<<
>>

Определение прекрасного у Платона.

В своих диалогах Платон часто и с охотой говорит о красоте и много внимания уделяет ее определению. Рассуждения о красоте и различные подходы к определению ее проявлений можно найти во многих диалогах, таких как «Федр», «Филеб», «Государство».
Один из ранних диалогов, «Гйппий Больший», полностью посвящен анализу понятия красоты, и здесь Платон уже делает вывод: красота не может сводиться к красоте отдельных предметов, но во всех прекрасных предметах проявляется нечто общее. Однако что есть это общее, еще остается неопределенным. Безусловно, вершиной рассуждений о красоте является диалог «Пир». В нем красота оказывается напрямую связана с любовью, страстным стремлением — в том числе, с философией как любовью к мудрости. Сразу становится ясным, что понимание и красоты, и любви у Платона очень специфично. Красота не является для него побочным или сопутствующим свойством самой любви или ее предмета. Она отражает самую его сущность. А любовь — что окончательно утверждается в речи Сократа, завершающей мерный ряд речей о любви,— не является любовью к единичному (хотя и это присутствует у Платона в речи Аристофана, рассказывающего знаменитый миф об ищущих друг друга половинках). Любовь как безрассудное, бессознательное влечение также отвергается Платоном. Любовь — это любовь к совершенному,— самому по себе, или же обнаруженному в индивидуальном,— но не к индивидуальному как таковому. Концентрироваться не только на одном прекрасном теле, но даже на одной прекрасной душе или на одной из прекрасных наук, любовь не имеет права. Хорошо хранить верность другу, но любовь не может обрести в единичном своего истинного предмета и должна продолжать стремление к нему, пока не достигнет своего предела. В речи Сократа из «Пира» Платон со стремительной быстротой совершает переход в рассуждении от любви — к благу, от блага — к бессмертию, а от бессмертия — к красоте, тема которой в предыдущих речах проходила лишь вскользь.
Что же связывает для Платона эти понятия? Любовь определяется как стремление не просто к какому-либо предмету, но к предмету, представляющему собой некое благо, т.е. любовь — это стремление к благу. И не просто к благу, но к вечному обладанию благом. Любовь — это всегда стремление также и к бессмертию. И красота оказывается тем необходимым условием, без которого не может быть достигнуто это бесконечное постоянство в обладании благом. Если для смертного человека бессмертие оказывается достижимым только путем произведения на свет того, что переживет изменчивое тело (от произведения потомства на низшем уровне, до художественного творчества, военных подвигов, законодательных установлений и, наконец, философской мысли — на высшем), то родить и произвести на свет, по утверждению Платона, как тело, так и душа могут только в прекрасном — в присутствии же безобразного и тело, и душа мрачнеют и сжимаются и не могут произвести на свет должное потомство. Безобразие препятствует рождению — а значит, и бессмертию. И это неудивительно — ведь в безобразии для Платона, как и для всей античной традиции, нет главного условия бытия: порядка, гармонии. Безобразное непостоянно и случайно, оно есть результат отклонения от правила, дефекта формы, нарушения закономерности, а следовательно, является недостатком бытия, и безобразная вещь — вещь не вполне бытийствующая. Чтобы понять значение красоты в учении Платона, нужно обратиться к его взглядам на устройство бытия и действие познания, так как понятие красоты не просто является элементом платоновской системы, но ее всеохватывающим определением. Согласно Платону, мир обладает порядком благодаря вечным и неизменным идеальным первообразам, несовершенными копиями которых являются материальные вещи. Благодаря этим идеальным формам материальный мир существует как упорядоченный космос, а не как хаос. Благодаря им же мы способны познавать мир — узнавать подобные вещи, наблюдать сходства. На этом основана платоновская концепция знания как припоминания: мы уже видели чистые, незамутненные идеи — потому способны узнавать подобные им материальные вещи.
Скорее всего, рассуждение Платона и всей сократической школы должно было идти именно от свойства познания обобщать, подводить под единый род. Наше знание зависит от общего, в любом предмете мы знаем общее и не знаем индивидуального, того, что абсолютно отличает один предмет от других и не подводится ни под какое определение. Но поскольку основой истинного познания не могло бы быть нечто несуществующее (иначе познание было бы ложным), то это общее должно необходимым образом существовать — до всех единичных вещей. Таким образом Платон создает основу любой метафизической концепции, выявляющей внефизические основания физического мира. Именно в этом пункте Платон совершает тот мыслительный ход, который был воспринят европейской мыслью на тысячелетия и лишь в Новое время был подвергнут критике. Платон полагает, что знание в любом случае есть знание порядка и основания этого порядка находятся в самом бытии. В противном случае физический мир был бы полным хаосом — и этого хаоса нет благодаря существованию идей. Мы способны видеть порядок и не являемся бессмысленными существами потому, что наша душа причастна к миру идей. Склонность к видению порядка внутренне присуща нашему разуму потому, что он причастен миру порядка. А иногда наблюдаемое нами совпадение порядка вещей с этой нашей склонностью не может не вызывать в нас удовольствия и восхищения, особенно потому, что мы вовсе не имеем оснований ожидать от вещей этого совпадения (наша душа, закованная в материальное тело, едва ли могла бы рассчитывать на такой подарок в беспорядочной и грубой материи). Платон соотносит это удовольствие с понятием прекрасного. Красота в вещах, таким образом — напоминание об идее, понятие онтологическое, свидетельство подлинного бытия. Красота — это наибольшее соответствие идее, наилучшее ее подобие, а поскольку идея — это и есть сущность вещи, то красота — наибольшее соответствие сущности, т. е. совершенство. Идеи как идеальные формы сами по себе есть прекраснейшее (что было бы невозможно в новоевропейской традиции, где красота в конце концов была определена как только гувственноеявление идеи).
В качестве подлинной сущности вещей идеи представляют собой истину мира. Они — основания бытия, основания порядка в мире, они придают хаотической материи форму, создают космос из хаоса, они есть благо в высшем смысле слова: податель бытия. Значит, гем вещь больше походит на свою идею, т. е. гем она прекраснее — тем она ближе к истине и благу. Таким образом, красота — это неотъемлемый атрибут истины и блага, и красота, наблюдаемая в материальных вещах,— самый непосредственный путь к истинному познанию, истинное же познание — путь к Благу. Потому для Платона нет сомнений в близости любви к прекрасному и любви к мудрости (философии). Истинное познание может начинаться с восхищения прекрасными телами — ведь они напоминают идею, причем не просто какую-то идею вроде знаменитых «стельности» и «лошадности», послуживших предметом античной критики в адрес Платона, а наиважнейшую из идей, красоту как таковую, т. е. умозрительную и непревзойденную красоту истины самой по себе.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Определение прекрасного у Платона.:

  1. ЗНАЧЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОСТИ
  2. § 4. Платонизм и традиция всеединства
  3. § 1. Понятие модели мира
  4. ПЛАТОН - СОПЕРНИК ГОМЕРА
  5. ОЧЕРК ИСТОРИИ КИНИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
  6. КОСМОС ИСЛАМА
  7. 1 Красота и эстетические суждения о ней
  8. ЛЕКЦИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ
  9. § 5. Вопрос о выработке римскими юристами определений и общих положений
  10. Философский дискурс Платона
  11. Границы философского дискурса
  12. эпоха комментариев
  13. Самоопределение христианства как философии
  14. Высокий Ренессанс в Средней Италии
  15. Философия Платона
  16. ИДЕАЛИЗМ: ПОДХОДЫ К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЯ
  17. Платон и искусство.
  18. Определение прекрасного у Платона.