<<
>>

Имя собственное и широкий смысл

  Как известно, в разных странах фундаментальную экономическую науку (ФЭН) называют по-разному: экономия - в Греции и Испании, политическая экономия - во Франции, учение о народном хозяйстве - в Германии, учение о хозяйстве - в Финляндии, национальная экономика - в Турции и Швеции, экономике - в США1.
На постсоветском пространстве на смену термину «политическая экономия» пришли другие. За право именовать фундаментальную экономическую науку конкурируют термины «экономическая теория», «общая экономическая теория», «теоретическая экономика», «экономико-теоретическое знание», «теория экономической науки» и т. д.[181] [182] Разумеется, это не случайно.

Во-первых, кардинальные общественные сдвиги рубежа II и III тысячелетий, изменившие судьбы государств и народов, не были предсказаны наукой, а предложенные научные объяснения и прогнозы трудно признать удовлетворительными, а тем более, исчерпывающими. Мир становится сложнее, а потому должна изменяться и усложняться ФЭН. Правда, указанные сдвиги не повлекли за собой массовых попыток изменить её традиционное имя в странах за пределами постсоветского пространства.

Во-вторых, образование и становление новых независимых государств на этом пространстве, активные усилия по формированию национальных версий ФЭН сопровождаются не только стремлением обогатить традиции, но и дистанцироваться от советской политической экономии, свести счёты не только с её известными негативами, но с ней самой. Но разве политическая экономия - это исключительно советский продукт? Разве правомерно отождествление науки с учебными курсами?

В-третьих, несмотря на официозный привкус сталинизма и догматизма, советская политическая экономия, в особенности её творческая составляющая, была марксистской, а потому - антикапиталистической. Новые «хозяева заводов, газет, пароходов» не могут примириться с присущими ей социально-классовым подходом, видением тайн капиталистической эксплуатации наёмного труда, альтернативным взглядом на будущее человечества.

Разумеется, им нужна «чистая» экономическая теория, свободная от критического марксизма. Какая уж здесь политическая экономия?

Являются ли эти причины достаточными для абсолютного исключения политической экономии из «списка» имён собственных ФЭН? Да, являются, но только для тех, кто готов на выгодную себе «резекцию» «духа и плоти» ФЭН, её оскопление и контролируемое плавание. На мой взгляд, сохранение за политической экономией права именовать фундаментальную экономическую науку диктуется не только научными стандартами свободомыслия, плюрализма, непредвзятости и объективности, служения истине, а не злату. Она имеет это право по факту рождения, ибо самостоятельно избрала своё имя, качеству содержания, ибо в поте лица его создала, генетически заложенному соответствию духу нашего времени, ибо её проблематика как никогда современна. Я не против иных имён собственных, но только научно обоснованных и выстраданных. Впрочем, слухи о смерти политической экономии весьма преувеличены.

Вслед за Ф.Энгельсом в профессиональном научном экономическом сообществе принято считать, что политическая экономия в широком смысле изучает не только капиталистический, но и все иные способы производства. Эту позицию трудно оспорить, тем более отбросить «за ненадобностью». Но исчерпывается ли ею понимание широкого смысла политической экономии?

Если бросить ретроспективный взгляд на человеческое знание, то невольно убеждаешься в его универсумном характере. Универсумном в том смысле, что оно - суть процесс и результат постижения человеком всех и каждой из сфер жизнедеятельности или универсума - экологической, экономической, социальной, духовной, политической. Поскольку указанные сферы взаимодействуют, «сшиты тысячами нитей», соинтегрированы, то и соответствующие виды знания - экологическое, экономическое, социальное, духовное, политическое - едины в не меньшей мере, чем обособлены. Более того, экономика или экономическая сфера жизнедеятельности, впрочем, как и любая иная, не может быть адекватно постигнута сама из себя, вне универсумного онтологического и гносеологического контекста.

Экономическое знание универсумно и интеграционно по факту своего рождения из изначально синкретичного и целостного универсумного. Это означает, что с момента рождения и «на всю оставшуюся жизнь» в генетическом коде политической экономии запечатлены потенции целостности, универсумности, интегргционно- сти, склонности к интеллектуальной экспансии и восприимчивости к неэкономической мысли и чувству, полилогу со знанием экологическим, социальным, духовным и политическим. В политической экономии, как в капле воды, сконцентрировано богатство океана универсумного и экономико-универсумного знания. Это ли не широта и глубина?

Несколько сузим ретроспективу. Экономическое знание как относительно самостоятельная реальность структурируется по разным признакам. Прежде всего, имея в виду характер и результаты постижения, выделяют научное и вненаучное экономическое знание. Последнее поражает своим разнообразием, включая, по крайней мере, мифологическое, религиозное, народное, художественное, магическое, экстрасенсорное, эзо- и экзотерическое. Научное экономическое знание рождается из вненаучного и активно с ним взаимодействует.

Столетиями сосуществуя с ненаукой в утробе матери - философии, политическая экономия впитала «в плоть и дух» и сохранила по сию пору (в отличие от рафинированного позитивизма) узы родства с ней, уникальные и всё ещё не используемые в полной мере каналы общения и взаимообогащения. Родившись наукой и избрав себе имя собственное, политическая экономия осталась философией, но уже в новом качестве - философии экономической науки. Поэтому политическая экономия в широком смысле предполагает активный полилог с философией и вне- научным знанием, коэволюцию и взаимообогащение. Этой традиции были верны выдающиеся философы и политэкономы-классики - А. Смит, Дж.Ст. Милль, К. Маркс. Вправе ли отказываться от неё их ученики и последователи?

Новорождённая политическая экономия в известном смысле синкретична - её фундаментальная и прикладная составляющие выделяются позже.

И как бы современные многочисленные экономические науки - и фундаментальные, и прикладные - ни гордились своей самостоятельностью и величием, у них одна, общая кровная мать - политическая экономия. Именно она передала своим детям, внукам и правнукам выстраданные ею базовые постулаты научности, которые позволяют отделить научные зёрна от псевдонаучных плевел: а) чёткое разграничение объекта и субъекта познания, допущение рассмотрения субъекта познания как его объ- екга, а объекта как субъекта; б) поиск и определение объективных законов движения объекта и на этой основе предвидение возможного будущего состояния объекта и его изменений; в) изучение объектов безотносительно к их сиюминутной актуальности и практической значимости. Указанные объекты могут быть предметом массового практического освоения в неопределённом будущем. Разумеется, это не означает, что политическая экономия «равнодушна» к практике. Напротив, именно она впервые постулировала практику как критерий истины, а также базовые прак- сеологические императивы (активность, интенциональность, фокусировка и т. д.);

г)              специальная подготовка субъекта познания, освоение им элементов и операций научной деятельности, а также её аксиологии, этоса (особых ценностных ориентаций и этических принципов - добросовестности, толерантности, стремления к новизне, верховенства истины, недопустимости плагиата и т. д.); д) особый язык, специальная аппаратура, техника и технология как средства научного познания; е) ключевой продукт (результат) научной деятельности - сущностное, новое и истинное знание] ж) формирование знания о методах научной деятельности, а в более широком плане - методологии научного познания, саморефлексии науки[183].

И если кто-либо из потомков по каким-то причинам не следует указанным постулатам, виновата ли в этом политическая экономия? Напротив, она предусмотрела и своеобразные варианты контроля, предохраняющие от девиантного поведения. В частности, речь идёт о саморефлексии экономической науки. Именно политическая экономия - пионер её (саморефлексии) первого этапа, представленного историей экономических учений, пусть преимущественно эмпирического, описательного, но крайне важного, ибо в нём заключены потенции этапов последующих - научной и философской саморефлексии. Трудно себе представить, чтобы политическая экономия отказалась от миссии их освоения, возложив её исключительно на своих детей и внуков. К тому же она обладает особыми материнскими правами, возможностями и мудростью, чтобы наладить диалог между ними, фрагментацию и дифференциацию экономического знания уравновесить интеграцией и синтезом.

Итак, широкий смысл политической экономии отнюдь не одномерен. Он имманентен всем ключевым срезам экономического знания - онтологическому, гносеологическому, аксиологическому и праксеологическому. Разумеется, не является исключением и предметная проблематика.

<< | >>
Источник: А. В. Бузгалин, д. э. н. М. И. Воейков, д. э. н. О. Ю. Мамедов, д. э. н. В. Т. Рязанов. Политэкономия: социальные приоритеты. Материалы Первого международного политэкономического конгресса. Т. 1: От кризиса к социально ориентированному развитию: реактуализация политической экономии.. 2013

Еще по теме Имя собственное и широкий смысл:

  1. ТЕМА 8. СМЫСЛ ЖИЗНИ И СЧАСТЬЕ
  2. 1.2.1. Значение и смысл имен собственных
  3. 1.2.2 Значение и смысл предложений
  4. Восприятие как выдвижение гипотезы и придание смыслов сенсорным данным
  5. 1. ОСМЫСЛЕННОЕ И БЕССМЫСЛЕННОЕ
  6. Смысл жизни
  7. Функционально-смысловые типы речи. Виды стилистической правки текста
  8. Т. А. Михайлова ОСМЫСЛЕНИЕ И ОБОЗНАЧЕНИЕ «СУДЬБЫ» в ДРЕВНЕИРЛАНДСКОЙ МИФОПОЭТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ *
  9. ОСМЫСЛЕННОСТЬ ЖИЗНИ И ОТНОШЕНИЕ КО ВРЕМЕНИ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ У СТУДЕНТОВ Р. И. Габдулина (Ростов-на-Дону)
  10. Проблема смысла в контексте жизненного пути личности Е. Н. Ермакова (Минск, Беларусь)
  11. Региональная собственность вРоссии: свои и чужие
  12. МНОГОУРОВНЕВЫЕ ЯВЛЕНИЯ: КОНТАМИНАЦИЯ, ДВУСМЫСЛЕННОСТЬ, РЕЧЕВАЯ ИЗБЫТОЧНОСТЬ
  13. 4.2. ОБЩЕСТВО В ПОИСКАХ СМЫСЛА
  14. В. Франкл ЧТО ТАКОЕ СМЫСЛ
  15. ШИРОКИЙ - УЗКИЙ