<<
>>

Политическая экономия и экономике

  Сложнее вопрос о соотношении политической экономии и общей экономической теории. Главный пункт этого вопроса - соотношение политической экономии и экономике[205]. Сегодня их преимущественно различают как разные теории, в лучшем случае как разные направления в рамках общей экономической теории, в худшем (для политической экономии) - отводят ей место лишь в истории науки и наделяя только экономике (неоклассический синтез) статусом современной общей экономической теории.
Однако проблема требует более внимательного рассмотрения. Речь идёт в данном случае прежде всего о классической политической экономии как домарксового периода, так и марксистской с их современными продолжениями, а не о так называемой «новой политической экономии», заявляемой на неоклассической основе с конца прошлого и начала наступившего века некоторыми профессорами американских университетов. «Новичок» опирается на ту же методологическую основу и парадигмальную теоретическую концепцию полезности, что и экономике, и поэтому соотношение политической экономии с ним логически является производным фрагментом. «Ренессансная» (позволим себе назвать её так) политическая экономия американцев вместе с тем принципиально расходится с изначальной неоклассикой, вводя в предмет своего анализа экономическую политику государства, против чего, как и против влияния идеологии, решительно возражал Маршалл. Собственно одним из аргументов отказа от термина «политическая экономия» было присутствие в нём слова «политическая», указывающего якобы на вторжение политики в экономические процессы, которые управляются, по Смиту, «невидимой рукой» рынка. Маршалл исповедовал концепцию свободного, конкурентного рынка, lassez faire, и в этом смысле полностью продолжал линию смитианской классики. Поэтому, между прочим, Д. Кейнс связывал неоклассику с продолжением, преемственностью с классическим направлением и относил Маршалла прямо к классикам.
Можно думать, что Кейнс - противник lasses faire - признал бы «родство душ» с «новой политической экономией». Что касается соотношения классической политической экономии и маршаллианского экономике по их предмету, то здесь надо, видимо, различать, с одной стороны, объективную реальность, фактически исследуемую и отражаемую в содержании данной науки, и, с другой стороны, субъективное авторское понимание, определение и формулирование её предмета. Если руководствоваться последним, то мы найдём те или иные различия и между самими классиками - Смитом, Рикардо, Миллем, между ними и Марксом, между разными представителями марксистской литературы. Но фактически все они имеют дело с экономическими (производственными) отношениями, причём капиталистического типа (если оставить в стороне вопрос о политической экономии социализма), при которых (можно добавить, не изменяя существа дела) происходит производство, обмен, распределение, потребление национального (общественного) продукта и национального (общественного, народного) богатства. Такое определение предмета политической экономии вполне распространимо и на главный труд Маршалла «Принципы экономике» несмотря на особенности его собственной формулировки, упоминавшейся выше в нашей главе[206]. Из анализа содержания его произведения можно сделать вывод, что под названием «Economics» Маршалл представил ни что иное, как первоначальный вариант неоклассической политической экономии. На его основе продолжали и продолжают разрабатываться различные ответвления теоретической неоклассики, новые и современные систематизированные варианты в виде учебников «Экономикс». Их также, на наш взгляд, не следовало бы оставлять за бортом политической экономии капитализма. В этой связи целесообразно обратить внимание на некоторые соображения методологического характера.

Во-первых. Экономические отношения определённого типа, как и любой другой объект - предмет, могут исследоваться всесторонне как целостная экономическая система или же с какой-то определённой стороны, частично.

В последнем случае предмет изучения ограничивается, сужается, но он не выходит из области данных экономических отношений, а, следовательно, остаётся предметом науки, его изучающей с целью познания закономерностей функционирования и развития производства, обмена, распределения продуктов и их производственного и личного потребления. Часто можно услышать и прочитать, что поскольку экономике занимается преимущественно обменом, меновыми отношениями, он не может именоваться политической экономией. Однако обмен - это важнейшая сфера экономических отношений. Она, по сути, находилась у истоков зарождающейся политической экономии как её «начальный» предмет и на всех этапах её развития всегда входила как составная часть в структуру её предмета. А.Смит «естественное» стремление индивида

(товаровладельца) к обмену вводит как непременную предпосылку анализа разделения труда, создания стоимости всей рыночно-капиталистической системы. Концентрация гносеологических усилий авторов экономике на обмене, а не на производстве не перебрасывает получаемые знания в пространство другой науки, оставляя их в лоне политической экономии. Тем более что анализ производства благ (товаров) не выпадает вообще из поля зрения, а в «Экономиксе» Маршалла, как показано в сноске на предыдущей странице, занимает видное место и ведётся до специального рассмотрения обменного процесса. Правда, в дальнейшем у авторов Экономикс как науки и учебника исследовательский и преподавательский интерес к выяснению «источников и причин» создания материального богатства в производстве всё более ослабевает, но не исчезает. Не товар с его свойствами и не характер труда, создающего товар, его потребительную стоимость и стоимость, а функция (зависимость) спроса на товар от изменения его цены, т.е. феномен обмена, становится исходным пунктом анализа всей экономической системы (разумеется, рыночной). И этим подходом, экономике, конечно, отличается от классической политической экономии, но «работает» на том же предметном поле.

Их различие в данном аспекте касается не предмета, а второй части их методологии - применяемого ими метода исследования и систематизации экономических категорий.

Во-вторых. Не может служить аргументом «отречения» экономике от политической экономии то, что он а/ ограничивает свой предмет в рамках экономических отношений историческими границами капиталистической рыночной системы (капитализмом), б/нацеливаясь на выяснение закономерностей её функционирования (статический подход) и в/опуская задачу исследования закономерностей её собственного дальнейшего развития (динамический подход, применявшийся, кстати, Й. Шумпетером, оставшимся «аутсайдером» по отношению к неоклассическому мейнстриму). Классическая политическая экономия, в т.ч. «Капитал» Маркса, тоже были по своему предмету политической экономией в узком смысле - экономической теорией капитализма, причём до Маркса классики также сосредоточивались на изучении закономерностей его функционирования, а не развития.

В-третьих. Некоторые видят отличие Экономикса от политической экономии в том, что авторы экономике ведут исследование на такой высокой ступени абстрагирования, когда утрачивается представление о конкретной реальности экономических процессов. Классики политической экономии тоже «работали» на высокой ступени абстракций, за что их беспощадно критиковали представители немецкой «исторической школы», обвиняя тех в отрыве от специфики национальных хозяйств и конкретных экономических явлений вообще. В чем же можно увидеть разницу в применении метода абстрактного анализа классиками и неоклассиками? Классики использовали силу абстрактного мышления для выявления сущности явлений, экономических законов, процессов, скрытых от глаз внешнего наблюдателя, не видимых хозяйствующими субъектами и проявляющихся зачастую в превращённых формах. Причём эти сущностные связи являются общими для всех стран, где утверждается строй капиталистической рыночной экономики. Экономикс отвлекается не только от специфики национальных экономик (хотя имеются попытки соединить неоклассический синтез, т.е.

экономике, с национальной конкретикой, например, К.Эклунд «Эффективная экономика. Шведская модель», М.: Экономика, 1991). Экономикс абстрагируется - и это главное - от познания внутренних связей экономических отношений данной системы, её субстанциональных экономических законов, главной цели, выражающей сущность капиталистического способа производства, основной «закон его движения» (Маркс). В Экономиксе работа научной мысли тоже идёт в поиске закономерностей, но на уровне явленческих, феноменологических отношений, где «причины» и «следствия» связаны функциональными зависимостями и постоянно меняются местами. Конечно, за такой уровень абстрагирования экономике (его предшественников Маркс называл за такой подход «вульгарными политэкономами») критикуют представители марксистской политической экономии. Представители же близкого к неоклассическому синтезу посткейнсианства, «старые» институционалисты и другие оппоненты чистой неоклассики обвиняют неолиберальный экономике за чрезмерную формализацию тех экономико-эмпирических связей и отношений, на изучение которых направлен их научный интерес, отвечающий интересу главенствующему в экономике классу собственников капитала. Формализация уводит, полагают они, от жизненно важных социальных проблем, от особенностей национальных экономик, от специфических проблем стран с переходной экономикой, от оценок новых явлений мирохозяйственного развития и их влияния на закономерности промышленного цикла внутри стран и в мировой экономике и т.д. В числе критиков такого рода и те, кто «педалирует» вопрос о «новой» политической экономии, поскольку экономике игнорирует, не включая в свой предмет, изучение экономической политики государства. Все указанные направления критики метода абстрагирования экономике (за исключением последнего) не имеют непосредственного отношения к вопросу о его предмете. Последнее же направление фактически выводит экономике за пределы традиционного поля политической экономии, видя в нём экономическую политику государства, т.е.
включая в предмет политической экономии в одном варианте не только «базис» (экономику), но и «надстройку» (политику), в другом - только политику. К этому вопросу мы ещё вернёмся в связи намерением некоторых российских авторов примкнуть к такому проекту «восстановления» политической экономии.

В-четвёртых. Не является основанием для увода экономике из пространства политической экономии не только математизация его теоретических построений, но и «чрезмерное», как иногда справедливо пишут, увлечение математическим аппаратом в экономическом анализе и оформлении выводов, заслоняющем их содержание, качественную сторону экономических отношений. Однако экономические отношения, законы и явления, традиционно изучаемые политической экономией, имеют не только качественную, но и количественную стороны, выражаясь в экономических категориях как мере - единстве качественной и количественной определённости (собственность, стоимость, затраты труда, издержки производства, прибавочная стоимость, стоимость рабочей силы, прибыль и её формы, заработная плата, макрокатегории - национальное богатство, национальный продукт, национальный доход и т.д.). Без количественного анализа политическая экономия не может обойтись. И здесь широчайшее, поле для применения математических инструментов. Никаких априорных границ, гносеологических запретов применения на этом поле математического метода не существует, за исключением одного условия: он может и должен использоваться в полную силу, насколько это отвечает задаче познания предмета. То, что классическая политическая экономия не прибегала к инструментам высшей математики, это вопрос времени, уровня читающей аудитории, возможностей и во многих случаях достаточности вербального логического доказательства добытых выводов. То, что некоторые современные теоретики «перенасыщают» свои опусы математическими упражнениями (у Маршалла, например, этого нет), допускают с помощью такого излишества некий «научный снобизм», не означает, что они вообще (объективно) покидают область экономических отношений.

Таким образом, можно заключить, что все рассмотренные различия между экономике и традиционной политической экономией связаны не с предметом, а с методом, методологическими принципами исследования экономических отношений и систематизации экономических категорий[207]. Именно эта часть методологии определяет существенные, принципиальные различия между двумя альтернативными ветвями (направлениями) современной политической экономии. Их как бы параллельное существование усложняет структуру последней, из которой нельзя извлечь и обособить и теорию переходной экономики, которая непременно вливается в политическую экономию в широком смысле, не ограниченную историческими рамками капиталистического способа производства. Её нынешнее обособление в особую самостоятельную дисциплину «трасформационной экономики», может быть оправдано (в какой-то мере) лишь тем, что «экономике», овладев позицией «мейнстрима» современной мировой экономической теории, оставляет вне себя пустую «нишу» отражения закономерностей переходного процесса от одного способа производства к другому, в т.ч. и «обратный переход» от социализма к капитализму в России и в восточноевропейских странах, в которых переход от капитализма к социализму так и не был завершён. В Китае этот переход продолжается и, по мнению китайских политиков и теоретиков, находится пока лишь на «начальной ступени», экономика которой характеризуется как «социалистическая рыночная экономика с китайской спецификой». Её нельзя теоретически отождествлять ни с «социальным рыночным хозяйством», ни с «социально-ориентированной рыночной экономикой», выражающими нынешнюю довольно высокую ступень социализации капиталистической экономики. То же самое можно сказать и в адрес так называемой «эволюционной теории», разновидностью по сути теории переходной экономики, прилагаемой к отражению процессов перехода к рыночной экономике слаборазвитых развивающихся стран «со становящейся рыночной экономикой», в числе которых, по идеологии статистики ООН, относится и современная Россия. Вся эта проблематика, рассматриваемая на общетеоретическом уровне анализа экономических отношений, их развития, относится к области политической экономии, на уровне же конкретно-страновой специфики - к области национальной экономики как конкретно-экономической дисциплины (науки).

<< | >>
Источник: А. В. Бузгалин, д. э. н. М. И. Воейков, д. э. н. О. Ю. Мамедов, д. э. н. В. Т. Рязанов. Политэкономия: социальные приоритеты. Материалы Первого международного политэкономического конгресса. Т. 1: От кризиса к социально ориентированному развитию: реактуализация политической экономии.. 2013

Еще по теме Политическая экономия и экономике:

  1. РАЗДЕЛ 4. Новая политическая экономия Джеймса Бьюкенена
  2. Глава 10 Политическая экономия и открытие общества
  3. Р.С. Гринберг Современная политическая экономия: экономическая свобода и социальная справедливость
  4. Д.Е. Сорокин Л.И. Абалкин: политическая экономия и экономическая политика
  5. Economics и политическая экономия: к постановке проблемы
  6. Экономика и политическая экономия
  7. А.Л. Пороховский Политическая экономия: новая роль в экономической теории XXI века
  8. Политическая экономия индустриального капитализма
  9. Политическая экономия в условиях информационно-коммуникационных технологий (ИКТ)
  10. Новая политическая экономия
  11.              Политическая экономия в узком и широком смысле
  12. Политическая экономия и экономическая теория
  13. В.Т. Рязанов Политическая экономия особенного: многообразие и альтернативность в экономике
  14. В.Н. Черковец Политическая экономия versus экономике: новое прочтение старых дискуссий
  15. Политическая экономия и экономике
  16. Политическая экономия и институционализм
  17. Политическая экономия и экономическая политика