<<
>>

Авукайя

Авукайя (Avukaya, Abukaya, Avokeya, Avokaiya, Avodia, у В. Юнкера — Abukaja), по современной классификации, относятся к той же группе, что и мади. Основная их часть живет между реками Мариди и Ей на юге Республики Судан, отдельные группы — в Заире.
Суданские авукайя разделяются на две группы — авукайя ойгига и авукайя ойзила (по поводу их названий и местоположения имеются различные, часто противоречивые сведения). Соседи авукайя: на севере — митту и мору, на востоке — ньянгбара, пёджулу, каква, на юге — келико, на западе — занде и бака; между двумя суданскими группами авукайя вклиниваются занде, мунду, бака. Сведений об авукайя очень мало, и невозможно составить более или 'менее подробное их описание. То, что известно, дает некоторое основание говорить, что их материальная культура не очень отличается от культуры мади. Занимались авукайя и земледелием, и скотоводством. По-вндимому, основной земледельческой культурой была дурра. Известно, что из зерен дурры не только готовили пищу, но и приготовляли вино [58, т. 1, с. 367J. Если судить по предметам из коллекции В. В. Юнкера, то, | вероятно, у авукайя была достаточно развита обработка же- I леза. | Про одежду известно, что мужчины носили небольшие ко- | жаные передники с железными украшениями, а женщины — пучки листьев, закрепляемых при помощи шнурка или ремешка. Сложных причесок не делали. Что касается украшений, то в основном это многочисленные железные браслеты на руках и ногах, шейные кольца, металлические кольца, вставляемые в отверстие в верхней губе (у женщин) и в ушные раковины, головные уборы с рогами антилоп. В. В. Юнкер упоминает о своеобразном головном украшении мужчин, состоявшем из пяти-семи тонких железных дисков (5 см в диаметре), которые закреплялись в волосах25 [58, т. 1, с. 365]^ Келико Келико (Keliko, у В. Юнкера — Kalika) входят в этнолингвистическую группу мору-мади. Живут они в о.круге Ей на юге Республики Суда«, на границе с Заиром.
Материальная культура келико в основных чертах не отли- I чается от культуры других народов, входящих в группу мору- мади. Они были скотоводами, занимались и земледелием. «Негры калика, особенно в южной полосе, ревностно обрабатывают поля 'И выращивают скот.. Продвигаясь вперед, мы часто- пересекали необозримые поля дурры, а следы скота свидетель-, ствовали ,о таком количестве его, ка.кого я еще ни в одной, из негрских областей не встречал... Эти районы представляли собой редкую картину мирного и зажиточного африканского бытия... Обширные возделанные поля, со стеблями в рост человека... огороды поменьше, засаженные разными сортами бобов, тыкв, бататов и т. п.; на покатых холмах — луга и пастбища, обрамленные узкой полосой пышной лесной растительности» [58, т. 1, с. 53). Эта цитата из книги В. В. Юнкера, так же как и собранная им коллекция предметов материальной культуры келико, представляется ценной, поскольку описания жизни не только келико, но и других народов этой группы чрезвычайно скудны. В. В. Юнкер посетил их еще тогда, когда на-ббги египетских солдат и суданских торговцев почти не затрагивала этот район. В дальнейшем нарисованная им 'идиллическая картина жизни келико претерпела весьма значительные изменения. Они потеряли брльшую .часть скота, их посевы были уничтожены, селения разрушены. По сообщению В. В. Юнкера, большая часть слоновой Кости, собираемой в области Макарака для египетского правительства, шла из районов келико и занде [58, т. 1, с. 374].! Это косвенно свидетельствует о том, что у келико наряду со скотоводством и земледелием существовала и довольно развитая охота на слонов, что естественно для народа, обитавшего в зоне саванн. По-видимому, в те времена здесь начинался обширный, тянущийся далеко на запад и юг район добычи слоновой 'кости. Наряду с традиционными для всего региона верховьев Нила единицами обмена, такими, как заготовки лезвий мотыг, наконечников копий и стрел, в ходу были связки разноцветных бус из Судана и Египта. По свидетельству В.
Юнкера, за один бивень платили два лезвия мотыг, до десяти медных браслетов и1 пару горстей стеклянных бус. Как можно судить на основании предметов коллекции,' ке- л'ико занимались гончарством, обработкой дерева и елоновЬй кости (возможно, не очень широко, ибо изделия грубы), пЛе- тёнием довольно высокого качества, изготовлением посуды '-из ТЫКВ. Мужские головные украшения из рогов, по-види-м'ому, сви> детельствуют о характерном и для других скотоводческих наро-дов особом отношении к скоту. Из сообщений В. Юнкера известно, что келико употребляли копья и стрелы с отравленными наконечниками, а для охраны охотничьих угодий ставили на тропинках или в траве на уровне груди человека отравленные остроконечные приспособления [58, т. 1, с. 341]. Митту Митту (Mittu, самоназвание W-etu) относят к этнолингвистической группе бонго-барма неклассифицированных языков Судана. Живут они в округе Румбек провинции Бахр-эль- Газаль Республики Судан. Численность их невелика, они сильна смешались с народами других групп. Во времена Г. Ш-вейн- фу.рта и В. Юнкера их было значительно больше. В. В. Юнкер, много путешествовавший по району расселения митту, говорит, что он, со.своей стороны, не может ничего прибавить к описаниям митту, сделанным Г. Швейнфуртом, и отмечает лишь 'их разорение и обнищание: «Не осталось ни зерновых запасов, ни обилия крупного рогатого скота и коз. Векили (наместники.— 3. П.) египетского правительства, солдаты 1И торговцы -безжалостно грабили население. Целые деревни вынуждены были -бежать под защиту султана азанде Мбио на юг, к племени лооба или к вождю абака Анзеа», [58, т. 1,-с. 439]. Следует заметить, что. Швейнфурт (в отличие от современной -классификации) относил митту к большой группе народов мади (вместе с мади, мади-.каджа, абака и луба) и описывал их культуру как единый комплекс. Он сообщал, что свою страну эти народы называют Моро, что их языки имеют только диалектные отличия и вое они могут понимать друг, друга, что в своих обычаях, в одежде и социальной организации они ближе'-всего к бонго и, «возможно, составляют переход в историческом развитии от бонго к ньям-ньям».
Он 'писал, что страна их'плодородна, что «так .же, -как и бонго, народы митту — прилежные земледельцы и производят в изобилии зерновые, клубневые, масличные и бобовые... Подобно соседям бонго, они не -знают других животных, .кроме коз, собак и .кур. У обоих народов породы одинаковы» [81, с. 210—212]. Из описания Г. Швейнфурта можно составить представление о внешнем виде, одежде, украшениях митту. Одежда женщин состояла из пуч-ка листьев, закрепленного при помощи шнура или ремешка; мужчины носили вокруг бедер шкуру. В качестве украшений служили многочисленные ручные и нужные браслеты из железа, шейные .кольца, колечки, бубен- чщси и подвески самых разнообразных форм из железа и меди, депрчки, кольца по краю ушной раковины и кварцевые втулки в.рерхней и нижней губах (у женщин). Мужчины в качестве ки Судан (в округе Тондж и южнее г. Вау), имеются отдельные поселения и в Западной Экваториальной провинции. Язык бонго родствен языкам бака, митту, балл, софи, ньямуса и др. Большинство бонго говорят также >на языках занде или динка. Бонго сильно пострадали от суданских работорговцев и торговцев слоновой «остью. В области их расселения располагались конечные пункты более или менее регулярных торговых путей (т. е. места сбыта предметов торговли), а также -пункты, откуда отправлялись нерегулярные караваны в богатые слоновой костью южные районы. Территория расселения бонго представляла собой террасу, слегка 'возвышавшуюся над наносными землями системы Бахр- эль-Газаля, и поэтому становилась пустыней в сухой сезон и болотом во время дождей. Поселения бонго — это разбросанные труппы хижин. Г. Швейнфурт писал, что до захвата суданскими торговцами «жили бонго, в противоположность другим народам области, в больших деревнях, которые 'были огорожены высоким частоколом наподобие современных зериб... Ныне редко живут рядом 'больше пяти-шести семей, так что едва ли эти немногочисленные хижины заслуживают названия небольших деревень» [81, с. 145]. Он сообщал, что обычно поселение располагалось вокруг большого дерева, тамаринда или фигового, и отмечал, что из всех соседних народов бонго больше всех заботились о постройке своих жилищ.
Хижины — круглые в плане, с конической соломенной крышей. В качестве строительного материала для стен хижины употреблялись прямые ветки, бамбук, крепкие травы, кора и взятая из термитников глина, которой хижина обмазывалась изнутри. Остовам плетеной стены обычно служили стволы дерева, а иногда-—связки бамбука. Нижнее кольцо каркаса крыши опиралось на них, но чаще — на развилки специальных | столбов, вкопанных у стен с .наружной стороны. Верхние концы > каркаса крыши связывались в пучок и расходились в разные j стороны. Каркас покрывался последовательными рядами тра- j вы, навязанной на веревку пучками, подобно бахроме. На вер- ; хуш-ке крыши травяное покрытие образовывало «сноп», окруженный торчащими концами жердей каркаса26. Детали каркаса крыши и сам каркас со стеной дома сцеплялись лыком или веревками из растительных волокон. Хижина была обычно 6—7 м в диаметре и столько же в высоту. Низкое входное отверстие позволяло проникать в хижину только ползком. Дверной проем закрывался циновкой из тростника, которая свободно двигалась между двумя столбами. Пол — глинобитный, хорошо утрамбованный. Постель — шкуры, реже — циновки, положенные на пол, в качестве изголовья служил толстый ствол без коры и сучков. Постель и изголовье—одни для всех, живущих в хижине. Вокруг хижины — очищенная и выровненная земля, на которой производилось большинство домашних -работ, здесь же толкли зерно -в ступах или мололи на зернотерках. Около каждой хижины находилось зернохранилище, тоже конической формы, устанавливаемое на более или менее высоких столбах, чтобы уберечь урожай от влаги, грызунов и термитов. Высота зернохранилища — 5—6 м. Стены плелись из расщепленного бамбука и изнутри обмазывались толстым слоем глины. Внутрь зернохранилища вела своеобразная лестница — ствол дерева с зарубками. Зернохранилища были разными по объему. Для небольших каркас конической крыши делали из бамбука, для более крупных — из жердей. Каркас крыши, как и у хижив, покрывали травой. Основным занятием бонго было земледелие.
Почву обрабатывали очень тщательно и мужчины, и женщины, дальнейший уход за посевами — обязанность женщин. Возделывали сорго, элевсину, кунжут, табак и пр. Г. Швейнфурт указывал, что бонго выращивали мало овощей, зато восполняли их дикорастущими клубнями, плодами и зеленью. Скота у бонго уже почти не было; они держали лишь небольшое количество овец и коз, а также кур. Как и соседние народы, бонго занимались охотой и рыбной ловлей, восполняя недостаток пищи животного происхождения. В сухой сезон большинство мужчин уходило на охоту и жило во временных хижинах. Охотились на антилоп разного вида буйволов, слонов, циветтавую кошку и др. Для охоты пользовалась отравленными копьями и стрелами, различными ловушками, западнями и загонами. Рыбная ловля практиковалась в начале и в конце дождливого сезона. Широко использовались запруды, сети и верши. Поскольку бонго населяли область, где почвы особенно богаты железом, у них издавна были известны плавка и обработка железа. Г. Швейнфурт писал: «Обладание этим металлом позволило им занять превосходство над динка. При огромной нехватке инструментов искусство бонго в кузнечном деле достигло большой высоты...'Применяя грубые механизмы — мехи и каменные молоты, которые изготовляются только .из круглого кремневого камня, реже из четырехгранной железной колоды с рукояткой,— на наковальне из гнейса или гранита, пользуясь только небольшим зубилом и примитивными щипцами из расщепленной свежесрезанной древесины, они изготовляют такие изделия, которые знатоки сравнивают по работе с лучшими английскими кузнечными изделиями. По окончания уборки урожая, в сезон дождей, начинаются занятия кузнечным ремеслом» [81, с. 146—147]. Плавильная печь бонго, по форме напоминающая колокольчик, делалась из глины. Высота ее была не более 150 см, внутри она имела три отделения. Верхнее и нижнее наполнялись древесным углем, среднее- смесью угля и руды. У основания делалось пять отверстий, в четыре вводились глиняные сопла мехов, а пятое служило для извлечения металла [80, табл. V]. Определенная часть железа предназначалась для торговли суеверными народами, с которыми бонго с давних времен имели'постоянные контакты. В торговлю железо поступало в трех видах: простой наконечник копья 30—60 см длины, грубо обработанное лезвие мотыги (плоская округленная пластинка 25^-30 см в диаметре, с короткой втулкой и якореобразным выступом сверху) и готовое лезвие мотыги, которое под названием «мелот» широко употреблялось в торговле в районах верховьев Нила и его притоков27. Все эти изделия использовались в качестве денег, и их нередко хранили в большом количестве. Ими оплачивали свадебные расхбды, их дарили и т. п. И при выплавке железа, и в кузнечном деле бонго употребляли мехи с глиняным корпусом и кожаной мембраной. Корпус по форме напоминал курительную трубку больших размеров, два таких корпуса вставляли узкими концами, обмазав их глиной, в общее глиняное сопло. Кузнецы-бонго изготовляли оружие, утварь, различные украшения и даже по требованию управляющих зерибами оковы и кандалы для невольников. Тонкой работой отличались на- к&нечники стрел и копий с многочисленными шипами и зубцами. Копья бонго, по мнению Г. Швейнфурта, легко различимы по их виду. По формам наконечников они разделяются на три группы: 1) обычный наконечник ланцетовидной формы: 2) стрелообразный наконечник с длинными шипами на цевье; 3) стрелообразный наконечник с длинными шипами и короткими1 тонкими зубьями, расположенными на цевье . симметричными рядами [81, с. 148]. Особые, колоссальных размеров наконечники .копий, которые уже во время путешествия Швейнфурта употреблялись лишь при охоте на буйволов и являлись предметом- роскоши, свидетельствуют о прежнем обилии1 слонов в районах расселения бонго. ' 1 - Искусной работой отличаются эллиптической' формы ножи со сложным насеченным орнаментом на' обоюдоостром ' лезвии28. На концах— небольшие стержни, служившие-для упора пальцев. Такие ножи употреблялись женщинами во всех хозяйственных* работах— для чистки клубней, разрезания'' тыкв я 'гг. п. Небольшие пинцеты и щипчики для ' выщипывания б'р’о- вей и ресниц, разнообразные железные и медные' браслеты, обручи, кольца, колокольчики, губные и ушные вставки,"Ланцетовидные шпильки для ‘ волос и ' прочие жёнс!кйе' украшения t большим мастерством’ изготовлялись кузнецами-бонго. Из 'мужских железных украшений обращает на себя внимание ряд •колец-браслетов, надеваемых вплотную одно за другим. «У-кра- -шение, которым гордятся мужчины,—это так называемый дан- га-бор, т. е. „кольца одно за другим". Динка и джур : .носят 'похожую конструкцию из колец, которая-покрывает все пред- 'ттлечье, но бонго придают этому сооружению вид произведения •высокого искусства. У каждого кольца есть отросток такой же высоты и толщины, как у следующего, и каждое, начиная от кисти, так искусно и тесно заковано вокруг тела, что рука кажется покрытой как бы сплошным железным панцирем «з колец, и каждое отдельное звено может быть по желанию повернуто и сдвинуто» [81, с. 148]29. Хорошо развита была и резьба по дереву. Излюбленная древесина для работы — Prosopis laniceolata Benth, коричневого с каштановым оттенком цвета. Изделия из нее в результате употребления приобретали со временем -великолепную полировку. Бонго искусно вырезали из одного куска дерева изящные небольшие скамеечки на четырех ножках30, палицы, корыта для выжимания масла, колотушки для обмолачивания зерна, ложки настолько красивой формы, что Г. Швейнфурт писал, что их неплохо было бы видеть на рынках Европы, и мяо- гое другое из утвари, а также барабаны31 и музыкальные трубы. Деревянные переносные ступки (они редко были выше 75 см) имели форму рюмки с резной ножкой32. Следует уделить особое внимание деревянной резьбе бонго, которая была связана со старинными обрядами захоронения. Многие 'Путешественники упоминают о том, что могилы бонго были окружены резными деревянными столбами и даже фигурами (Д. Питрик, Т. Хейглин и др.). Правда, то-видимому, уже ко второй 'половине XIX в. эти намогильные сооружения утратили свое прежнее значение, возможно, в результате набегов на страну бонго суданских торговцев. Например, Г. Швейнфурт, подробно описывая такой намогильник, указывает, что он обнаружил его в разрушенном виде. Это была могила старейшины бонго Янга. Процессия грубо вырезанных деревянных фигур в человеческий рост как бы выходила из могилы. Фигуры изображали самого старейшину, его жен и детей. Несколько экземпляров подобных фигур с намогильников хранятся в различных музеях (в частности, в Британском и Хартумском музеях) [83]. Резные антропоморфные изображения устанавливались только над могилами знатных людей или их сыновей [86, с. 472], а вокруг иных могил ставилось нечто вроде ограды из резных столбов. К настоящему времени намогильные сооружения бонго видоизменились — могилы уже не «ограждают» фигурами или столбами, а ставят около них несколько искусно вырезанных щ верхней части деревянных столбов, часто разветвленных наподобие рогов. Резьба на верхушке столба символизирует охотничьи трофеи захороненного — число убитых им крупных животных (леопард, слон, носорог и т. п.). Каждый столб представляет определенное животное и носит такое же название. Эти столбы устанавливаются через год посда смерти захороненного, когда устраивается праздник. Родственники и друзья стреляют в них из лука [61]. Интересно отметить, что Г. Швейнфурт упоминает еще и о резных фигурах — изображениях женщин — и даже приводит рисунок такой фигуры [80, табл. VIII]. По его словам, такую фигуру любящий муж в память о жене устанавливал в хижине. Однако последующих подтверждений существования таких фигур не имеется. Форму намогильных фигур в какой-то мере 'повторяли и деревянные музыкальные трубы бонго. (Большие трубы (до 1,5 м) вырезались в форме стилизованной фигуры человека, с особой тщательностью выполнялась голова 33. В коллекции Юнкера есть деревянная маока бонго — лицо человека34. По-видимому, это предмет уникальный, поскольку в музеях мира масок этого района практически нет. Второй аналогичный экземпляр из Берлинского музея народоведения также был подарен В. Юнкером. К сожалению, единственное упоминание о назначении масок у бонго — окупая запись в описи собирателя: «деревянная маска для танца». По сравнению с другими народами этой области плетение у бонго было не очень развито. Корзины простых форм, довольно грубые, обычно плетенные из бамбука. Циновки, как писал Г. Швейнфурт, мало распространены. Особое внимание уделялось плетению фильтров ('в форме мешочков) для процеживания напитка из перебродившего сорго. В большом количестве изготовлялись различные ловушки, рыболовные сети и т.п. В качестве материала для бечевок использовали лубяное волокно Crotolaria Hibiscus cannabinus, луб Grewia mollis и менее прочные волокна Sanseviera guinesis. Гончарством у бонго, как у большинства народов этого района, занимались женщины. Техника — кольцевая (спиральная). Сушили изделия на открытом воздухе. По мнению Швейнфурта, из-за неумения удалять из глиняной массы слюду (процент содержания которой велик) гончарные изделия получались ломкими. Изготовляли горшки различного назначения (для воды, соусов, масла, для варки и жарения), без ручек, разных размеров — от 20 до 80 кам и даже 1 отверстие в губе, так что со временем отверстие увеличивалось в пять-шесть раз и нижняя губа растягивалась и выступала. В отверстие в верхней губе, вставляли • медные втулки со- шляпкой, колечки или соломину. Иногда продергивали медное- колечко через хрящ носовой перегородки. Больше всего украшались уши — в многочисленные отверстия продевались колечки, втулки и т. п. Оба пола носили короткие волосы (только на юге, в пограничных с занде районах, встречались косички); скарификация у женщин делалась только на плечах,, а- у мужчин она была различна — на груди, животе, шее, лопатках, плечах. Занде -В 1960 г. английский этнограф Е. Эванс-Причард писал о современных занде (Zande,. Zandeh, у В. Юнкера — Azande): «Занде представляют собой центральноафриканский этнический комплекс, состоящий почти из пятидесяти различных народов,., говорящих на языках судански*, банту, нцлотаких и «ило*- хамитских» [42, с. 309]. Одна из классификаций занде выглядит следующим образом: «народы, полностью зандезированные»— 22 этнических названия; «народы, находящиеся под властью л большим влиянием занде» — 22 этнических названия; «народы, находящиеся под слабым влиянием занде, или соседи занде, но 'политически самостоятельные» — 7 этнических названий [25, с. 26—39]. По-видимому, этот не завершившийся до наших дней процесс консолидации занде начался с того времени, когда их территория стала постепенно Подпадать под влияние египетско- суданской политики. Ее первыми проводниками повсюду были торговые 'караваны, которые в новой местности основывали пункты для хранения товаров. К этим торговым пунктам из окрестностей начинали собираться торговые экспедиции местного населения. Со временем между вождями экспедиций возникали соперничество и военные столкновения, в результате чего в конкретной местности устанавливалась власть одного из вождей, руководившего наиболее сильным отрядом. Каждый вождь старался привлечь в свой отряд как можно больше молодых людей и сконцентрировать у себя максимальное количество слоновьих бивней. Вожди и их отряды нарушали свои этнические границы, устраивая набеги на соседей с целью .захвата слоновой кости и рабов для ее переноски. Рабов также охотно покупали суданские торговцы на торговых пунктах. Когда местность объявлялась вошедшей в сферу политического господства Египта, торговые пункты превращались в военные посты, куда направлялись правительственные чиновники и солдаты. Местное население, почти лишенное традиционных защитников — молодых воинов (ушедших в отряды к вождям или в охотничьи экспедиции), не могло оказать сопротивления ни отрядам вождей, ни экспедициям правительственных войск. Вожди время от времени находили общий язык с колониальными чиновниками, но, продолжая враждовать между собой, не представляли серьезной угрозы для колониальной политики. Население подвергалось ограблению как со стороны своих вождей и их отрядов, так и со стороны правительственных солдат, которые забивали и уводили на продажу скот, вытаптывали поля и т. п. На разоренной территории вокруг торговых пунктов и военных постов собирались представители различных этнических групп: воины, вожди, рабы, плененные женщины, женатые воины со своими женами, остатки местного населения. Иногда традиционные вожди присоединенных районов оказывали серьезное сопротивление, и тогда начиналась война между ними и колонизаторами. Колонизаторы привлекали на свою сторону тех вождей, с которыми они находились в контакте. Это как бы создавало ситуацию войны одного этноса с другим, но в то же время в той или иной мере содействовало консолидации групп различного происхождения, находившихся на уже коло низованной территории. В центре консолидации не обязательно .находилась та группа, которая некогда заселяла данную территорию. Чаще таким центром становился отряд наиболее могущественного вождя — независимо от этнического происхождения воинов. Нередко такое новообразование получало свое название либо от имени вождя, либо от этнического наименования ядра воинов, формировавших его отряд. Далее, возникший термин распространялся на более или менее обширной территории, сохранялся у соседей для обозначения враждебного народа и, попадая в записи путешественников, оказывался на этнической карте. ’Народы, объединяемые ныне названием «занде», расселены на довольно обширной территории по обоим берегам р. Уэле, причем -большая часть их обитает на северном берегу (M-ежду- решье Мбому —Уэле). Их территория входит в состав Центральноафриканской Республики, Республики Судан и Республики Заир. Регион расселения занде находится на стыке области верховьев Нила, парковых саванн Центральной Африки и кромки области влажных тропических лесов Конго и Межозерья. С этнографической точки зрения эти области представляют собой специфические самостоятельные комплексы культуры нилотов, культуры народов бассейна Конго и культуры народов Центрального Судана, хотя последний комплекс менее однороден, чем два предыдущих, и такое название в значительной мере условно. На базе этих культур исторически складывался комплекс культуры современных занде, и поэтому в нем обнаруживаются элементы, характерные для культуры народов бассейна Конго (как, например, резьба по дереву, специфические формы оружия и вооружения, сигнальные барабаны), элементы нилотской культуры (гончарство, отчасти оружие), культуры народов Межозерья (материя из луба). Предметы быта занде, привезенные В. В. Юнкером для этнографической коллекции, были собраны им у бомбе и макарака35. В. В. Юнкер и в регистрационном списке коллекции 104, и в описании своих путешествий определяет бомбе (Вогп- Ье) и макарака (Makaraka) как восточную ветвь занде: «Бомбе и макарака, или, как они сами себя называют, идио, племена антропофагов36 азанде (ньям-ньям), около 40 лет назад переселились на восток с далекого запада, якобы из области Кифа, севернее р. Уэле, вследствие внутренних смут и постоянных столкновений в их стране; после долгих войн и грабительских набегов, которые они предпринимали в область Ниамбара и южнее, в страну какуак, они мирно живут среди своих соседей» [58, т. 1, с. 353]. Более поздние авторы уже не упоминают о бомбе как о самостоятельной подгруппе, за исключением Я.' Чекановского, который ссылается на В. Юнкера [37, с. 23]. По современным этнолингвистическим классификациям, адийо (Adio), или макарака (Bambeh, Idio, Kakaraka), считаются самой восточной группой занде и живут вдоль р. Торе, притока р. Ей, в Республике Судан [25, с. 26]. По-видимому, нет противоречия в том, что В. Юнкер описывает бомбе и макарака как отдельные группы, а сейчас их объединяют под общим -названием «адийо» или «макарака» (давая название «бомбе» как вариант). Поскольку первые путешественники проходили по этим районам Б то время, когда объединение занде еще продолжалось, к их сведениям, касающимся названий и местоположений групп занде, приходится относиться с большой осторожностью. Записанные ими названия групп, судя по всему, не были устойчивыми. В записи могли попасть родовые имена, названия племени или его подразделения, даже имя вождя. И не всегда имеется возможность установить, какое из этих наименований стало номинальным в этнографической литературе и на современных картах. -4 Бомбе и макарака во -время путешествия В. В. Юнкера населяли северо-восточный угол ареала формирования культуры заяде. Жилища бомбе и макарака группировались в селения, занимавшие значительные пространства. Хозяйственные и жилые постройки селений располагались на некотором расстоянии друг от друга, на той земельной площади, которую обрабатывали их жители. Между селениями находились резервные участки земли, пересеченные тропинками. Хозяйственные группы селений обычно состояли из мужчины и его жен, их малолетних детей, незамужних дочерей, неженатых сыновей, престарелых родственников, а иногда еще и нескольких лиц, не связанных родством с главой хозяйства, и семейных сыновей до их самостоятельного выделения. Главы хозяйств, замужние женщины и вообще все взрослое население селения имело отдельные жилища. Круглые в плане жилые постройки, как правило, располагались на возвышенных глинобитных «фундаментах» для защиты от муравьев -и других насекомых. Стены жилища были плетеными и обмазанными глиной или глинобитными. В. В. Юнкер и другие путешественники сообщают, что для защиты 'своих жилищ от размывания водой во время сезона дождей бомбе и макарака складывали основание стен из больших правильной формы «кирпичей», вырезанных из термитника37. На этом своеобразном фундаменте (иногда достигавшем такой высоты, что для доступа ж входу сооружалась лестница из жердей) возводились невысокие стены. Таким образом внутреннее помещение оказывалось разделенным на два «зтажа». Нижний, образованный фундаментом, под жилье не использовался, а иногда служил складом. В верхнем, жилом помещении было место для очага, а также хранились оружие, утварь, посуда. Под крышей подвешивались 'корзины '-или горшки -с зерном и т. п. Вход в жилые постройки делали на некотором расстоянии от земли, он закрывался сплетенным из камыша тол- •стым «занавесом». Пол был глинобитный. Стены изнутри по- кры'валвсь рисунками. Коническая крыша из травы спускалась настолько, что образовывала вокруг стен навес от солнца. Жилища глав хозяйств и в особенности вождей отличались большими размерами. Поблизости располагались зернохранилища— плетеные и обмазанные глиной сооружения «а столбах, закрывавшиеся съемной конической крышей из листьев. При необходимости эта крыша сдвигалась на одну 'Сторону, и -под. нявшийся по дереву с зарубками или по приставной- лесенке человек мог проникнуть внутрь. Из других хозяйственных по- строек известны птичники—плетеные сооружения с крышей, стоящие иногда на столбах. Вокруг жилищ располагалась хозяйственная утварь — ступки, сосуды (деревянные, глиняные и из коры), корзины и пр. В селениях — резиденциях вождей имелось расчищенное пространство с деревом посередине, в тени которого происходили собрания. Вокруг этой площади стояли легкие постройки в виде навесов («мбанга»), где в ненастную погоду собирались воины. В. В. Юнкер неоднократно описывает то впечатление, которое производили на него группы воинов, сидящих (на корточках или на листьях, на шкурах и т. п.) на площади либо под навесами, в то время как их оружие было живописно развешано или расставлено вокруг столбов, подпиравших крыши навесов. Иногда пространство под навесами было окружено невысокой глинобитной стеной, с внутренней стороны украшенной изображениями животных, метательных ножей и т. л. Не только макарака и бомбе, но и другие группы занде занимали территорию, благоприятную для земледелия. Они выращивали различные сорта проса, бобовые, тыквы (бутылочные и съедобные), ямс, бататы, 'маниоку, сахарный тростник, в южных районах — бананы. Система земледелия—‘Переложная, урожай собирали два-три сезона, затем на шесть-семь лет почва оставлялась для естественного возобновления плодородия. Искусственное удобрение не практиковалось. Два влажных сезона использовались в хозяйстве таким образом, что 'создавалось чередование культур: в сезон больших дождей возделывались преимущественно злаковые, во второй сезон — бобовые и корнеплоды. Практически сельскохозяйственные работы занимали большую часть года. Охота, ремесла и другие работы приходились на конец сухого сезона. Помимо культур, дающих основные продукты питания, для изготовления масла культивировали кунжут и выращивали различные растения для специй. За сезон дождей не только оставленные под пар земельные площади, но и обрабатываемые участки покрывались густой растительностью. Поэтому земледельческие работы начинались с расчистки участка, которую производили молодые мужчины при помощи железных орудий. Почву разрыхляли большими мотыгами с железными лезвиями на деревянных рукоятках. Для дальнейшей работы по уходу за растениями, что было основным занятием женщин, использовали различной величинь# и формы мотыги также с железными наконечниками. Единственным удобрением почвы была зола, которую получали при сжигании растений во время расчистки участка в сухой сезон. Из-за распространения мухи цеде народы занде скотоводством 'не занимались. Из домашних животных известны только собаки, использовавшиеся во время охоты. Разводили кур. Недостаток в мясной пище в известной мере восполнялся за счет охоты и рыбной ловли. Дичь убивали копьями или стрелами, нередко с отравленными наконечниками. Устраивали большие охоты загоном, с собаками, сетями, в которых участвовало несколько сот человек. На мелкого зверя ставили различные ловушки. Мясо хранили в вяленом виде. Рыбу добывали вершами, при помощи запруд и яда 38. • Известно, что многие группы занде сами выплавляли железо, яо описаний их плавильных печей нет. Что же касается кузнечества, то можно сказать, что используемые ими при обработке железа инструменты (равно как и приемы работы) такие же, как у соседних народов,— наковальня из камня, служащие молотками куски железа, деревянные щипцы из согнутой пополам сырой ветки с железным кольцом, зубило, пробойники, элементарные инструменты для протяжки проволоки (железная волочильная доска с несколькими отверстиями разного диаметра, 'которая прикреплялась к врытым в землю столбикам, волочильные «клещи», состоящие из согнутого куска железа, кольца и зажимного клина). Наряду с железом обрабатывали медь, преимущественно красную. Любопытно сообщение Е. Эванс-Причарда о том, что кузнецы-занде ставили (и до сих пор ставят) свои кузницы у дорог [48, с. 28]. По всей вероятности, это было связано с тем, что кузнецы обслуживали не' столько земледельческое население, сколько вождей и их военные отряды. Но ковали они не только оружие, но и железные украшения и другие изделия. У нас почти нет сведений о наконечниках мотыг и других сельскохозяйственных орудий, так же как о ножах, топорах и подобных инструментах, употреблявшихся для изготовления утвари в хозяйстве бомбе и •макарака. ^Коллекция В. В. Юнкера содержит прекрасные образцы ггредметов домашнего обихода, собранные в районах бомбе и макарака. Как можно судить по затисям самого Юнкера, а также Г. Швейнфурта, Г. Баумана, Я- Чекановского, утварь других групп занде не имеет существенных отличий. - Среди разнообразных изделий занде (глиняные сосуды, плетение, калебасы и т. п.) значительное место занимают резанные из дерева предметы. Это различной формы и величины, преимущественно с круглым сиденьем, хорошей художественной работы скамеечки на ножках, сосуды и миски для пищи, разнообразные оригинальные коробы со стенками из коры и деревянными донышками и крышками, изящные ларчики или коробки для: хранения красного порошка, употреблявшегося при раскраске тела, деревянные ступки39, ложки и т. п. Материалом для резьбы служили некоторые породы фикусов, а также красного дерева. Гончарные изделия сравнительно хорошего обжига были многочисленны и разнообразны. Глину для их изготовления занде приготовляли тщательнее, чем нилоты. Промывкой онн освобождали ее от слюды и учитывали соотношение глины ® песка, хотя сами изделия изготовлялись таким же способом, как и у нилотов, т. е. без гончарного круга, налепом, сглаживанием и лощением. Делались круглодонные горшки разных размеров для воды, варки пищи, большие сосуды для 'приготовления и хранения пива, кубки, фляги, чаши для питья а еды, курительные трубки. В. В. Юнкер описывает небольшие миски с отогнутыми наружу краями. Такую форму он объясняет тем, что, наполнив пищей, их накрывали широким листом и завязывали [58, т. 2, с. 365]. Глиняные курительные трубки занде имеют своеобразную форму. Та часть их, которую можно считать головкой, довольно обычна. Однако она имеет дополнительный резервуар (вздутие), в который, так же как в мундштук из тыквы у трубок нилотов, вкладывался измочаленный луб или трава (нечто вроде фильтра). Снизу от трубки отходят небольшие конические выступы — ножки. Поверхность орнаментировалась штриховыми линиями по сырой глине. Таким образом украшены и сосуды специфической формы для хранения готового пива—они имеют как бы два отдела: шаровидный резервуар и отходящие от него сверху две изогнутые широкие трубки, которые сливаются в общее горло. Любопытно отметить, что Г. Швейнфурт и В. Юнкер с большой похвалой отзывались о пиве, изготовлявшемся занде, считая его напитком более высокого качества, чем те, которые делали в верховьях Нила, в Нубии и даже в Египте. Действительно, пиво у занде изготовлялось не прямо из зерен элевсины, а из солода, приготовленного из них. В результате получался перебродивший крепкий напиток густой консистенции, который перед употреблением процеживался через коническое плетеное сито-фильтр на деревянном обруче с ручкой, очень питательный и в достаточной мере опьяняющий. Около трети урожая уходило на изготовление этого потреблявшегося в большом количестве напитка. Традиционное оружие бомбе и макарака не только не отличалось от оружия других групп занде, но и не имело резкого отличия от оружия соседних народов. Так, например, наконечники копий во многом аналогичны наконечникам у нилотов, саблевидные мечи характерны также для мангбету и других народов, похожие формы метательных ножей встречаются и в северной части бассейна >р. Конго. О том, какую роль играли копья в жизни макарака, можно судить и о сообщению В. В. Юнкера. В соответствии с формой, величиной наконечника, числом зубцов и другими признаками они давали копьям различные названия, 18 из которых он приводит, указывая, что этот перечень далеко не полный [58, т. 1, с. 403—404}. Весьма возможно, что копья, которые отличались друг от друга количеством зубцов или другими деталями формы, могли принадлежать воинам разных рангов. Наконечники копий помимо своего прямого /назначения использовались также и как единица обмена, в особенности в качестве выкупа за невесту, что до наших дней является характерным обычаем у многих .народов большого ареала—от верховьев Нила до района Великих озер. Их ценность всегда была велика, о чем свидетельствуют и слова В. В. Юнкера: «Я намеревался составить коллекцию копий, но требования возмещения за них были так велики, что мне пришлось отказаться от этой мысли... Хочу добавить, что некоторые виды их идут 'Исключительно как предметы обмена, особенно для покупки жен. В зависимости от достоинств невесты в качестве выкупа требуется от 20 до 30 копий» [58, т. 1, с. 415]. Неотъемлемой принадлежностью воина, вооруженного копьем, являлся щит. Щиты довольно большие (от 1 до 1,5 м высоты и свыше 0,5 ширины), овальной формы, плетеные. Они имели небольшой вес, что позволяло легко манипулировать ими. Искусство воинов-занде в пользовании щитом отмечают многие исследователи. Любой щит состоял из двух деталей — деревянной середины с рукояткой и плетеной овальной пластины, представляющей собственно щит. По конструкции деревянная деталь с рукояткой аналогична нилотской палице-щиту и отличается от последней тем, что ее основа выполнена в форме короткой и сравнительно широкой доски с выпуклостью посередине. С внутренней стороны эта выпуклость выдолблена в виде чашки с продольной перекладиной, которая и является рукояткой (внутри чашки помещался кулак держащего щит). По плоскому краю доски, имевшему различные конфигурации, делались отверстия, чтобы можно было пришить эту деталь к плетеной пластине щита. Плетеная пластина изготовлялась отдельно, и обязательной ее особенностью являлась выпуклость в центре, соответствующая выпуклости деревянной доски с рукоятью. Пластины плелись несколькими способами. Один из них напоминает плетение корзин спиралью. Из тонкого, гибкого прута приготовлялась внешняя рамка вытянутой, овальной формы. Внутренность рамки заполнялась рядами жгутов (валиков), переплетенных между собой и с рамкой так же, как переплетаются жгуты корзины спирального плетения. Иногда таким образом оплетались только края овала, середина же составлялась из поперечных прутьев (или жгутов), соединенных между собой оплете- нием. Другой способ: овальная рамка вся заполнялась поперечными, довольно широкими пластинами дерева (вроде лучины). С внешней и внутренней стороны этот каркас покрывался продольными рядами узких полос растительного волокна. За тем эти внешние и внутренние ряды между поперечными план- ками каркаса прошивались тонкой, гибкой растительной полосой, скрепляющей всю конструкцию. Как вариант встречались, щиты, середина которых изготовлена последним способом, а края —первым. Поскольку при плетении использовались пластинки или волокно двух цветов — естественного светло-желтого и темного то их сочетания образовывали на внешней и внутренней поверхностях разнообразный геометрический орнамент и разный фон. Что касается 'материала, из которого плелись пластины щ. тов, то по этому поводу имеются 'Противоречивые сведения. В одних случаях он называется ротангом, в других — тростником или камышом. Как можно судить по имеющимся в наших коллекциях изделиям, материалом для плетения щитов служили плоские (толщиной около 1 мм), узкие (шириной около 5 мм) и длинные (нередко более 1 м) полосы, сохранявшие с одной стороны внешний жесткий слой. Очевидно, их изготовляли, расщепляя тонкие и длинные стебли какого-то растения. Местами на 'внешней поверхности полос заметны следы узелков, где прикреплялйсь листья. Таким образом, исходным материалом мог быть и тростник, и какое-либо лиановое растение. Следует заметить, что в районе расселения занде, как и совсем районе верховьев Нила, для изготовления корзин, веревок, висячих мостов, сетей для охоты загоном широко употребляли волаюно, получаемое из коры некоторых деревьев или из лиан. Оплетени€ щитов не напоминает собой кору. Вполне возможно, что их изготовляли из камыша, хотя высохший камыш значительно теряет свою 'прочность. Скорее всего материалом служили расщепленные лианы. Относительно ротанга известно, что представители этого семейства, встречающиеся в Тропической Африке, обладают многочисленными острыми шипами и поэтому как поделочный материал не используются. Так же противоречивы и сведения относительно того, каким способом окрашивали материал плетения в темный цвет. По' некоторым сообщениям, это достигалось тем, что его помещали в болотистую почву или -в ил, по другим — слегка обжигали. И тот и другой способы возможны. Действительно, если бамбук, тростник, камыш и подобные растения держать некоторое йремя в сырости, то внешняя кожица темнеет, при этом материал в" известной мере теряет гибкость и становится хрупким. Легкое обжигание увлажненного бамбука или тростника приводит к тому, что поверхность .приобретает темно-коричневый или черный цвет, но, как правило, неравномерный. Возможно,, что темный цвет оплетения щитов занде достигнут иным способом, а именно выдерживанием исходного материала в густом ‘дыму. На одном из щитов нашей Коллекции40 с внутренней стороны при помощи толстого шнура из растительных волокон при креплена металлическая деталь в виде диска с загнутыми краями с вытянутой конической трубочкой посередине (в которую пропущен крепящий ее шнур). Роль этой детали неясна, однако Я- Чекановский сообщает, что с внутренней стороны щитов за'нде при помощи железной шайбы на веревке закреплялись два-три метательных ножа, которые воин держал в той же руке, в которой держал щит [37, с. 36—37]. Метательные ножи занде («пинга») представляют собой плоский железный «стебель» около 50 см длиной, от которого в одной плоскости -в разных направлениях отходят остроконечные, заточенные с двух сторон, изогнутые или прямые (также плоские) лезвия. Один конец «стебля», обмотанный бечевкой из растительных волокон, является рукоятью. Обращает на себя внимание небольшая толщина этого оружия, так что даже создается -впечатление, что метательный нож вырезан ножницами из тонкого железного листа. Тем не менее изделие кованое, и эта его особенность, так же как и сложная конфигурация лезвий,—свидетельство искусной работы кузнецов. Поверхность «стебля» 'и лезвий метательных ножей занде бывает покрыта насечкой или гравировкой. Орнаменты различны, что возможно, связано с рангом воина или с принадлежностью к отряду определенного вождя (как, возможно, и орнаментировка и раскраска щитов). Сочетание тонкого профиля и нескольких остро отточенных лезвий, направленных остриями в разные стороны, делало африканский метательный нож особым оружием, некоторым подобием 'которому может быть только австралийский бумеранг. Бросали метательный нож, как и бумеранг, таким образом, что он летел я вращался © горизонтальной плоскости; если на пути оказывалось дерево, он мог срезать несколько веток толщиной в палец. Попав -в человека, метательный нож обязательно наносил ему глубокие раны. Метание этого оружия требовало некоторых навыков. Искусный воин мог поразить противника на расстоянии свыше полусотни шагов. Метательные ножи характерны не только для зан- де. Область их распространения в Африке обширна, и формы их весьма разнообразны [90]. Кроме метательных ножей употреблялись короткие кинжалы (или ножи) с узким, тонким, клиновидным, обоюдоострым лезвием (от 10—12 до 20—25 см длины), насаженным на деревянную рукоятку. В некоторых случаях форма рукоятки напоминает катушку, хотя очертания ее не так четки. Нижняя часть такой рукоятки 'Иногда бывает значительно шире верхней и приобретает вид диска или тарелки, в то время как верхняя, будучи срезана с четырех сторон, имеет вид прямоугольника. Расстояние между ними, т. е. собственно рукоять, невелико, что соответствует строению кисти руки представителей ряда народов Северо-Восточной Африки. Поверхность рукоятки плотно обмотана рядами железной или медной, иногда крученой, проволоки или полосками металла, закрепленными на расширяю щихся 'плоскостях металлическими скобками, вбитыми загнутыми концами в дерево и захватывающими несколько рядов обмотки. На лезвии с каждой стороны (но у одного края) обычно выковано несколько параллельных канавок разной длины41. Если такой нож имеет ножны, то они тоже обмотаны проволокой или полоской металла. .В. В. Юнкер сообщает, что такие ножи были характерны для макарака и что они носили их заткнутыми за металлические браслеты на левой руке, в том числе и женщины — жены вождя [58, т. 1, с. 372, 403]. Многообразие оружия у занде и высокое качество его изготовления, вероятно, связано с наличием у них развитой военной организации. И, по-видимому, его следует рассматривать прежде всего как оружие 'военное, точнее, как вооружение отряда воинов42. Все авторы, писавшие об оружии занде, единодушно утверждают, что основу вооружения воина-занде составляли копье и щит, а также метательный нож или своеобразный изогнутый меч, обычно называемый саблей. Как дополнение отмечают ножи или кинжалы, совсем редко — лук и стрелы. О последних обычно делают примечание, что этот вид оружия использовали либо представители покоренных народов, либо такие группы занде, которые еще не полностью ассимилированы, в то время как «настоящие» занде лука и стрел не употребляли. Некоторое стремление авторов, описывавших вооружение занде, распределить боевое и охотничье оружие по принципу этнической принадлежности (т. е. связывать определенный набор оружия с принадлежностью тому или иному племени), по-видимому, основано на недостатке данных о происходивших в области занде процеасах, в результате которых в обществе главным становилась принадлежность не к этнической группе, а к складывающимся социальным слоям (вожди, воины различных рангов, в известной степени противопоставленные остальному населению). Особенно показательны в этом отношении сведения, сообщаемые о метательных ножах. Если щнт и копья составляли собственность воинов, то метательные ножи находились в распоряжении вождя и выдавались только воинам из отрядов неженатых юношей, живущих в резиденции вождя, и только на время военного похода [49, с. 241}. Это можно считать одним из приемов, каким пользовались знать и военные вожди, чтобы сохранить свое господствующее положение; они сосредоточив а ли в своих руках определенные виды изделий из металла—не только 'метательные ножи, но и наконечники копий, мотыг и др. Нельзя не упомянуть о разнообразных музыкальных инструментах занде, среди которых особенно интересны пятиструнные, часто называемые арфами. Они одновременно представляют собой и великолепные образцы художественной резьбы по дереву. Такой струнный инструмент состоит из долбленого деревянного резонатора-чаши вытянутой, овальной формы, который переходит в плавно изогнутый кверху гриф, увенчанный искусно вырезанной глубоким рельефом головой человека или животного с хорошо проработанными деталями. Корпус резо- латора туго обтянут сыромятной кожей, образующей мембрану (шов, соединяющий кожу, ‘бывает или со стороны спинки, яди на боках). В мембране сделаны два отверстия. Под мембраной расположена (продольно к корпусу) палочка, на которой закреплены пять пропущенных сквозь кожу мембраны струн. Их противоположные концы намотаны на деревянные юлки, вставленные в отверстия на грифе. Струны изготовлены яз волос хвоста жирафа, из крученых жил или из растительного волокна. В плане линия корпуса-резонатора имеет по бокам вогнутости (играющий сидит, зажав корпус между коленями) и в известной мере напоминает обводы деки скрипки нля -гитары. Интересно отметить, что по поводу резных голов на грифах арф, на крышках сосудов и на других предметах имеются сведения, что будто бы южные занде считали их карикатурными изображениями соседей мангбету [37, 'с. 59]. Однако характер африканского искусства в целом таков, что предположение о наличии в нем карикатурных мотивов представляется весьма сомнительным. Из других музыкальных инструментов занде известны «^аримбы» с резонаторами из калебас, барабаны, железные колокольчики различных размеров, рога или трубы, нередко очень большие, изготовленные из бивня слона или бутылочной тыквы. В. В. Юнкеру неоднократно доводилось слушать игру макарака и бомбе на их традиционных музыкальных инструментах, которые иногда составлялись в целый оркестр [58, т. 1, с. 301, 483]. Рога из слоновой кости, как и барабаны, употреблялись также во время охоты или войны в качестве сигнальных инструментов. В коллекции музыкальных инструментов бомбе и макарака, привезенных В. В. Юнкером, есть еще один редкий инструмент'—музыкальный лук43. Описать более или менее полно одежду, украшения и внешний облик бомбе и макарака не представляется возможным. Можно только отметать, что различные группы занде в этой области материальной культуры отличались друг от друга в большей степени, чем, скажем, в резьбе по дереву, оружии, орнаменте. Вместе с тем первые путешественники оставили описание внешнего вида в основном вождей, их жен и воинов. •Согласно записям В. Юнкера, женщины у бомбе и макарака носили только пучки 'свежих листьев на шнурке, повязанном вокруг бедер, но были обильно украшены железными браслетами, ножными и шейными кольцами, особенно жены вождей. Мужчины (воины) надевали набедренники из грубо выделанной материи из лыка фикусовых («рокко»). Помимо металлических украшений они носили шкуры антилоп на плечах, на бедрах — шкурки обезьяны гвереца, генетты и других животных. Головы мужчин украшали разнообразные сложные прически с косичками, накладными волосами, нередко украшенные деревянными шпильками, палочками, медными колечками и т. п. Поверх прически надевали 'Небольшие, украшенные перьями соломенные шляпы, которые закреплялись ири помощи шпилек из слоновой кости, дерева или железа. В. Юнкер сообщает, что такие же шляпы тонкого плетения, «о без перьев носили и женщины. Тело натирали красной краской (смесь масла и тертого в порошок красного дерева) и наносили черные узоры соком гардении. В нашей коллекции представлен плащ бомбе из лубяной материи44. Это вытянутое полотнище, закругленное с одного конца. Сведений относительно способа ношения такого плаща- накидки не имеется. Многие путешественники прошлого века считали, что среди народов, населявших область, исследованную В. В. Юнкером, груггпа, которую мы теперь называем «занде», обладала наиболее развитой военной организацией, являвшейся одновременно и администрирующей организацией. Верховный правитель (которого ранние путешественники называли королем) и подвластные ему вожди, правители провинций, «мели в своем распоряжении отряды воинов, составленные из неженатых юношей и молодых женатых мужчин. Численность отрядов была различна, от 20 до 300 воинов, так же как и число находившихся под властью одного вождя отрядов (от 5 до 20). Каждый отряд имел своего начальника, его помощника и начальников низших рангов. Численность войска во время войны могла быть увеличена за счет остального мужского населения, и такие воины назывались иначе, чем воины отрядов. В мирное время неженатые воины-юноши работали на полях под началом своего вождя. Административная власть верховного правителя, равно как и подчиненных ему вождей, опиралась на эти отряды воинов. Во время путешествий Г. Швейнфурта и В; Юнкера жизнь отрядов занде проходила в почти непрекра^ щавшихся войнах и набегах.
<< | >>
Источник: Э.Л. ПУГАЧ. Культура народов верховьев Нила. 1985

Еще по теме Авукайя:

  1. В. В. ЮНКЕР —ПУТЕШЕСТВЕННИК ПО ЦЕНТРАЛЬНОЙ АФРИКЕ
  2. КОЛЛЕКЦИИ В. В. ЮНКЕРА В МАЭ
  3. Авукайя
  4. Изготовление металлических предметов
  5. Изделия из кожи в коллекциях