<<
>>

Economics и политическая экономия: к постановке проблемы

По поду трактовки терминов «economics» и «политическая экономия» идет немалая (хотя и несколько вялая, не акцентированная) полемика. Мы придерживаемся точки зрения, согласно которой «окончательно» договориться о понятиях до начала содержательного исследования невозможно, ибо они получают свое наполнение именно в рамках определенной научной системы.

Ограничимся лишь некоторыми не слишком спорными предварительными замечаниями.

Дело в том, что в России где-то с конца 80-х годов (после перевода на русский язык ряда учебников) термин «economics» стал употребляться во вполне определенном смысле - для обозначения суммы знаний (и соответственно учебной дисциплины), излагаемых в стандартном учебнике, где всегда присутствует разделение на микро- и макроэкономику и описывается функционирование рынка плюс (отчасти) его регулирование государством (во вводном курсе микроэкономики de facto рассматривается североамериканская модель рынка образца XIX - первой половины XX вв., макроэкономики - середины - конца прошлого столетия).

В основе этих учебных курсов (а предмет данного раздела - теоретические основы учебных дисциплин) лежит концепция А. Маршалла (он и ввел термин «economics»), дополненная идеями кейнсианства, неокейнсианства (Р. Харрод, Э. Хансен), посткейнсианства (Дж. Робинсон, П. Сраффа) - с одной стороны; монетаризма (М. Фридмен) и пересекающейся с ним «новой классической теории» (А. Лаффер, М. Эванс и др.) - с другой. В свою очередь, в глубинной основе этой суммы знаний лежат маржинализм (У. Джевонс, К. Менгер, Е. Бем-Баверк, Л. Вальрас и др.), теория факторов производства (восходящая к Ж.-Б. Сэю) и предельной производительности (развитая Дж. Б. Кларком). Неоклассический синтез (П. Самузльсон), инкорпорируя кейнсианские идеи в систему постулатов теории рыночного равновесия (поскольку Дж. М. Кейнс также во многом основывался на последних), «счастливо» избежал принятия духа кейнсианства, отрицающего автоматизм рыночного равновесия.

Институционализм, неоинституционализм и ряд менее известных школ при этом вообще остались «по ту сторону» типичных учебных курсов (в последнее время в ряде «продвинутых» экономических вузов неоинституционализм и - реже - классический институционализм в лучшем случае преподаются наряду с ними). Для описываемой научной и учебной дисциплины типичным является использование терминов «экономическая теория»,«economics»как обозначений понятийного поля[17] [18].

В отличие от этой суммы знаний и дисциплин термин «политическая экономия» для большинства экономистов России[19] ассоциируется с классической экономической теорией, на базе которой в середине прошлого столетия сформировались две противоположные теоретические парадигмы - марксистская (или политэкономия труда) и иная, не имеющая однозначного самоназвания, но включающая в себя широкий круг школ, развивавших идеи предельной полезности, факторов производства и т.п. (назовем такую совокупность школ политической экономией капитала; подробнее об этом определении ниже). Ряд из них положен в основу объяснения механизмов функционирования рынка, излагаемых в учебниках economics. Нельзя поэтому сказать, что economics вообще не имеет касательства к политической экономии. Однако развитие собственных политико-экономических теоретических предпосылок давно уже стало для economics более чем второстепенным делом.

Как видно, различение названных терминов нестрого и отчасти носит исторический характер, отчасти связано с акцентом на разных пластах экономической жизни: к глубинным проблемам (субстанция и природа богатства, ценности и т.п.), причинно-следственным связям, к социально-экономической интерпретации хозяйственных явлений (будь то теория эксплуатации или теория факторов производства) больше тяготеет политическая экономия; к изучению функционирования современной рыночной экономики - economics.

Итак, современная экономическая наука de facto делится на политическую экономию и economics, а внутри первой - на две линии: политическую экономию труда и политическую экономию капитала (внутри economics также существуют различные тенденции, но их подробный анализ не является здесь нашим предметом).

К 90-м годам XX в. первая линия политической экономии «истончилась» и в настоящее время ее представители в мире составляют в лучшем случае несколько процентов (в России - чуть больше) от общего числа специалистов в области экономической теории, а вторая (исследование природы ценности и других фундаментальных проблем) линия политической экономии вообще практически исчезла, «снявшись» почти без остатка в математизированном economics. Развитие в последние годы мало известной в России «новой политической экономии» мало изменяет положение, т.к. в большинстве случаев это не более чем методология и теория экономике, примененные к исследованию неэкономических процессов. К проблеме повышенного внимания к этому течению мы еще вернемся ниже, а сейчас вернемся к проблемам этого подраздела.

При всем при этом economics в последние десятилетия как фундаментальная наука развивается не слишком активно (за исключением некоторых периферийных областей, связанных с упомянутым выше «экономическим империализмом - проецированием неоклассической методологии на не-экономические области)1. Интерес к фундаментальным проблемам не определяет главные направления исследований в economics, и, естественно, весьма слабо отражается в учебных курсах (разве что в виде аксиом «здравого смысла»). Принципиально новые исследования в этой сфере если и появляются (например, касающиеся особой роли информации, знаний, творческих способностей человека в современной экономике), то, как правило, не оказываются прямо связаны ни с одной из основных школ economics[20] [21].

Политическая экономия (как труда, так и капитала) в современном мире угасает (точнее, угасала до недавнего прошлого, в последнее время, как мы уже заметили, наметились и некоторые позитивные тенденции). Что же касается economics, то, несмотря на всю критику в адрес «black board economy» (букв.: «экономика школьной доски»), она играет основную роль в научных исследованиях экономистов (развиваясь главным образом в направлении усложнения математического аппарата[22]) и продолжает абсолютно доминировать в учебных программах. 

<< | >>
Источник: А. В. Бузгалин, д. э. н. М. И. Воейков, д. э. н. О. Ю. Мамедов, д. э. н. В. Т. Рязанов. Политэкономия: социальные приоритеты. Материалы Первого международного политэкономического конгресса. Т. 1: От кризиса к социально ориентированному развитию: реактуализация политической экономии.. 2013

Еще по теме Economics и политическая экономия: к постановке проблемы:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ
  2. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОИСКИ И НЕОБХОДИМЫЕ ГИПОТЕЗЫ
  3. Введение
  4. Гл а в а 12 РЕГИОН: РЕАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТ ИЛИ «МУСОРНЫЙ ящик»?
  5. А.В. Бузгалин, А.И. Колганов Современная политэкономия: альтернативы «экономическому империализму»
  6. Economics и политическая экономия: к постановке проблемы
  7. Возможен пи синтез economics и политической экономии?
  8. П.А. Покрытан Будущее экономического образования: проблемы методологии
  9. Метод построения модели общественного богатства современной рыночной экономики