<<
>>

Глава 7 ЭСТЕТИКА КАНТА: ОТ МЕТАФИЗИКИ КРАСОТЫ К АНАЛИТИКЕ ВКУСА

Эстетика Иммануила Канта (1724-1804) занимает в истории эстетической мысли особое положение, поскольку она, подвергая критическому переосмыслению эстетические взгляды эпохи Просвещения, по существу, определила перспективу формирования современной эстетической теории.
В течение двух последних столетий разработка эстетических проблем велась в пространстве, заданном системой координат философской аналитики Канта, или была более или менее явно опосредована интерпретацией кантовской эстетики. Обоснование эстетики в системе философии. Философская проблематика оказалась в поле пристального внимания Канта после его многолетних занятий естественными науками и чтения лекций в университете Кенигсберга по математике, механике, физике, географии, антропологии, логике. Пгавный труд, написанный в этот период и принесший ему научное признание, — «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755), где была сформулирована гипотеза о происхождении Солнечной системы, получившая затем математическое обоснование у Лапласа. С позиции своей «теории неба» Кант впервые высказал предположение о существовании за Сатурном других неизвестных тогда планет, и позднее, действительно, были открыты Уран, Нептун и Плутон. Не случайно первым фундаментальным вопросом, побудившим Канта к философскому исследованию, стала проблема достоверности научного знания, иначе говоря, соответствует ли самой природе математическая модель ее описания. Причисляя себя в области естествознания к традиции Декарта, Кант, однако, не мог разделить убежденности своего предшественника в «правдивости Бога», исключающей сомнение в абсолютной истинности научной картины мира, более того — порождающей проблему возможности самого заблуждения. Противоположный Декарту — скептический взгляд на науку был выдвинут Юмом, и Кант, по его собственным словам, был благодарен английскому философу за то, что тот пробудил его от «догматического сна».
Кантовская постановка вопроса о том, как возможно познание человеком мира, предполагала, прежде всего, кардинальное изменение точки зрения на философское исследование, которое получило в истории философии название «коперниканский переворот» как поворот от метафизики объекта к теории субъекта: какой должна быть способность субъекта, чтобы предметы объективного мира могли согласовываться с ней? Анализ этой способности был проведен Кантом в «Критике чистого разума» (1781), положившей основание новому, «критическому» периоду его деятельности. Новизна кантовского подхода к проблеме познаваемости мира выражалась также в постановке задачи преодолеть ограниченность строго рационалистической методологии исследования, разработанной Декартом, и последовательно эмпирического метода, примененного Юмом. По примеру Лейбница философская методология Канта была ориентирована на синтез рационализма и эмпиризма, который был обозначен теперь как трансцендентальный метод, противопоставляемый в качестве критического любой разновидности догматики. Суть его заключалась в установлении узловых проблем, на которые выходили противоречивые концепции, углублении этих проблем до истока, реальная сложность которого обусловливала исключающие друг друга точки зрения, и в рассмотрении последних в качестве имманентных тенденций решения поставленных вопросов внутри общей и единой теории. Общепризнанной заслугой Канта в критическом анализе «чистого» (теоретического) разума является обоснование им активности субъекта в процессе познания. Сознание человека впервые рассматривалось как деятельность, конструирующая предметы и отношения между ними, в результате которой возникает мир феноменов — картина реальности, замещающая для человека мир, как он существует сам по себе (an sich) — ноуменальный мир (и в этом близость Канта позиции Юма). В то же время феномен, по Канту, в отличие от Юма, не является чисто субъективным содержанием сознания, потому что полученное знание допускает его практическое использование (и это означает возможность научной истины, провозглашаемой Декартом).
Кант, таким образом, по-новому ставит проблему существа истинного знания. Достоверность научного знания обеспечивается, с одной стороны, опорой на чувственное восприятие, а с другой — конструктивной деятельностью мышления по оформлению опыта в системе понятий. Согласно Канту, без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, без рассудка ни один не был бы мыслим. Мысли без содержания пусты, наглядные представления без понятий слепы. Обе способности не могут замещать друг друга, из их соединения возникает знание, причем осуществляется оно особой познавательной способностью — воображением как «исключительной» способностью синтеза содержания сознания. Иными словами, знание трактуется Кантом как синтез чувственности и рассудка в деятельности воображения и возникает как единое предметно-понятийное знание. Оно предстает, таким образом, в «синтетических суждениях априори» и объясняет возможность согласованности предметов созерцания с их логико-математическим описанием. Отавный вывод, к которому пришел Кант в результате «Критики чистого разума» и который глубоко его удовлетворял как ученого,— обоснование возможности математического естествознания. Но точка зрения Канта отличалась от позиции Декарта тем, что научное знание у него необходимо предполагает соответствующее понятиям рассудка эмпирическое основание, за отсутствием которого возможно выдвижение логически равно доказательных противоположных утверждений, названных Кантом антиномиями чистого разума. К ним относились, в том числе, положения о том, что мир бесконечен в пространстве и времени и что он имеет начало во времени и ограничен в пространстве; о том, что миру принадлежит как его причина безусловно необходимое существо и что нет никакого абсолютно необходимого существа как причины мира... Человек, по Канту, никогда не будет иметь достаточного опыта для достоверного рационального осмысления этих проблем, поэтому «чистый» разум должен осознать пределы своих познавательных возможностей и не выходить за них, если он хочет оставаться в границах строгой науки.
Отчего же человек ставит перед собой задачу, решение которой лежит за пределами возможностей теоретического познания? Оттого, заключает Кант, что человек является не только субъектом познания, он принадлежит также миру, как тот существует сам по себе, и человек стремится осознать свое место в нем. Согласно Канту, оттого что мир познается, существование человека еще не приобретает ценности... Способность осмысления человеком целей своего существования, своего стремления к реализации в поступках, определения принципов своего поведения по отношению к другим людям Кант называет практическим разумом. Его философскому исследованию и посвящается второй фундаментальный труд — «Критика практического разума» (1788). Практический разум имеет своим предметом не внешний мир, а желания человека, в которых проявляется его собственное бытие и которым он придает позитивную направленность: формулирует нравственные мотивы поведения — максимы доброй воли. Как и чистый разум, практический разум является творческой деятельностью субъекта, но так же результатом ее не становится произвол, поскольку мотивам поступка сообщается общезначимость, и он обретает тем самым характер морального закона — императива доброй воли, т. е. долга. Известная формулировка этики Канта гласит: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла стать во всякое время принципом для всеобщего законодательства». Смыслом морального законодательства является творение добра, отношение к человеку только как цели самой по себе, и никогда — как средству для какой-либо внешней цели, даже для Бога. Нравственный императив лишен наглядности, умопостигаем, в нем проявляет себя автономия (самозаконность) доброй воли по отношению к природной необходимости. Иначе говоря, нравственность предстает собственной сферой свободы, отличной от природы с ее необходимостью. Она не имеет «естественного» основания, но именно поэтому полагает возможность духовного обоснования — восхождения к идее Бога. Этим выводом Кант впервые в истории философии так же «коперникански» переосмысляет соотношение морали и религии: не религиозная вера рассматривается у него как основа нравственных принципов (они обладают автономией!), а Бог является необходимой моральной гипотезой.
Теоретически доказать существование Бога, как это следует из анализа Кантом антиномий чистого разума, невозможно, и в качестве гипотезы понятие Бога может выполнять лишь регулятивную, но не конститутивную функцию как в морали, так и в познании, т.е. не может определять содержания ни того, ни другого. Таким образом, «Критика чистого разума» и «Критика практического разума» привели Канта к своеобразной дуалистической модели субъекта, основанной на двух разнородных способностях души — познания и желания, ориентированных на два противостоящие объекта — природы и свободы, что побудило философа к постановке третьей фунда ментальной проблемы: возможна ли связь между «звездным небом над головой» и «нравственным законом в груди». Канта занимал чисто теоретический вопрос, как возможна связь между разнородными способностями познания и желания и соответственно между двумя противостоящими сферами человеческого опыта — феноменальным миром природной необходимости, конструируемым предметно-понятийной деятельностью рассудка, и ноуменальным миром нравственной свободы, конституируемым в императивах разума; связь, без которой «Критика чистого разума» и «Критика практического разума» не представляли системы философии. Анализу способности, которая могла бы осуществлять связь между рассудком и разумом, посвящена «Критика способности суждения» (1790). Согласно Канту, «способность суждения вообще есть способность мыслить особенное, подчиненное общему»*. Она осуществляется в двух вариантах — как определяющее и как рефлектирующее суждение. Определяющая способность суждения устанавливает соподчинение уже определенных понятий, и закон ее действия предначертан ей a priori рассудком. «Следовательно, для того чтобы иметь возможность особенное в природе подчинить общему, ей самой не нужно придумывать закон» [Кант, с. 156]. Таков же способ действия определяющей способности суждения и при соподчинении нравственных идей — априорных конститутивных императивов и максим разума. «Ее принципы в системе чистой философии не должны составлять особой части между теоретической и практической философией, а в случае необходимости могут примыкать то к той, то к другой из них» [Кант, с.
178]. По Канту, служить «мостом» между ними определяющая способность не может. Иное дело — рефлектирующая способность суждения. Уже по своему существу — reflex — она заключает в себе возможность самодвижения: отталкиваться от данного понятия и присоединять к нему новое, обусловленное предыдущим (отражать), которое, в свою очередь, отрицается следующим (отражать отражение) и т.д. Она способна поэтому продолжать свою деятельность из самой себя бесконечно и представляет непрерывную вереницу опосредованных друг другом чувственно-понятийных предметов, которая имеет своим истоком эмпирическое представление, но в беспредельной перспективе теряет наглядность и превращается в некий абстракт. Эта своеобразная «математическая 305 точка», к которой устремлена рефлексия, есть императив разума, имеющий собственную область — нравственную волю субъекта, и предстает для рефлектирующего суждения как конечная цель его движения. «Здесь возникает понятие некоторой целесообразности природы,— заключает Кант,— и притом как специфическое понятие рефлектирующей способности суждения» [Кант, с. 120], которую Кант называет поэтому также телеологической способностью суждения. Следует отметить, что трансцендентальное понятие целесообразности природы у Канта принципиально отличается от его традиционной трактовки религиозной телеологией: оно «не есть ни понятие природы, ни понятие свободы, так как оно ничего не приписывает объекту (природе), а только дает представление о том единственном способе, каким мы должны пользоваться, имея в виду полную связь опыта» [Кант, с. 183]. Телеологическая рефлексия должна соотнести рассудок с разумом, чтобы представить природу, «как если бы» она имела цели, объективно их не имея, чтобы целостно осмыслить духовное бытие человека как субъекта свободы в природном мире. Придя к выводу о необходимости включения телеологии в систему философских критик, Кант оказался перед вопросом о том, на какой способности души основана телеологическая рефлексия, подобно тому, как рассудок основывается на способности познания, а разум — на способности желания. Поскольку рефлектирующее суждение должно координировать разнородные способности рассудка и разума, оно не может заимствовать для себя принципов ни у одного из них, а должно само дать их себе как закон. Согласно Канту, необходимо предположить, что способствует переходу «от области понятий природы к области понятий свободы чувство удовольствия или неудовольствия, которое в своем логическом применении (в телеологии.— Г. А.) делает возможным переход от рассудка к разуму» [Кант, с. 177]. Рефлектирующее суждение, основанное на чувстве удовольствия, Кант в традиции эмпирической эстетики, под влиянием которой начинали складываться его эстетические воззрения, называет эстетическим. Когда промежуточная способность между способностями познания и желания была определена как способность удовольствия и тем самым установлено основание для первоначального чувственного (эстетического) и последующего логического (телеологического) суждения, Кант приходит к необходимости предварить «Критику телеологической способности суждения» «Критикой эстетической способности суждения». Обе «Критики» вместе и составили «Критику способности суждения» как связующее звено между «Критикой чистого разума» и «Критикой практического разума». По собственному признанию философа, он вышел на эстетическую проблематику, «отправляясь не от искусства и даже не от вопросов эстетики в собственном смысле, а от стремления довести до совершенной полноты всю систему способностей человеческой души, определить их отношения и связь» [Кант, с. 11]. Так из потребности завершить систему критической философии Кант вышел к проблеме систематического обоснования эстетики, ставшего важнейшим вкладом философа в историю эстетической мысли, а в фокусе исследования оказалась проблема связи и отличия эстетической сферы от предметности науки и морали.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Глава 7 ЭСТЕТИКА КАНТА: ОТ МЕТАФИЗИКИ КРАСОТЫ К АНАЛИТИКЕ ВКУСА:

  1. ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
  2. Глава 7 ЭСТЕТИКА КАНТА: ОТ МЕТАФИЗИКИ КРАСОТЫ К АНАЛИТИКЕ ВКУСА
  3. Глава 16 ПОЗИТИВИЗМ: ИСКУССТВО КАК ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ОПЫТ