<<
>>

От аналитики к постструктурализму. Движение ко всеобщей эстетизации.

Одним из наиболее отчетливых представителей релятивистской позиции во втором ее смысле является Ригард Рорти (1931-2007). Приверженность этой позиции заставляет его в конечном счете отойти от аналитического дискурса.
Рорти более известен как представитель американского постструктурализма, нежели аналитической философии. Кроме того, это один из наиболее популярных в Европе американских философов. Именно против него направлена критика Патнэма. Рорти, однако, разделяет взгляды своих критиков почти по всем главным положениям, лишь еще более радикализируя их. В этой радикализации Патнэм усматривает стремление к выработке новой метафизической позиции. С одной стороны, Рорти настаивает на полной переводимости любого языка на другой — т. е. принципиально отрицает возможность внеязыковой реальности, а не просто говорит о бессмысленности вопроса о ней,— с другой стороны, он представляет всю человеческую историю как непрерывную смену способов мироописания, каждый из которых так или иначе соответствует потребностям и целям ситуации, в которой возникает, и в этом смысле все они находятся на равных. Своим возникновением эти мироописания, или «словари», не обязаны никакому соответствию реальности или хотя бы стремлению к нему — они совершенно случайны, но прагматически удачны. Соответствие внеязыковому миру невозможно, так как этот мир не есть нечто такое, что может быть истинным или ложным. Здесь он согласен с Гудменом: «там, где нет предложений, нет и истины» 873 874. Но, таким образом, нет никакой возможности говорить о вещах с той или иной степенью правильности или называть их «своими именами». Любое мироописание будет поневоле метафорическим. Создание следующего словаря есть ответ на неудовлетворительность предыдущего, но он создается не из него, но, скорее, вопреки ему. Человеческая история, таким образом, для Рорти есть не направленный единый процесс, но череда «следующих друг за другом метафор»*.
Создается впечатление, что Рорти действительно отказывается от анализа языка в пользу критикуемой им же самим метафизики. Однако для него и анализ языка, и метафизика, и его собственная концепция являют собой скорее разные и равные словари, отвечающие тем или иным требованиям. Вопрос же, на который он ищет ответ, создавая свою теорию, находится в сфере не метафизической, но этико-политической: это вопрос о возможности и обосновании либерального мышления. Патнэм, не соглашаясь с Рорти, говорит, что, если его «целью является толерантное и открытое общество, не было бы лучшим убеждать в этом напрямую, чем надеяться, что эти убеждения появятся как побочные продукты изменения нашей метафизической картины?»875 876. Ведь, фактически, если мы утверждаем равенство всех словарей, нам придется утверждать равенство между либерализмом и фашизмом. Но именно это для Рорти является проблемой. Последовательный либерализм в качестве толерантности сам направляет себя к сомнению в собственных основаниях, или самоиронии. И эта ирония мешает получению четкого «теоретически некругового обоснования для убеждения в том, что жестокость ужасна» 877. Утверждая всеобщую толерантность, не признаем ли мы терпимое отношение и к тем словарям, которые проповедуют жестокость? И если нет — то каким образом? На этот вопрос Рорти пытается найти ответ, обращаясь к опыту искусства. «Истинная», научная картина мира, какой бы многообразной и разносторонней она ни была, оказывается, по Рорти, просто не нужна в деле решения моральных, социальных и экзистенциальных проблем. Возможно, иногда попытки построения ее могут оказаться даже вредны. Тем не менее это не значит, что об этих проблемах вовсе нельзя говорить. Также это не значит, что единственный способ говорить о них состоит в том, чтобы анализировать логическую возможность высказываний о них. Можно говорить о них, и говорить по существу. Как это и делает искусство. С точки зрения Рорти, главная ценность искусства состоит в том, что, создавая и демонстрируя разнообразие миров и личностей, оно учит нас быть более чувствительными к интересам, нуждам и боли других людей и тем самым способствует уменьшению уровня жестокости и формированию либерального мышления, оставляя в стороне вопрос о его метафизических основаниях.
Таким образом, доказать то, что жестокость ужасна, мы не можем ни научно обосновывая это положение, ни утверждая всеобщую толерантность. Однако последнее все же ближе к получению опыта толерантности. Лучший же опыт толерантности нам дает искусство. Искусство, впрочем, Рорти понимает в самом широком смысле. Оно есть повествование о разных способах поведения. Т. е. фактически искусство есть любое актуальное представление того или иного способа говорить о мире. Сфера искусства, по Рорти, существенно расширяется, включая в себя все множество языковых практик, и все языковые практики он трактует в конечном счете как искусство. Они становятся искусством, признавая свою относительность, становясь толерантными друг к другу. Этот взгляд движется в сторону «всеобщей эстетизации» мышления. Он критически относится к произведенному некогда Кантом разделению способностей. По его мнению, выделив сферу эстетики, отличную от сфер познания и действия, Кант принизил литературу и искусство как нечто, что должно «подчиняться более “серьезным” предприятиям науки и нравственности»*. Рорти, напротив, считает, что и в деле познания, и в деле нравственного совершенствования, а также способности отзываться на нужды других людей, искусство и литература занимают центральную позицию. В работе «Американская философия сегодня» (1982) он говорит, что точные и естественные науки к концу XX века все больше осознают себя сферой оценки, моды, стиля. В этом смысле их описание скорее дается «эпистемологическим анархизмом» П. Фейрабенда, нежели попытками выстроить их строгую и однозначную систему. В том, чем живут люди, в человеческой истории, сиюминутные вкусы оказываются важнее, чем стремление к единой истине: представления о последней меняются вместе с этими вкусами. Рорти полагает, что литература и искусство приходят на смену науке, как некогда она пришла на смену религии. Предлагая рассматривать 878 сменяющие друг друга мироописания («словари») как сменяющие друг друга метафоры, Рорти предлагает рассматривать их как произведения искусства.
И так же, как произведения искусства, они не отрицают друг друга, даже если созданы в разных стилях и с разными установками: они способны к сосуществованию. Литература Истогники 1. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Витгенштейн Л. Философские работы. М, 1994. 2. Данто А. Аналитическая философия истории. М., 2002. 3. Карнап Р. Преодоление метафизики логическим анализом языка // Аналитическая философия: становление и развитие. Антология. М., 1998. 4. Рорти Р. Случайность. Ирония. Солидарность. М., 1996. 5. Danto A. The Transfiguration of the Commonplace. A Philosophy of Art. Harvard University press, 1981. 6. Goodman N. Languages of Art. An Approach to a Theory of Symbols. USA, 1968. 7. Searle]. R. Expression and Meaning. Studies in the Theory of Speech Acts. Cambridge university press, 1979. Дополнительная литература 1. Аналитическая философия: избранные тексты. М., 1993. Сборник статей видных философов-аналитиков, отражающий основные проблемы аналитической философии языка. Работы М. Шлика, Д. Дэвидсона, Дж. Остина раскрывают ключевые моменты, позволяющие охарактеризовать эстетические аспекты аналитической философии. 2. Аналитическая философия: становление и развитие (Антология). М., 1998. Сборник текстов, отражающий развитие аналитической проблематики. Особого внимания в плане осмысления эстетических проблем заслуживают работы Р. Карнапа, X. Патнэма, Р. Рорти. 3. Аналитическая философия. М., 2006. Учебное пособие, написанное А. К. Блиновым, М.В. Лебедевым, А.З. Черняком и др., дает всесторонний обзор эволюции одного из наиболее влиятельных направлений современной философии, в центре которого находится анализ языка как ключ к философскому исследованию соотношения мышления и реальности, основных концепций и проблем, в том числе имеющих отношение и к эстетике, его современного состояния, возможностей диалога с феноменологией и герменевтикой. 4. Пассмор Дж. Современные философы. М., 2002. Исследование, в первую очередь ориентированное на прояснение аналитической позиции в отношении проблем лингвистической философии, а также вписывающее ее в широкий контекст мысли XX века.
Темы семинарских занятий 1. Эстетическая проблематика в структуре аналитической философии. 2. Эстетические идеи логических позитивистов. 3. Проблемы логического анализа языка искусства. 4. Н. Гудмен о языках искусства и возможных мирах. 5. Философия икусства А. Данто. 6. Коммуникация и эстетика в философии Р. Рорти. Темы курсовых работ 1. «Лингвистический поворот» в философии и его отражение в эстетике. 2. Эстетика и философия языка в XX веке. 3. Эстетика и философия науки (специфика влияния аналитической традиции). 4. Язык, коммуникация и искусство. 5. Логический анализ языка искусства. 6. Дж. Серль о проблеме художественного дискурса. 7. Институционализм в американской философии искусства. 8. А. Данто: проблема определения искусства. 9. Языки искусства и проблема возможных миров. 10. Эстетика и релятивизация мышления в XX веке. 11. Искусство, релятивизм и проблемы либерального общества в философской концепции Р. Рорти. 12. Р. Рорти: от аналитики к постструктурализму.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме От аналитики к постструктурализму. Движение ко всеобщей эстетизации.:

  1. От аналитики к постструктурализму. Движение ко всеобщей эстетизации.