопросам. В общих сочинениях по шведской истории и истории шведской внешней политики борьба Швеции с Русью XII— XIV вв. почти не затрагивается. В дореволюционной русской науке события русско-шведской борьбы конца XIII—XIV в. рассматривались лишь в работах А. X. Лерберга и А. И. Гиппинга, написанных в первой половине прошлого века. В советской науке этими вопросами всерьез занимался до сих пор только С. С. Гадзяцкий; но, будучи прекрасным знатоком русских источников, он был совершенно беспомощен при использовании источников западного происхождения и не был знаком с финляндской и шведской научной литературой. Тем не менее в своей совокупности работы авторов разных стран составили большое научное наследие, требующее серьезного анализа и обобщения. Назрела необходимость создания исследования, в котором борьба Руси против шведской агрессии на восточных берегах Балтийского моря в XIV в. была бы глубоко и всесторонне рассмотрена на основе изучения всех сохранившихся источников и с использованием всех имеющихся достижений русской и зарубежной науки. Попытку решения этой задачи представляет собой данная монография.
| >>
Источник: Игорь Павлович Шаскольский. РУСИ ЗА СОХРАНЕНИЕ ВЫХОДА К БАЛТИЙСКОхМУ МОРЮ В XIV в. 1987

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. Введение
  2. Введение, начинающееся с цитаты
  3. 7.1. ВВЕДЕНИЕ
  4. Введение
  5. [ВВЕДЕНИЕ]
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Введение Предмет и задачи теории прав человека
  8. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ПЕРВОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  10. ВВЕДЕНИЕ,
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИИ. БОРЬБА ЗАВВЕДЕНИЕ КОНСТИТУЦИИ
  15. Раздел II ИСТОРИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕВ ПСИХОЛОГИЮ