<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Логика нашего теоретического рассуждения привела к необходимости выхода за традиционные пределы эстетики. Сам масштаб поставленных вопросов обязывает смотреть на эстетическую проблематику с точек зрения различных дисциплин и различных логик.

Главным предметом всего исследования оставался концепт чувственности и его трансформации, в зависимости от вписанности в ту или иную парадигму. В первой главе были определены причины появления интереса к этому концепту и контексты, в которых он используется. Основываясь на теориях Э.Диссанайк и Л. Ферри, мы определили, что концепт чувственности преимущественно выдвигается в качестве попытки разрешить конфликт между частным и общим, индивидуальным и коллективным. Была проанализирована скрытая, но имплицитно присущая этому концепту, установка на непоколебимую ценность индивидуальности, то есть на ценность субъекта, основывающегося на своем частном, внутреннем пространстве. Эта изначальная установка определяет роль чувственности в эстетическом пространстве, как роль неискажающего посредника между внутренним и внешним, примиряющего индивидуальное и коллективное. Определив контекст проблематики чувственности в современной эстетике, мы поставили под вопрос возможность разрешения конфликта общего и частного через концепт чувственности.

По нашему мнению, интерес к концепту чувственности связан прежде всего с возрастающим значением частной сферы в современной культуре при одновременной девальвации мира внешнего, с утратой веры в то, что именно внешняя инстанция является опорой внутренней, а последняя, в свою очередь, есть не что иное, как ее отражение. Эпоха научной революции, и позже, просвещенческих идей переустройства общества, стала началом поиска субъектом опоры не во внешнем мире, а в своих собственных основаниях. Если раньше истинным и объективным считался мир идей (не подвластных изменению), то теперь истина приписывается самому процессу вопрошания.

Картезианское сомнение, как опорная точка субъективности, в своих предпосылках имеет эмансипацию субъекта, его независимость от внешней инстанции (от Бога). Следствием этого процесса является приписывание субъективному (внутреннему) миру характеристик аутентичности, истинности, непосредственности, независимости. На смену объективной универсальности приходит универсальность субъективная.

Концепт чувственности в этой перспективе действительно открывает определенные перспективы, так как чувственность, сама по себе, не будучи универсальной (ведь чувство по определению индивидуально), создает механизмы универсализации индивидуального переживания. Тем не менее, по нашему мнению, на этом перспективы такого взгляда заканчиваются, поскольку такая теория предполагает лишь поверхностную замену рациональной коммуникации - чувственной. Этот проект во многом напоминает идеи эпохи Просвещения, которые выстраивались вокруг идеалов совершенного общества, состоящего из автономных индивидов. Таким образом, отрицая интерпретацию чувственности, как недогматичную альтернативу рациональности, мы, тем не менее, не отрицаем важности самого контекста, в котором ведется эта полемика. Но чтобы найти выход из обозначенных проблем, мы по-другому расставляем акценты, поставив вопрос не о том, в какой мере чувственность может являться гарантом интимности, а значит подлинности, но о том, как меняется отношение дистанции (трансценденции и имманентности) с постановкой чувственности на место рациональности.

Исходя из этого, центральной проблемой второй главы стало соотношение внутреннего и внешнего, субъекта чувствующего и субъекта рационального. Сопоставив две парадигмы субъективности - деятельно рациональной и рецептивной, представленных позициями Ж-П.Сартра и М.Мерло-Понти, мы выдвинули гипотезу о том, что субъект рациональный - это активный субъект, индивидуальность, противопоставляющая себя внешней (трансцендентной) инстанции, в то время, как субъект чувствующий - это субъект скорее пассивный, границы которого по отношению к миру размыты.

Вместе с тем, признавая это противопоставление условным, так как оно не отражает суть противоречия, мы считаем более целесообразным разделить субъекта, противопоставляющего себя миру как трансцендентности, и субъекта, чьи границы с миром размыты. Во втором случае мир принимает на себя образ действия субъекта. Таким образом, мы попытались концептуализировать дистанцию. Если в первом случае субъект противопоставляет себя внешней инстанции, то во втором случае чистой внешней истанции не существует. Вместе с тем мы полагаем, что трансцендентная функция все-таки необходима; и если мы ее не выводим за границы субъекта, значит, мы должны определить, какое место она может занимать. Этому вопросу посвящен последний параграф второй главы, в котором мы подходим к проблеме в аспекте визуальности, обратившись к концепции образа.

Сравнительный анализ позиций Сартра и Мерло-Понти показал, что если в онтологии Сатра субъект, противопоставляющий себя миру, в образе полностью осуществляет свою субъективность, а воображаемое тем самым оказывается тотализирующей и при этом замкнутой системой, то статус образа, по Мерло- Понти, остается неясным.

С точки зрения феноменологии Сартра, субъект сознания полностью проявляет себя во взгляде, овеществляющем и присваивающем мир. Главной характеристикой сознания является его активность (направленность) по отношению к индифферентному миру. По Мерло-Понти, мир уже не является индифферентным, а субъект перестает быть активным. Тем не менее, феноменологию восприятия нельзя считать простым перенесением акцентов с активности на пассивность. Через феномен хиазма воспринимаемого- воспринимающего, Мерло-Понти показывает, что к этим двум категориям все не сводится, что остается некоторый остаток, невидимое, которое в полном смысле слова не принадлежит ни миру, ни субъекту.

Хотя Мерло-Понти отказывается от противопоставления внутреннего и внешнего, значит ли это, что трансцендентальности, как воплощения абсолютной инаковости, несовпадения с субъектом, не существует? На основе анализа его позиции мы установили, что он не просто переносит акцент с внутренней активности субъекта на внешнюю организованность и автономность мира.

Значимость идей Мерло-Понти, по нашему мнению, обусловлена тем, что он строит свою онтологию не на основе двух противоположных элементов, а открывает третий - независимый от них. Именно с этим третьим элементом мы связали функцию дистанции, или место трансценденции в недогматической онтологии субъекта. Продолжение этой логики рассуждений приводит к работам Ж.Лакана, в системе которого функцию трансцендентного исполняет третий элемент (объект а).

Таким образом, была обозначена точка расхождения нашего анализа с уже устоявшейся концепцией homo aestheticus как поиска связи между понятиями внутреннего и внешнего, с одной стороны, и проблематизации самого этого разделения - с другой.

В третьей главе вопросы соотношения частного и общего, субъективности и индивидуальности, места трансцендентального, рассмотрены на материале искусства. Если выводом второй главы стало то, что не только эстетические, но и общефилософские проблемы сводятся к новому пониманию образа, то в третьей главе предметом исследования стал вопрос о том, как и в связи с чем изменяется сам образ и к чему эти изменения приводят. Процесс радикальной трансформации визуальной сферы в ХХ веке мы назвали кризисом репрезентации в искусстве. Задачей исследования в этой главе была проверка гипотезы о том, что эстетику можно считать полем нахождения новой, неклассической субъективности. Подтверждением служит то, что новая образность несет в себе (вместе с новым способом репрезентации) новое место для трансцендентального, которое не является ни внутри - ни вне-положенным субъекту, что выявилось благодаря изменению, прежде всего, технической стороны создания образа.

В четвертой заключительной главе на основе этого концепта и, возвращаясь к вопросу о чувственности, выстраивается понимание эстетики, как метафизики, посредством которой можно по-новому артикулировать субъективность. Благодаря концепту разлада, введенному Ж.Рансьером, можно увидеть, что поле эстетического позволяет существовать одновременно единству и различию, общему и частному.

В этом смысле чувственность не как предмет, а как метод организации этого сложного пространства, можно считать основой эстетики. Вопрос же о статусе предмета в этом контексте теряет свою актуальность, так как основным условием существования эстетического поля является так называемый «аннулированный» или де-индивидуализированный субъект.

Несмотря на то, что центральная роль в наших рассуждениях отводится эстетике, в ряде случаев трудно разграничить, где выводы касаются политики, где - онтологии, а где - непосредственно художественной образности. Это свидетельствует о том, что, по-видимому, любая проблематика постмодерна не может быть рассмотрена средствами какого-либо одного дисциплинарного подхода - такое строгое разделение есть скорее наследие классической мысли.

Таким образом, в ходе исследования мы пришли к выводу, что фундаментальные вопросы современной эстетики выходят за рамки проблем, поставленных классической эстетикой, затрагивая общефилософские

онтологические аспекты субъективности. Анализ концепта чувственности, приводит к выводу о девальвации концепта индивидуальности, как самообоснованной субъективности, что ставит под вопрос и ценность частного пространства. В этом смысле эстетическая теория чувственности противостоит логике современности, ценности которой являются преимущественно ценностями частного порядка. Вместе с тем это противостояние может быть продуктивным как для эстетики, так и для философской мысли в целом. Наша точка зрения состоит в том, что новая трактовка концепта чувственности может быть положена в основу современной эстетики и открыть значительные перспективы для

философской мысли, если чувственность не замыкать в границах индивидуальности, поскольку индивидуальность, как выражение внутреннего пространства, не может считаться онтологической основой субъекта. Поэтому мы можем заключить, что концепт эстетической чувственности, рассмотренный в контексте проблем общего и частного, универсального и индивидуального, существенно раздвигает границы проблем обоснования новоевропейского субъекта, благодаря чему он может послужить базой построения неклассической эстетической теории.

<< | >>
Источник: АРТЕМЕНКО ТАТЬЯНА ЮРЬЕВНА. ПРОБЛЕМА ОСНОВАНИЙ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ЧУВСТВЕННОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ ФИЛОСОФИИ. 2014

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение
  11. с) Дизъюнктивное умозаключение
  12. III. Умозаключение
  13. III. Умозаключение
  14. § 3. Участие в гражданском судопроизводстве государственных органов, органов местного самоуправления для дачи заключения