<<
>>

А.А Ермоленко Методология политической экономии в исследовании неоднородных экономических систем

  Для современного этапа экономического развития характерен рост общественного интереса к методологии и теории политической экономии. В разгар глобальной рецессии на книжных рынках многих стран мира стал пользоваться повышенным спросом «Капитал» К.
Маркса; в политическом обороте появились изрядно подзабытые понятия: «экономические противоречия», «переход к новому качеству отношений», «общественный интерес»; мгновенное обесценение практических рекомендаций, сформировавшихся в русле "main stream”, в какой-то мере способствовало росту интереса исследователей и практиков к объективным экономическим законам, коллизиям и взаимным переходам категорий, самодвижению целостной системы экономического знания.

Современный общественный запрос на политико-экономическое знание обусловлен утверждающимся глобальным характером большинства хозяйственных процессов, глубиной и скоростью экономических преобразований, в которых, зачастую помимо своей воли, участвуют миллиарды людей, испытывающих потребность в мировоззренческом обобщении огромной массы частных результатов наблюдения и анализа изменчивых фактов общественно-хозяйственной жизни. Но такой запрос невозможно удовлетворить, если ограничиваться давно сложившимися концептуальными представлениями, не пытаясь освоить и превратить в естественное приращение самодвижущейся системы научного знания указанные выше факты. Воспоминания о былом накале завершившихся политико- экономических дискуссий совершенно не интересны для людей, осуществляющих сложный и болезненный переход к постиндустриальному строю общественного производства. Эти люди нуждаются в системном знании о социально-экономических трансформациях, в которых они участвуют.

Политическая экономия подобна стволовой структуре древа экономической науки, ветви которого, разрастаясь, проникают все дальше и дальше в непознанный мир общественного хозяйства.

Без активного взаимодействия с ветвями такая стволовая структура засыхает и теряет свою общественную ценность; в свою' очередь, ветви, потеряв связь со стволом, обособляются, остаются один на один с быстро изменяющейся реальностью и не могут внести свой вклад в приращение самодвижущейся системы научного знания. Более того, режим обособления способствует формированию в ветвях древа экономической науки множества узких теоретических представлений, которые при определенных условиях легко переходят в иллюзии - например, в иллюзию успешной борьбы с коррупцией в условиях полного «инсайдерского» контроля над движением общественного капитала, порождающего коррупцию[336].

Лучший способ ответа на возрастающий общественный запрос на политико- экономическое знание - это активное применение метода политической экономии к исследованию глубоких и масштабных преобразований, происходящих в современном мире. Мировоззренческие обобщения в условиях непрекращающихся трансформаций остро необходимы всем ветвям древа экономической науки, экономической политике, хозяйственной практике. Хозяйственные системы, участвующие в таких трансформациях, накапливают в себе изменения и, при условии перехода некоторого рубежа, перестают соответствовать своему понятию, то есть, уже не идентифицируются в качестве систем.

На протяжении последних десятилетий в развитии хозяйственных систем многих стран мира, вступивших на путь трансформации и поддерживающих такие темпы экономического роста, которые превышают средние темпы роста мировой экономики, наблюдается удивительное явление - в них сосуществуют, комбинируются и переплетаются экономические отношения, обладающие различным качеством (феномен неоднородности элементов системы).

Данное обстоятельство, если придерживаться известных принципов системного подхода, препятствует сколько-нибудь устойчивому воспроизводству разнородных экономических отношений. Соответственно, совокупность таких отношений, образовавшаяся в преобразуемом хозяйственном пространстве, не может претендовать на статус системы и должна быть квалифицирована, как переходная экономика, в которой все подвижно, зыбко, не сбалансировано, не обеспечено механизмами саморегулирования, репродукции и др.

Тем не менее, совокупности разнородных экономических отношений, сложившиеся в потоке общественных трансформаций в хозяйственном пространстве таких стран, как Россия, Китай, Южно-Африканская Республика, все же, как свидетельствует статистика, воспроизводятся, образуют достаточно конкурентоспособные целостности национальных хозяйств, обладают своеобразной институциональной упорядоченностью (описанной, например, Э. де Сото)[337], собственными механизмами управления, реализуют масштабные программы развития, привлекают потоки инвестиций, то есть, проявляют себя, как действующие хозяйственные системы. То, что не может быть системой, все же является ей, практически утверждает себя, как система. Налицо антиномия, разрешение которой предполагает углубление исследования и обогащение категориального аппарата экономической науки.

Что в политической экономии обеспечивает продуктивность антиномий, что лежит в основе их творческого потенциала? Как известно, суть дела здесь в концентрации внимания исследователя на поиске необходимого, внутреннего способа связи двух противоположностей, кажущихся совершенно не связанными и сугубо внешними по отношению друг к другу. Сформулировав антиномию превращения денег в капитал, К. Маркс указывает, что она должна быть раскрыта на почве имманентных законов товарообмена, то есть, исходной точкой должен послужить обмен эквивалентов. Владелец денег, который представляет собой лишь предпосылку капиталиста, должен купить товары по их стоимости, продать их по их стоимости и все-таки извлечь, в конце концов, из этого процесса больше стоимости, чем он вложил в него. Его превращение в настоящего капиталиста, должно совершиться в сфере обращения и в то же время, не в сфере обращения. Таковы условия решения проблемы1. В исследовании процесса превращения денег в капитал сама постановка проблемы в форме антиномии выводит нас за пределы сферы обращения.

Правомерно предположить, что в исследовании превращения не системной совокупности качественно разнородных элементов в хозяйственную систему для разрешения антиномии нам необходимо выйти за пределы классического представления о системах.

Определенные достижения на этом пути нашли отражение в работах, опубликованных за последнее десятилетие[338] [339].

Исследуя феномен превращения не системной совокупности качественно разнородных элементов в хозяйственную систему, А. Бузгалин и А. Колганов делают акцент на его процессуальном характере, то есть, определяют такую совокупность элементов, как временную фиксацию каких-то промежуточных результатов социально-экономических трансформаций (динамический анализ феномена)[340].

Ж. Сапир делает акцент на способах связи, которые обеспечивают само превращение не системной совокупности качественно разнородных элементов в хозяйственную систему (статический анализ феномена)[341]. Он вводит в оборот экономического исследования понятие «неоднородной экономической системы» и приходит к выводу о том, что в основе такой системы лежит неоднородность типов координации. Именно сочетание разных типов координации приводит к одновременному и длительному присутствию в рамках одной и той же неоднородной хозяйственной системы (коммерческой организации, местного хозяйства, региональной экономической системы, национальной экономики и др.) различных сфер, в которых господствуют то рыночный способ связи, то командная централизация, то какие-то иные способы связи элементов. Отметим, что Ж. Сапир обозначил через появление качественно нового типа сетевой координации принципиальную возможность разрешения противоречия «команда - рынок»[342]. Однако, фиксируя факт сосуществования внутри хозяйственной системы сфер, основанных на различных способах координации, мы лишь детализируем сформулированную выше антиномию, но насколько это приближает к ее

разрешению?

Используем введенное Ж. Сапиром понятие неоднородной системы и акцентируем внимание на самом факте длительного сосуществования, то есть, относительно продуктивного соединения, взаимодействия, возможно, и переплетения, различных типов координации внутри нее. Казалось бы, неоднородная система должна стремиться к упорядочиванию своей внутренней среды и достижению однородности, при которой она обретет устойчивость, а также будет соответствовать всем конституирующим признакам системы.

Однако на деле интересующий нас феномен длительное время продолжает оставаться неоднородным, то есть, использует различные способы координации связей. Что это означает в категориальном плане, как отражается феномен неоднородности на важнейшей для политической экономии категории «экономическая система»? В данном отношении складывается некая «устойчивая неустойчивость», проявляется маргинальная тенденция в движении основополагающего понятия политической экономии. Вместе с тем, имеет место превращение во внутреннее противоречие того, что изначально воспринималось лишь как внешне противостояние. Два различных способа координации - команда и рынок - позиционированы во внутренней среде неоднородной системы и взаимодействуют там, как пара органических противоположностей, что и обеспечивает движение неоднородной системы. Этим понятие неоднородной системы принципиально отличается от понятия переходной (транзитивной) экономики, применительно к которой различные способы координации даны именно как внешние противоположности1.

Взаимодействие команды и рынка как внутренних, движущих противоположностей характерно для экономики современной России, что хорошо прослеживается при анализе вертикально интегрированных компаний, государственных корпораций, государственно-частных партнерств. При этом экономика России с конца 90-х гг. )0( века достаточно устойчиво воспроизводится, обладает существенной динамикой роста, сформировала свои механизмы управления, ориентируется на извлечение природной формы ренты, что позволяет квалифицировать ее как неоднородную систему.

Сочетание различных способов координации во внутренней среде позволяет ввести понятие неоднородной системы в оборот экономической науки; мы имеем здесь дело с исходным пунктом формирования новой теории неоднородных систем. Но многообразие неоднородных систем не исчерпывается наличием во внутренней среде относительно устойчивого сочетания различных типов координации экономических связей. Феномен неоднородной системы подводит по себя гораздо более широкое основание.

Исследуя такое основание, Ж. Сапир приходит к выводу о необходимости разграничения следующих форм системной неоднородности[343] [344]: неоднородность продуктов, что в определенной мере отражает наличие в системе многих технологических укладов; неоднородность экономических агентов, что возникает при формировании систем из различных индивидов, то есть, при типизации поведения во внутренней среде; неоднородность времени, что выражается в отнесении актов потребления, сбережения, производства, принятия решений различных субъектов неоднородных систем к разных временным интервалам; неоднородность предприятий, что проявляется в виде различий в отношениях собственности, структуре капитала, портфеле бизнесов, механизмах управления, способах взаимодействия с органами государственной власти и управления. Следует отметить, что эта форма системной неоднородности характерна для наиболее быстро растущих экономик - Китая, Индии, Бразилии, где динамичная надстройка качественно новых предприятий взаимодействует с огромным консервативным базисом, последовательно преобразуя его элементы в соответствии с глобальным императивом конкурентоспособности; неоднородность хозяйственных пространств, что проявляется в различной обеспеченности территорий природными ресурсами, рабочей силой, инфраструктурой, финансовыми ресурсами и др. Отметим, что данная форма системной неоднородности характерна для хозяйственного пространства современной России, поскольку в типичной «экономике пространства» разорвано само пространство, что усиливает общую неустойчивость функционирующих в нем воспроизводственных процессов и обусловливает повышенную реакцию национальной экономики на глобальные кризисогенные факторы (как известно, Россия в 1998 и 2009 гг. переживала более глубокую рецессию, чем страны ЕС, США, Япония и др.

Разумеется, можно продолжить перечень форм системной неоднородности, добавив к нему, например, информативную неоднородность, неоднородность организационной культуры и другие формы. Однако важнее ответить на другие вопросы: какая общественная сила превращает совокупности, состоящие из неоднородных элементов, в продуктивные, способные к воспроизводству и саморазвитию хозяйственные системы, способные существовать на протяжении длительного периода времени; каким образом феномен неоднородной системы получил столь широкое распространение в современной экономике.

В поисках ответов на данные вопросы используем возможности эволюционной и институциональной ветвей экономической науки. Эволюционная экономическая теория исходит из естественного формирования в каждой хозяйственной системе последовательности генераций факторов производства и соответствующих им генераций форм экономических отношений. Чем быстрее развивается хозяйственная система, тем больше в ней таких генераций, тем значительнее могут

быть разрывы между ними1. При этом даже в весьма высоко развитых экономиках накапливается множество генераций факторов производства и соответствующих им генераций форм отношений, отстоящих друг от друга на многие десятилетия - в 1993 г. экономика США представляла собой популяцию, состоящую из 14 конкурирующих макро- генераций, из которых самая «старая» появилась в 1928 г, а самая «молодая» - в 1991 г.[345] [346]. Таким образом, в экономической системе происходит наслоение множества генераций, но какого-то предела это не изменяет ее в качественном отношении.

Однако в дальнейшем переход некоторого порога меры в формировании различных слоев хозяйственной системы может превратить ее в неоднородную систему, где разворачивается внутреннее взаимодействие противоположностей - генераций факторов производства и форм экономических отношений, принадлежащих к различным способам организации общественного хозяйства. Чем меньше потенциал управления развитием динамично развивающейся хозяйственной системы, тем выше издержки ее существования в качестве неоднородной системы, обремененной противоположностью способов организации общественного хозяйства.

Глобальная интеграция национальных экономик и формирование единого мирового хозяйства вносят свой, наиболее значимый вклад в формирование системной неоднородности, поскольку обусловливают невиданный прежде обмен технологиями, элементами человеческого капитала, механизмами организации хозяйственных процессов, социально-экономическими отношениями, востребованными в условиях становления постиндустриального способа производства. Благодаря глобальной интеграции, над старым базисом многих хозяйственных систем быстро воздвигается надстройка из качественно новых отношений, стремящихся к преобразованию такого базиса, но вынужденных длительное время сосуществовать с ним. Для ряда региональных экономических систем современной России, относящихся к депрессивному типу, характерно длительное взаимодействие базиса, сформированного из элементов третьего, четвертого и даже второго технологических укладов с надстройкой из элементов пятого и отчасти шестого укладов; элементы «этно- экономики» переплетаются в них с элементами хозяйственных процессов на основе высоких технологий. При этом базис и надстройка относительно устойчиво воспроизводятся, опираясь на свои ресурсные базы и факторы хозяйственных процессов.

Предположим, что на каком-то этапе трансформационного процесса взаимодействие прежнего базиса и новой надстройки стабилизируется, достигается некоторое равновесие, благодаря которому из частичных, промежуточных результатов преобразований «кристаллизуется», вступает в процесс воспроизводства и какое-то время существует неоднородная хозяйственная система. Такое предположение вполне согласуется с опытом формирования и развития неоднородных систем на различных уровнях организации экономических отношений. Что же поддерживает такое временное равновесие, какая общественная сила позволяет зафиксировать определенную совокупность результатов переходной экономики в качестве неоднородной хозяйственной системы?

Ответ на данный вопрос следует искать в русле институциональных исследований. «Кристаллизация» взаимосвязанной совокупности промежуточных результатов преобразований, ее равновесное бытие и воспроизводство становятся возможными, благодаря базовым институтам преобразуемой хозяйственной системы, обладающим значительным потенциалом экономической инерции. Именно базовые институты закрепляют прежние, уходящие отношения и сдерживают или сдерживают развитие новых, нарождающихся или привнесенных отношений, не обладающих соответствующим институциональным закреплением1.

В итоге надстройка из отношений, возникших «на живую нитку» либо перенесенных из внешней среды, но одинаково не укорененных в данной системе, во взаимодействии с институционально закрепленным базисом порождает ряд компромиссных, относительно устойчивых форм, способных воспроизводиться в своем качестве до тех пор, пока издержки, продуцируемые ими, обеспечивают конкурентоспособность созданной ими неоднородной системы.

В современной России неоднородная хозяйственная система сложилась к концу 90-х гг. XX века, что позволяет установить ряд ее признаков: наличие мощной вертикали государственной власти, доминирующей над частной собственностью, бизнесом, рынком, что обусловливает бюрократизацию экономики, тормозит развитие гражданского общества, сдерживает формирование среднего класса; благодаря такому доминированию в экономике России обрел второе дыхание феномен «власть-собственность», что отчуждает ее от «классического» инвестиционного процесса, ориентированного на хорошо защищенные отношения собственности; стратегическая ориентация хозяйственных процессов на формирование и извлечение природной ренты, что препятствует развитию инноваций, утверждению постиндустриальной организации производства. По оценкам РАН, отечественная экономика в основном функционирует в рамках четвертого технологического уклада с элементами пятого уклада. Несмотря на определенные усилия по модернизации на основе инновационного варианта развития, на протяжении последнего десятилетия доля инновационных товаров, работ и услуг в общем объеме реализованной продукции оставалась на уровне 4-5%. Конкурентоспособность в данном случае ограничена рамками добычи, первичной переработки и продажи сырья и энергетических ресурсов; соответственно, выбор стратегической ориентации развития лимитирует инвестиционный спрос потребностями сырьевого и энергетического комплексов, что буквально выталкивает из страны избыточный для нее капитал (в 2011 г. вывоз капитала из России достиг 85 млрд. долл. США)[347] [348]; множество институционально закрепленных хозяйственных асимметрий, обусловливающих систематическое применение режима «ручного управления» и, соответственно, высокий уровень издержек любой хозяйственной системы - национальной экономики, территории, отдельного предприятия. Выделим в данном отношении разрыв между финансовыми рынками и рынками реального сектора - финансовые рынки не обеспечивают инвестиционными ресурсами отрасли российской экономики с высоким уровнем добавленной стоимости. В свою очередь, финансовая политика государства ориентирована на минимизацию дефицита бюджета и стерилизацию «избыточной» ликвидности в экономике, что подкрепляет существующую стратегическую ориентацию страны на извлечение природной формы ренты1; стремление к контролю над территорией и населением, а не над временем и капиталом, что в терминологии Дж. Арриги представляет собой территориализм, для которого контроль над" мобильным капиталом есть лишь «средство укрепления государства и ведения войны». При этом территориализм прекрасно уживается с огромной дифференциацией между отдельными регионами, то есть, с внутренними разрывами столь дорого для него хозяйственного пространства[349] [350] [351].

I

<< | >>
Источник: А. В. Бузгалин, д. э. н. М. И. Воейков, д. э. н. О. Ю. Мамедов, д. э. н. В. Т. Рязанов. Политэкономия: социальные приоритеты. Материалы Первого международного политэкономического конгресса. Т. 1: От кризиса к социально ориентированному развитию: реактуализация политической экономии.. 2013

Еще по теме А.А Ермоленко Методология политической экономии в исследовании неоднородных экономических систем:

  1. А.А Ермоленко Методология политической экономии в исследовании неоднородных экономических систем