<<
>>

Порядок держателей авторитета.

Разумеется, икона представляет идеальную иерархию, тогда как в реальности нам предстает иерархия далеко не идеальная, сведенная к утверждению сакральной власти церкви, в которой без мудрствований видят Августинов град Божий.
«Неотмирное» происхождение града служит оправданием притязаниям не только на «духовную», но и на вполне земную власть. Тем не менее учреждающее саму иерархию представление о том, что власть приходит извне, остается основополагающим. Власть осуществляется и утверждается на всех уровнях — экономическом, социальном, политическом, идеологическом — и во всех сферах жизни именно как приходящая извне, делегируемая тем или иным держателям полномочий. Никто не выступает «от себя», но всякий — от имени высшей инстанции, никто — даже король, даже император — не собственник, но «временный пользователь». Никто не «автор», auctor, и как действующее лицо, и как учредитель, но, в конечном счете, действует и учреждает — живет — властью (auctoritas) одного Автора, сотворившего все, что существует. В Средние века все настолько зыбко, что идея властной вертикали, освященной свыше, представляется спасительной. И здесь нужно добавить еще одно существенное замечание: иерархическая вертикаль требует ритуально-церемониального узаконивания. Экономика, этика и политика «временного пользования», всякое средневековое установление зиждется на демонстративных жестах, на публигных церемониях и ритуалах, порождая своеобразную пронизанную символизмом эстетику жеста. Средневековый порядок из-за отсутствия не столько даже письменных обязательств — таковые были — сколько юридических гарантий их выполнения держится на гестном слове и сопровождающем его дачу публигном ритуале, нуждающемся в свидетелях клятвы. Таков «ом- маж» — церемония установления вассально-сеньориальных отношений. Будущий вассал вкладывал свои руки в руки будущего сеньора, клятва верности сопровождалась поцелуем, и отныне считалось, что они — hommes des mains et de bouche (букв, «люди рук и рта»).
Отношения могли быть расторгнуты, но их нельзя было вероломно нарушить, что случалось, естественно, сплошь и рядом. Но именно поэтому верность слову считалась главной добродетелью, а предательство — наихудшим грехом. Бог представлялся в образе справедливого сеньора, а дьявол, отец лжи,— в облике вероломного вассала. Распределяя наказания в Аду, Данте воспроизводит эту систему ценностей. Таковы же церемонии введения в должность, инаугурации и т.д., невозможные без лигного присутствия главных действующих лиц. Но всякий ритуал, включая светский, являет собой метафору священнодействия, только поэтому он имеет силу. Культура Средневековья — культура символигеского жеста и лигных отношений. Личный характер сохраняется и в отношении к вещам — утвари, предметам домашнего обихода, орудиям труда и войны, например, хорошо известном по средневековому эпосу отношении рыцаря к мечу, наделяемому именем. Изготовление и использование вещей, как, впрочем, и всякое более или менее важное действие, было в высшей степени ри- туализовано. Ритуален труд средневекового ремесленника, но не потому, что большая часть заказов, так или иначе, связана с церковью, а потому что, занимаясь своим ремеслом, ремесленник священнодействует... с великим тщанием украшая внутренние, иногда мельчайшие, поверхности собора, которые, никому, кроме Бога, видеть не суждено111. Средневековая культура — культура «ручная» не только потому, что в ней безусловно преобладает ручной труд, но еще и потому, что ей присущ некий универсальный символизм руки, прежде всего десницы Божией, благословляющего жеста, пальцев, сложенных для крещения, рук, вложенных в руки в ритуале «оммажа», руки, сжимающей меч или крест. Современное рукопожатие — реликт этого космического мироупорядочивающего жеста, подтверждавшего лигный характер отношений всех со всеми. Поступок или волевое решение, на которых зиждется христианство, не может не быть личным — хотя бы власть и приходила извне, ее узаконивает публичная процедура. Это определенная эстетика, эстетика, как сказано, неизбежно ритуально-сакральная, равно как и эстетика мира обратной перспективы.
Именно ритуальность и сакральность противопоставляют ее как античной эстетике формы, так и новоевропейской эстетике твор- гества и самовыражения. Разумеется, это очень общее определение средневековой эстетики не охватывает великого разнообразия не таких основополагающих, разного рода мелких «эстетик», существовавших в различное время в разных местах или в одном регионе одновременно, как например, в XII веке во Франции в клюнийских монастырях и в аббатстве Сен- Дени. В цистерцианской эстетике красива сама аскеза и, соответственно, прекрасны неукрашенные вещи, вещество — камень, дерево. Драгоценности, которыми украшает свою веру Бернард Клервоский — словесные. Аббату Сен-Дени тоже хорошо известно, каким замечательно красивым может быть легкое слово, но ему нравятся и другие драгоценности, а именно драгоценные камни, которые суть застывший свет (аббат читал Псевдо-Дионисия), и он украшает ими предметы культа, превращая само место богослужения, храм, в роскошную оправу для ритуала. Такова готика. Готический архитектор-конструктивист очищает стены от всего лишнего, вставляя в проемы витражи. Наряду с «ученой» и общепринятой эстетикой существует эстетика «низовая», народное творчество.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Порядок держателей авторитета.:

  1. Глава XI КТО ЭТОТ НАСЛЕДНИК? 106.
  2. 2.2. Кризис доверия большевикам
  3. 4.2. Продовольственная деятельность комбедов
  4. Часть восьмая
  5. Словарь терминов
  6. ФРАНКСКОЕ ГОСУДАРСТВО: МЕРОВИНГИ
  7. Глава9 МЕСТНИЧЕСТВО КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИИ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ
  8. Глава 8 Коммунизм против демократии
  9. Глава 16 ГУМАНИТАРНОЕ СОЗНАНИЕ: ИСТОРИЯ
  10. РОЛЬ ТРАДИЦИОННЫХ ИНСТИТУТОВ ВЛАСТИ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ НИГЕРИИ
  11. ТЕОРИЯ РИТУАЛА В ТРУДАХ ВИКТОРА ТЭРНЕРА
  12. Формализация — точное определение
  13. Угреждение традиции.
  14. Мир средневекового геловека, даже неграмотного — мир Книги.
  15. Порядок держателей авторитета.
  16. «Полёт к Волге»
  17. 5.3. Дискуссия