<<
>>

Софисты: логика и риторика. Новая концепция искусства.

Но греческая логика, одна из самых мощных сторон греческой мысли, вела не только к этому достаточно простому, хотя и почти абсурдному выводу. Анализ понятий вел и к более неоднозначным, а часто и вовсе запутанным выводам.
Эту сторону греческого мышления в полном блеске представило развернувшееся в V в. движение софистов. Оно отнюдь не может рассматриваться как случайный всплеск или отклонение в греческой традиции. Софистика характеризует эту традицию с одной из главных сторон — со стороны беспокойства мышления, сомнения, которое лежит в основе рефлексии, в основе пытливого исследования себя и мира и не подчиняется никаким непроверенным правилам и законам. Софистика не была философской школой, объединенной некой общей концепцией. Это было движение, идущее сразу со всех концов греческого мира, развивающееся среди мыслителей, совершенно независимых друг от друга, обладающих самыми разными взглядами на мир, часто исключающими друг друга убеждениями в области этики и политики. Их объединяло лишь одно общее отношение к процессу познания и сходная методологическая позиция, настолько широкая, что под определение «софиста» для современников попадали и философы, сами активно себя этому движению противопоставлявшие, как, например, Сократ. И не Сократа, а софиста Протагора античный историк философии Диоген Лаэрций называет создателем диалектической «сократической» беседы. Софистика была естественной ступенью в развитии греческой мысли в целом. Эта мысль породила такое разнообразие школ и учений, доходящих в своих концепциях до противоположности, что вопрос о методологии познания стал закономерным. Софисты «спустили» интерес греческой философии с небес на землю, обратили его к геловеку, живущему в реальном мире и в конкретном обществе, а логику как признанный метод познания довели до такой степени утонченности, что она сама выявила свои границы и из прямого пути к истине превратилась в сложный инструмент общения и искусства спора.
Софисты впервые обратили внимание на связь логического смысла с языком. Посредством построения своих знаменитых «софизмов» — сбивающих с толку доказательств — они выявили неоднознагностъ естественного словоупотребления. У этого анализа языковых возможностей было, по меньшей мере, две цели. С одной стороны, зная психологию (а к ней софисты испытывали большой интерес), его можно было применять для умелого ведения конкретных споров, судебных тяжб, в дипломатии и политике — т. е. как инструмент убеждения, часто путем обмана. С другой стороны, это исследование имело большой теоретический смысл: оно впервые показало ограничение логических способностей человека средствами языка, который сам является достаточно неоднородным и произвольным, а стало быть, не может быть надежным инструментом в движении к истине как таковой. Протагор, говоривший, что геловек — мера всех вещей, подмечал произвольность грамматических форм, изучал их происхождение и впервые предложил нечто подобное программе усовершенствования языка (к чему логическая философия еще раз обратилась уже в начале XX в.). Одним из важнейших предметов интереса софистов, обучение которому они считали крайне существенным и за преподавание которого им готовы были платить большие деньги богатые люди, стремившиеся к успеху в общественной и политической карьере, они считали риторику и ораторское искусство. Именно эти умения, в конечном счете, являлись главным орудием в любом споре, поскольку побеждает не тот, на чьей стороне истина, а тот, кто лучше и убедительнее доказывает. Что же до истины — она лишь относительна. Если есть абсолютная истина — она не имеет отношения к спору, где сталкиваются только ее разные стороны, разные понимания, разные позиции. Для софистов как истина, так и добро, и красота относительны, имеют психологический, политический, прагматический смыслы. Действительное существование вещей и «истину как таковую» они признают непознаваемыми. Риторическая красота речи, как и ее логическая убедительность, согласно мнению софистов,— важное психологическое условие для признания ее тезисов, ее смысла.
Софистическое исследование риторики, грамматики и логики важно для эстетики тем, что оно ставит вопрос об относительной зависимости содержания высказывания от его формы, ведь тем самым впервые совершается важнейшая эстетическая процедура: форма отделяется от содержания, рассматривается как нечто имеющее собственную значимость. Но, подчеркивая значимость формы, софисты тем самым подчеркивают и независимость содержания. Смысл выражается в определенной форме, в определенной знаковой конструкции — но выражение может и не быть удачным. Можно плохо — некрасиво, неубедительно — сказать. Словесное, материальное воплощение может оказаться неудачным, искаженным выражением содержания. Это предполагает, что само содержание постепенно приобретает черты идеальности. Создаются условия для философского разрыва материального и идеального миров, произошедшего на исходе софистического движения в философии Сократа и Платона. Но софистам интересна другая сторона вопроса. При предположении полной непознаваемости и относительности истины, логическое доказательство превращается в своего рода искусство, причем в очень специфическом понимании, особенно характерном для поздней античности: искусство как набор технигеских приемов, позволяющих осознанно и умело сконструировать свой предмет по правилам. Это искусство, понятое как рациональное умение, которое только разумность избавляет от ремесленного характера, а не искусство как боговдохновенное творчество. Поэтому впоследствии Платон критикует саму софистику как искусство, а также критикует и искусство в целом. Критика искусства неслучайна, так как и сами художники осознавали этот разрыв формальной и содержательной сторон своей деятельности. Для греческой культуры подобное осознание имело два последствия: с одной стороны, нарастала тенденция к постепенной формализации произведений искусства, которая начала сказываться в искусстве эпохи эллинизма и сделала его почти формалистической игрой в поздней Римской империи. Но с другой стороны, это было рождением искусства в собственном смысле слова, искусства, отделенного от непосредственной понятийной, смысловой, и особенно культовой, религиозной значимости, искусства, предназначенного лишь для эстетигеского созерцания.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Софисты: логика и риторика. Новая концепция искусства.:

  1. Стратегии перевода
  2. ОТ АНТИЧНОСТИ ДО эпохи ПРОСВЕЩЕ НИЯ)
  3. ОЧЕРК ИСТОРИИ КИНИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ
  4. 13.1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА: ГОРИЗОНТЫ НОВОЙ ЛОГИКИ
  5. ФИЛОСОФИЯ АНТИЧНОСТИ
  6. В. И. Павлюкевич ЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА МЫШЛЕНИЯ
  7. СРЕДСТВО СКРЫВАТЬ МЫСЛИ
  8. 2.4. Понимание коммуникации в различных парадигмах (концепция Р. Крейга)
  9. Г ерменевтика как одна из ведущих когнитивных практик
  10. § 6. Философские предпосылки формирования идеализма. Пифагорейцы, Анаксагор, софисты, Сократ
  11. § 1. Предыстория социально-гуманитарных наук
  12. Софисты: логика и риторика. Новая концепция искусства.
  13. § 1. Основные этапы развития западноевропейской риторики
  14. Литература
  15. ВВЕДЕНИЕ [К КНИГЕ ЖАКА-ФРАНСУА ЛИОТАРА «ПОСТМОДЕРНИСТСКОЕ СОСТОЯНИЕ: ДОКЛАД О ЗНАНИИ»]