<<
>>

Постмарксистская эстетика 90-х годов. Синергетигеская парадигма в эстетике.

Заметные перемены, происходившие в нашем обществе в последние десятилетия XX века, отразились и на смене парадигм в эстетике. Одним из ее проявлений стало ощущение кризиса методологии тартуской школы семиотики.
Первым критическим выступлением не с позиций официальной марксистской эстетики (подобной критики было предостаточно в предшествовавшие годы), а со стороны бывшего участника самой этой школы, превратившегося в ее «диссидента», была статья Б.М. Гаспарова «Тартуская школа 60-х годов как семиотический феномен», опубликованная в 1989 году в Wiener Slavistischer Almanach *. Автор статьи достаточно четко сформулировал основные методологические принципы анализируемого им феномена, но сделал это так, чтобы подвести читателя к выводу о том, что структурно-семиотическая методология не имеет перспектив. Связывая методологию структурного анализа феноменов культуры с принципами разделения коммуникативной сферы на язык и речь, разработанными Ф. Соссюром, Гаспаров показывает, как участники Тартуской школы увлеклись идеей выявления стоящей за каждым явлением культуры, интерпретируемым ими как текст, некой абстрактной структуры, несущей в себе код, задающий правила построения всех текстов той культурной сферы, на которую они распространяются. По мнению автора статьи, с одной стороны, это давало возможность выявить строение и правила функционирования многих сложных явлений (текстов) культуры, включая художественные тексты (подробнее см. главу 19 «От “формальной школы” к структурному анализу текста»). Но с другой — создавало уверенность в возможности привести хаос эмпирического мира в «упорядоченный космос», свести всю многосложную явленность культуры в единую систему: «Идеальное единство всей получаемой картины и в то же время идеальная ее закрытость, намеренное отстранение от внесистемной открытости и неоднородности мира и от эмпирической научной традиции как внеположного хаоса — таковы были черты этой семиотической утопии»721 722.
Острота постановки вопросов в статье Б. М. Гаспарова вызвала ответную реакцию как Ю. М. Лотмана, так и других участников семиотической школы. В разгоревшейся полемике отмечалось, что Гаспаров сгустил краски, изображая семиотическое сообщество как интеллектуальную элиту, изолированную от остальной научной жизни в стране. Замечено было также то, что он проводил параллель между «замкнутостью» семиотической школы с ее особым эзотерическим языком, непонятным для «непосвященных», и «закрытостью» применяемого ею структурного метода, позволяющего с помощью дедукции из исходных принципов объяснять любое явление искусства и культуры, отвлекаясь от его индивидуального своеобразия, условий функционирования, внешних связей и взаимодействий. Конечно, в этих утверждениях содержалась немалая доля передержек, ведь даже в самый апогей структурно-семиотических исследований на рубеже 60-70-х годов в работах Лотмана структура художественного текста рассматривалась на фоне культурного контекста его функционирования, а внутритекстовые связи соотносились с внетекстовыми. И все же выступление Гаспарова наряду с другими факторами повлияло на то, что методология структурного анализа в Тартуской школе и у самого Лотмана стала эволюционировать в сторону большей открытости и многосторонности. В работах начала 90-х годов1 признанный мэтр структурализма заявлял о невозможности объяснить реальные культурные процессы путем выведения их из одной только генеративной структуры. Он склонялся к признанию фактора случайности, нарушающего линейный ход причинно-следственных зависимостей, приветствовал введение положений нелинейной динамики и перенесение в гуманитарные науки идей синергетики, нашедшей развитие в естественно-научных трудах И. Пригожина и его школы. На огромном историко-литературном материале Лотман подробно показывал, как периоды плавного развития культуры сменяются взрывными, что на языке синергетики означает прохождение процессом точки бифуркации, когда равновесное состояние системы сменяется настолько неравновесным, что малейшая, непредусмотренная предыдущим развитием случайность может столкнуть систему на совершенно неожиданный путь дальнейшего движения.
В такие моменты особенно сильно возрастает роль субъективного, личностного фактора в развитии культуры. Такова была историческая ситуация, сложившаяся в России в петровское время, неоднократно возникавшая и позже, если вспомнить кризисные моменты с выбором власти в послепетровские десятилетия, катастрофы XX века вплоть до современности (надо учитывать, что эти работы Лотмана создавались в начале 90-х годов в ситуации неопределенности выбора Россией своего будущего). Тартуский исследователь культуры писал о том, что в моменты кульминации исторического напряжения, когда общество стоит на распутье дорог, вступление на одну из них окажется связанным с действием скрытого аттрактора, а не «законами истории», с помощью которых случайные повороты на историческом пути человечества возводились марксистской историографией в ранг безальтернативных. 723 724 Одним из основополагающих принципов синергетики как учения о саморазвитии систем является идея о направленности системы к самосовершенствованию. Этот принцип стал концептуальной основой модели развития мировой культуры в работах В. П. Бранского. Его труд «Искусство и философия» представил историю мировой культуры как действие закона дифференциации и интеграции идеалов в виде волнообразного движения трагикомизма. По мысли автора, трагическое чувство крушения идеалов преодолевается комизмом как антиидеалом. Волны трагикомизма выявляют состояние трагикомического хаоса (трагикомических контрастов), в недрах которого зарождается тенденция перехода к альтернативным интегративным идеалам, т.е. к новому структурированию (порядку), возникновению более сложных контрастов. Таким образом, в недрах трагикомического хаоса зарождается трагикомическая гармония как система контрастов и равновесий: «Диалектическая спираль, возникающая спонтанно в ходе смены поколений — превращение идеала в свою противоположность приводит к возникновению контраста, а синтез противоположных идеалов “уравновешивает” этот контраст, серия же витков спирали формирует иерархию контрастов и равновесий» *.
Бранский считает, что понятие «духовности» получает свое наиболее полное и глубокое выражение в законе дифференциации и интеграции идеалов. Именно этот закон «связывает природу духовности с проблемой взаимоотношения порядка и хаоса и, следовательно, порядка и свободы»725 726. Исследователь полагает, что в целом история мировой культуры движется в направлении к суператтрактору, которым являются абсолютное художественное произведение (как единство разума, устанавливающего порядок, и чувств, устремленных к хаосу) и сверхгеловек, обладающий абсолютным сопереживанием всех прошлых положительных и отрицательных эмоций, что создает возможность приблизиться к вершине развития эмоциональных способностей человека. Отсюда автор делает вывод, что абсолютная красота не привносится в мир извне, а является продуктом развития и самоорганизации самого мира. Идеи об объективных основаниях красоты, гармонии и совершенства, основанные на синергетических принципах, характерны и для других исследователей. Так, В. И. Самохвалова трактует красоту как «организацию, выравнивающую хаос», предлагает расширить сферу эстетики от области искусства до «сферы действия общих законов существования, обнаружения мира в его динамике», и трактует эсте- тигеское состояние как «достижение высшего равновесия, гармонизации человека и мира»*. Подобные взгляды содержатся и в книге Н.И. Киященко «Эстетика-философия-наука», в которой совершенство и гармония трактуются как объективные характеристики мира, а эстетические системы — как самые совершенные и упорядоченные727 728. Обращение к синергетике как методологии исследования саморазвивающихся сверхсложных систем не было данью моде, оно было вызвано потребностью нового уровня осмысления исторического развития культуры и искусства. Синергетические идеи в эстетике были широко представлены в работах М. С. Кагана, ставшего одним из лидеров введения методологических принципов и идей синергетики в эстетику и философию культуры. В монографиях «Эстетика как философская наука», «Философия культуры», «Введение в историю мировой культуры»729 Каган показал, как работает синергетическая методология в изучении истории культуры и искусства.
К концу 80-х годов он, будучи до этого приверженцем системного подхода, пришел к пониманию его ограниченности при исследовании закономерностей развития истории культуры и искусства, поскольку тот давал возможность рассматривать предмет только в аспекте синхронии, устойчивости структур. Стала очевидной недостаточность доминирования традиционного для марксизма детерминационного подхода, выявляющего лишь внешние причины изменения систем, что приводило к мысли об однолинейности и предопределенности развития из прошлого в настоящее, к абсолютизации всеобщности, необходимости, порядка и недооценке случайности, свободы, вариативности, а следовательно, к нивелированию индивидуального начала в историческом процессе, роли личности, лишенной такого ее неотъемлемого качества, как свобода выбора и творческое проектирование, без которых невозможно существование субъекта творчества, культуры, истории. Каган видел в синергетическом подходе путь к преодолению концептуального кризиса, который переживало отечественное гуманитарное знание после прекращения доминирования марксистской идеологической парадигмы. Он считал, что, сохраняя свойственное марксистской трактовке представление о закономерном и целостном характере исторического развития культуры и искусства, синергетика значительно расширяет горизонты понимания культурных процессов, давая возможность по- новому осмыслить происходящие процессы взаимодействия состояний порядка и хаоса в художественной культуре, эстетическом сознании, в развитии каждого вида и жанра искусства. Особое значение Каган придает осмыслению переходных стадий в процессе развития культуры и искусства: от первобытного синкретизма к трансформации мифологического сознания при становлении и утверждении традиционной культуры Запада и Востока, затем к личностно-креативной, инновационной модели культуры и, наконец, к смене модернистского индивидуализма и креативности современным тандемом постмодернизма и массовой культуры. По мысли автора, опираясь на такой анализ, возможно наметить очертания футурологического проекта будущего движения, избегая субъективных оценочных суждений.
С позиций этой методологии возможно также рассмотрение процессов не только глобально-исторического, но и более узкого масштаба, например, динамики развития художественного творчества и восприятия, развития морфологической системы искусства. Каган предлагает следующие основания исследования процессов развития культуры и искусства. Он обращает особое внимание на то, что духовная детерминация человеческой деятельности открывается в переходных состояниях от одного типа упорядоченности к другому, когда в состояниях дезорганизации (хаоса) открывается широкий спектр возможностей выбора траектории дальнейшего движения, что характеризует эти процессы как полилинейные. Анализ процессов развития истории предполагает выявление хроноструктуры процесса самоорганизации через соотношение дезорганизации и реорганизации; движение от укрепления порядка к его расшатыванию, вызреванию в хаосе новых системообразующих сил, а затем становление и утверждение нового гештальта. В состояниях резкого изменения исторической ситуации особую роль играют случайности и аттракторы (факторы притяжения), определяющие выбор оптимальной траектории преодоления хаоса и выход на новый уровень самоорганизации системы. Процесс развития культуры и искусства осуществляется таким образом, что уходящие эпохи не исчезают, а продолжают участвовать в той или иной степени в развитии последующих эпох культуры — так обнаруживается нелинейность развития. Развитие художественной культуры — это непрерывный, спонтанный и интуитивный поиск оптимального пути развития, который всегда внутри себя предполагает поливариантность. Таким образом, синергетика позволяет понять, что гарантией развития является закономерная связь настоящего не только с прошлым, но и с будущим (аттрактором для процессов), а генетический вектор истории дополняется прогностическим, который открывает имманентные тенденции саморазвития, способствующие превращению прошлого в настоящее, а настоящего в будущее. Следовательно, и этот вывод, сделанный М. С. Каганом, очень важен для эстетики: развитие культуры — следствие внутренней детерминации процесса, т. е. саморазвития, а это значит, что принципы периодизации истории культуры и искусства должны быть основаны на внутренних, а не внешних качествах процесса. Таким образом, развитие предстает как внутренне мотивированный и целенаправленный процесс. При этом следует понимать, что прогноз носит вероятностный характер, он правомерен только в макромасштабе исторического процесса, кроме того, прогнозировать можно только общие тенденции, а не конкретные проявления процесса. В книге «Эстетика как философская наука» Каган дает синергетическое описание общих черт исторического развития художественной культуры в системе культуры. Современную стадию развития культуры и искусства Каган трактует как постепенное вызревание тенденции преодоления хаоса из контрастов элитарной и массовой культуры, индивидуализма и конформизма, эстетизма и китча через ироничное преодоление традиционализма и модернизма, игру, стилизацию, соотнесенность различных культурных кодов на пути к плюралистической полифонии, многоуравневому диалогу как аттрактору современного состояния культуры. Ученый подчеркивает особую роль искусства как самосознания культуры, воплощающего образ нового преодоления культурных разрывов. На смену идеям об однонаправленности, финальное™ истории или концепции замкнутых локальных цивилизаций Каган предлагает новое видение диалектической взаимосвязи единства историко-культурного процесса и его конкретных форм. Такие выводы стали существенным шагом вперед по сравнению с марксистской концепцией внешне детерминированного и однолинейного развития культуры и искусства. Синергетический подход к проблеме исторической динамики искусства и культуры наметил переход к новой парадигме полифонического понимания исторического развития, которая получила свое продолжение в исследованиях XXI века. Использованию методов синергетики в гуманитарных науках, в том числе в эстетике, посвящен ряд статей в книжной серии «Синергетическая парадигма»1. Лавинообразный рост работ в этой области сделал актуальным создание новой серии: «Синергетика в гуманитарных науках». В этой серии вышло несколько книг, имеющих непосредственное отношение к эстетике730 731.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Постмарксистская эстетика 90-х годов. Синергетигеская парадигма в эстетике.:

  1. Постмарксистская эстетика 90-х годов. Синергетигеская парадигма в эстетике.