<<
>>

Политическая экономия и экономическая политика

Вернёмся теперь к вопросу, затронутому в начале статьи, о так называемой «новой» политической экономии. Перевод её предмета с объективных экономических отношений на экономическую политику означал бы прекращение её развития как экономической теории и появление под её именем другой науки из отрасли политических наук, нечто вроде экономической политологии.

Такая наука разрабатывала бы научные основы «технологии» принятия политических решений государством, правительством, регулирующих деятельность хозяйствующих субъектов, определяющих необходимость соответствующих правовых норм их поведения. Однако использование вывески «политическая экономия» в качестве своего рода бренда для иной научной дисциплины наносило бы вред не только тем, что давала бы читателю искажённое представление о науке, но и уводила бы исследователей «не в ту степь». Зато открылся бы простор для научного остепенения чиновничества. Новая политическая экономия, как её изображают современные «изобретатели», означала бы конец политической экономии как науки. Однако такой трагический исход вовсе не означает, что действительной политической экономии нет дела до экономической деятельности государства, в т.ч. в форме экономической политики. Первые шаги политической экономии связаны с необходимостью обоснования политики меркантилизма. В «Исследовании ...» А.Смита пятая книга целиком посвящена теме «О доходах государя или государства». В первой части говорится о расходах государя или государства на оборону, на отправление правосудия, о расходах на общественные работы и общественные учреждения, в т.ч. для образования «юношества и людей всех возрастов», на поддержание «достоинств государя». Вторая часть пятой книги раскрывает источники «общего или государственного дохода общества»: фонды, принадлежащие специально государю или государству, налоги разных видов. Третья часть - о государственных

долгах..

Другой великий классик Д.Рикардо в своём эпохальном исследовании «Начала политической экономии и податного обложения» 11 из 32 глав отдал теме государственных налогов. Дж.Ст. Милль всю пятую книгу из своих «Основ политической экономии» (11 глав, 172 стр.) выделил для анализа «влияния правительства» на экономику. Спрашивается: давало ли данное обстоятельство в содержании работ этих классиков политической экономии основание, чтобы включить в определение предмета их науки государство и его экономическую политику? Для них такого основания не возникало и в силу их метода и главной цели исследования и возникнуть не могло. Маршалл, ярый сторонник свободного рынка, не только в формулировке предмета экономике, но и во всех трёх томах его «Принципов» полностью исключил обращение к теме взаимодействия экономики и государственной политики, влияния государства на экономику. Его модель экономики - микроэкономическеая, без будущей кейнсианской макроэкономической «надстройки» вместе с активной экономической ролью государства и соответствующими функциями регулирования экономики, которые описываются во всех учебниках «Экономикс». Собственно отказ Маршалла от термина «политическая экономия» в значительной мере был мотивирован стремлением показать закономерности саморегулирующейся рыночной экономики без какого-либо вмешательства государства. Такой подход и положил начало неоклассической политической экономии (общей экономической теории). Однако то, что её дебют пришёлся на период вступления капитализма свободной конкуренции на монополистическую стадию развития, породившую вскоре государственно-монополистическую структуру и в итоге мозаичную систему «смешанной» экономики с наличием государственного сектора с собственным производством (полностью и с долевым участием) или с мощной системой регулирования частно-корпоративного сектора, не могли не привести к противоречию микроэкономической неоклассики Маршалла с реальностями экономической жизни. Макроэкономическая концепция Д. Кейнса, вброшенная как спасательный круг в омут Великой депрессии 30-х гг.
прошлого века, предлагала по-иному отнестись к экономической роли государства, более того указывала, что выход из депрессии способно обеспечить только государство своей бюджетной и кредитной политикой, развернув фронт инвестиций в экономику и вызвав тем самым эффективный спрос на производственную продукцию. В этой связи Кейнс подверг критике маршаллианскую модель, неверно, на мой взгляд, охарактеризовав логическое соотношение между этой моделью и своей «Общей теорией занятости, процента и денег». На первый взгляд, название книги указывает на абстрактную теорию взаимосвязи трёх явлений (категорий, институтов) современной Кейнсу капиталистической экономики. На самом же деле автор претендует на большее. Акцентируя внимание на термине «общая», он противопоставляет свою книгу классической и неоклассической теории, относя их к отражению «частного случая», когда в условиях свободного рынка могло существовать «предельное равновесие»1. Его же теория соответствует 1 «Более того, - довольно вызывающе и бесцеремонно пишет Кейнс в начале Введения -

210

современной ситуации и отражает разные состояния равновесия. Выходит, его, Кейнса, «общая теория» есть общая теория капиталистического хозяйства, а неоклассика - теория только прежнего этапа развития капитализма. Такое понимание на языке неоклассического синтеза, возникшего после кончины Кейнса, означало бы, что общей теорией является «макроэкономика», а на основе её принципов и выводов существует «микроэкономика». В некоторых учебниках «Экономикс» в такой последовательности и размещают эти разделы (например, учебник Макконнелла и Брю), но макроэкономике предпосылают большое введение, в котором излагают принципы и исходные положения всей теории,

! разработанные в основном на микроэкономическом уровне. Последний и

исторически, и логически, и теоретически предшествует макроэкономике, являясь по существу исходной частью неоклассического синтеза. Такие принципы неоклассической теории, как «методологический индивидуализм», «рациональность» выбора решений индивидом или фирмой, «максимизация ожидаемой в связи выбором полезности», спрос потребителя как исходная ' категория системы (первичность функции спроса по цене), качественная неизменность системы (её статичность) были предложены до Кейнса, до неоклассического синтеза (агрегата микро- и макроэкономики).

Не выводы | «Общей теории» Кейнса, а указанные принципы и разработанные на их основе

теоретические положения ещё до Маршалла (прежде всего парадигмальная для неоклассики теория предельной полезности), Маршаллом и после него могут претендовать на «статус» общей теории всей неоклассической доктрины с современными дополнениями к ней, иначе всего мейнстрима современной , экономической теории. По отношению к ней как раз теория Кейнса является, говоря его словами, «частным случаем», частной (в логическом смысле) теорией, покоящейся на базисе названной общей теории и добавляющей к ней макроэкономическую часть, значение которой для экономической теории капитализма, конечно, нельзя умалить. Но нет оснований и преувеличивать её роль и место, характеризуя её как общую теорию, чуть ли не заменившую и вышедшую из поля неоклассической политической экономии. Против такой характеристики говорят ещё и другие очевидные моменты. Во-первых, круг явлений, исследуемых в книге Кейнса, гораздо уже всей системы экономических отношений, находящихся в научной обработке, например, у Смита, Милля, Маркса, Маршалла. Взят блок проблем обеспечения занятости, процента и денег, изучается функциональная зависимость между ними, обосновывается использование денежно-кредитной политики государства в качестве рычагов формирования «эффективного спроса», стимулирующего рост производства и занятость с допущением инфляции и бюджетного дефицита. Понятно, что речь идёт о воздействии государственных рычагов на состояние и течение

характерные черты этого особого случая не совпадают с чертами экономического общества, в котором мы живём, и поэтому их проповедование сбивает с пути и ведёт к роковым последствиям при попытке применить теорию в практической жизни». Указ, соч.,

С.              55.

экономических процессов в плане обеспечения простого и расширенного воспроизводства. Но здесь нет ни теории воспроизводства в целом и тем более нет всестороннего анализа экономической системы. Во-вторых, сама группа рассматриваемых феноменов подчинена не логике их системного анализа как категорий капиталистической экономики, а логике действий (поведения) по влиянию на улучшению её депрессивной ситуации, на её оживление и выход из кризисного состояния.

Наконец, сам Кейнс вовсе не собирался предложить свою концепцию в качестве рекомендаций постоянного вмешательства государства в хозяйственную жизнь, а лишь как временные противодепрессивные, антикризисные и профилактические меры, нужда в которых отпадает, когда экономика приходит к равновесному, причём, по его мнению, не только «предельному», состоянию. «Но если наша система централизованного контроля, - писал Кейнс, - приведёт к восстановлению общего объёма производства, настолько близкого к полной занятости, насколько это вообще возможно, то с этого момента классическая теория вновь приобретёт силу»1. Таким образом кейнсианская «общая теория», по признанию её автора, теряет свой логический статус, а вместе с ним теряют смысл всякие предположения о том, что кейнсианская концепция включает государство и его политику в предмет политической экономии и экономике. Однако, как сказано выше, в определение предмета экономике кейнсианец П. Самуэльсон экономическую политику не вводил и не вводит несмотря на то, что является одним из родоначальников версии «смешанной экономики».

Тот факт, что виднейшие представители классической, в т.ч. марксистской, и неоклассической политической экономии, изучая экономические отношения, обращались в той или иной степени к вопросам экономической политики, не указывая последнюю в предмете их науки, является серьёзным аргументом в пользу признания не ослабевающей в веках её актуальности и в защиту её самостоятельности как особой дисциплины, развивающейся за счёт исследования новых явлений в мировой экономике и разработки новых инструментов их анализа. Политическая экономия как наука далеко не исчерпала познание и «вширь» и «вглубь» своего традиционного предмета, поскольку в постоянной динамике находится её объект, а во многообразии новых процессов скрываются невидимые внутренние связи явлений, раскрытие и истолкование которых - миссия никакой другой науки, кроме политической экономии. «Новая» же политическая экономия, переключаясь целиком на изучение экономической политики, разрушает политическую экономию как общетеоретическую науку и учебный курс.

Вместе с тем политическая экономия не могла не отреагировать на те качественные изменения, которые стали происходить с постепенным нарастанием в экономической роли государства в развитых капиталистических странах на рубеже 19-20 вв., особенно в 20 в. на почве высокой концентрации производства и капитала, его централизации в форме огромных корпораций акционерного типа, 1 Указ.соч., С. 453 (курсив автора статьи).

212

вступающих в монополистические союзы (объединения) с целью давления на рынок, командования ценами и получения высоких прибылей. Подрывается свободная конкуренция, её сменяет «несовершенная конкуренция». В интересах сохранения конкурентного механизма рыночно-капиталистической системы государство начинает проводить антимонопольную политику. Но более крупный качественно новый момент появляется тогда, когда оно непосредственно входит как агент в систему экономических отношений, приобретая в той или иной мере черты «экономического института» Это происходит в двух направлениях. Во- первых, государство становится субъектом собственности предприятий - полным или долевым, реализуя это право экономически путём организации и участия в предпринимательской деятельности и присвоения - полностью или частично - её результатов. Во-вторых, оно начинает прямо с помощью различных методов финансирования, стимулирования и администрирования частично регулировать экономику частного сектора, направляя его производственную деятельность на реализацию определенных государственных программ, в т.ч. социальной направленности в узком смысле, то есть социального обеспечения населения. В условиях частно-капиталистического хозяйствования этот процесс «огосударствления» экономики имеет, разумеется, жёсткие пределы, за которыми стоит угроза самому существованию данного строя. Государственный капитализм как целостная всеобщая система невозможен, ибо в качестве основы сохраняется частная собственность и капитал. Объективно развивающийся процесс капиталистического обобществления производства подрывает первородные устои рыночно-капиталистической системы, готовит материальные, экономические и социальные предпосылки перехода к иной общественной системе и сам несёт на себе переходные черты, но капитализм продолжает существовать, опутывая липкой финансовой паутиной большую часть мира, если не весь мир. Таким образом, современное социальное государство попадает в поле зрения политической экономии двояким способом. С одной стороны, оставаясь по своей природе политическим и правовым органом, учреждением (институтом), оно интересует политическую экономию своей экономической политикой, воздействующей извне на экономические отношения и взаимодействующей с ними, не являясь их элементом, а потому и предметом данной экономической теории. С другой стороны, вторгаясь в систему экономических отношений, современное государство, осуществляя экономическую реализацию государственной собственности на ресурсы, ведя как собственник и менеджер предпринимательскую деятельность в государственных корпорациях, участвуя своей долей в управлении акционерными корпорациями смешанного типа, распределяя и перераспределяя национальный доход (продукт), выступая как инвестор собственного капитала и занимаясь другими видами экономической деятельности, государство функционирует как участник, субъект экономических отношений - рыночных и нерыночных - и частично становится их ингредиентом. Чтобы привлечь внимание политической экономии к этой стороне деятельности государства, нет необходимости не только изменять её предмет (как предлагают некоторые «новаторы»), но и включать государство в формулу его определения, ибо изучение экономических отношений «автоматически» выводит на проблемы государственного присутствия в экономике как посредством проводимой им экономической политики, так и непосредственно в роли фактора экономического процесса. Включение же государства в формулу предмета политической экономии чревато уклонением её анализа от задачи исследования экономических законов и объективных форм их проявления в реальной действительности1.

1 В советской политической экономии дискуссия по вопросу отношения государства к её предмету продолжалась нескончаемо долго, с перерывами и обострениями, но так и осталась незавершённой. Вопрос вращался вокруг проблемы советского государства, в собственности которого были сосредоточены основные средства производства и природные ресурсы, всё промышленное производство, треть сельскохозяйственной продукции. Государство являлось не только субъектом общенародной собственности, но и субъектом хозяйствования (управляющим единого народнохозяйственного комплекса) на территории всей страны. Сложилась модель плановой экономики. В ведении государства находилось централизованное долгосрочное, среднесрочное и краткосрочное планирование развития отраслей и регионов, осуществлявшееся Госпланом, хозяйственными министерствами, союзными республиками. Естественно, что экономическая роль государства в такой экономической системе отличалась большими особенностями, и она осмысливалась в экономической теории, не ограничиваясь традиционными трактовками философии и юриспруденции даже марксистского направления. Началу дискуссии положил Н.И. Бухарин, высказав в книге «Экономика переходного периода» (1920 г.) положение о «погружении государства в базис», т.е. в экономику. Это образное, метафорическое выражение, не вызвавшее, кстати, возражений

В.И. Ленина в его «Замечаниях» на эту книгу, впоследствии стало подвергаться критике обществоведов, особенно юристов, за непозволительное смешение понятий «базиса» и «надстройки», к которой по всем принятым в марксизме канонам относится любое государство. Да и в классической домарксовой политической экономии, не говоря уже о неоклассике, оно не относилось и не относится непосредственно к экономике. Против бухаринской фразы высказалось большинство участников дискуссии 1951 г. Такую же позицию, не найдя места государству в предмете политической экономии, занял И.В. Сталин              в работе «Экономические проблемы социализма в СССР»

(Госполитиздат,1952 г.), высказав вместе с тем заслуживающее внимания и сегодняшних «инноваторов» положение о том, что «загружать политическую экономию вопросами хозяйственной политики значит загубить её, как науку» (с. 73). На кафедре политической экономии экономического факультета МГУ мнения разделились. Ряд членов кафедры не находила оснований для какого - либо включения государства в систему социалистических производственных отношений. Другие смотрели на этот вопрос иначе. В первом издании «Курса политической экономии» под ред. Н.А. Цаголова 1963 г.) во втором томе «Социализм» проблема государства соединена с первой темой (глава 9) первого раздела, посвящённого «Планомерности как наиболее общей форме движения социалистического промизводства» (автор - В.Н. Черковец). Здесь впервые разделены две стороны в экономической деятельности государства в условиях планомерной организации общественного производства: а/государство как непосредственный организатор общественного пролизводства, б/ «государство и его органы выполняют задачи единого общественного экономического центра, потребность в котором существует независимо от государства как политического аппарата» (с. 123). В третьем издании «Курса» параграф «Планомерность и государство» с тем же содержанием выделен из 9-й

<< | >>
Источник: А. В. Бузгалин, д. э. н. М. И. Воейков, д. э. н. О. Ю. Мамедов, д. э. н. В. Т. Рязанов. Политэкономия: социальные приоритеты. Материалы Первого международного политэкономического конгресса. Т. 1: От кризиса к социально ориентированному развитию: реактуализация политической экономии.. 2013

Еще по теме Политическая экономия и экономическая политика:

  1. РАЗДЕЛ 4. Новая политическая экономия Джеймса Бьюкенена
  2. Социально-экономическая политика сёгуната в XVIII
  3. Глава 10 Политическая экономия и открытие общества
  4. Р.С. Гринберг Современная политическая экономия: экономическая свобода и социальная справедливость
  5. Д.Е. Сорокин Л.И. Абалкин: политическая экономия и экономическая политика
  6. Economics и политическая экономия: к постановке проблемы
  7. А.А. Гриценко Социально-экономические трансформации: перспективы политэкономического исследования
  8. А.Л. Пороховский Политическая экономия: новая роль в экономической теории XXI века
  9. Политическая экономия в период существования СССР
  10. Политическая экономия в условиях информационно-коммуникационных технологий (ИКТ)
  11. Новая политическая экономия
  12. Политическая экономия и экономическая теория