<<
>>

К ДОИСТОРИИ СЕМЬИ (Бахофен, Мак Леннан, Морган)

До начала шестидесятых годов говорить об истории семьи не приходится. В этой области историческая наука находилась еще всецело под влиянием моисеева Пятикнижия. Изображенная в нем подробнее, чем где-либо, патриархальная форма семьи не только безоговорочно принималась за древнейшую форму, но и отождествлялась — за исключением многоженства — с современной буржуазной семьей, так что, в сущности говоря, семьв как бы вообще не проделала никакого исторического развития; самое большее — допу* скалось, что в первобытные времена мог быть период неупорядоченных половых отношений.

Правда, кроме единобрачия, были известны еще восточное многоженство и индийско- тибетское многомужество; но эти три формы нельзя было расположить в историческом порядке, и они фигурировали рядом друг с другом без всякой взаимной связи. Что у отдельных народов древнего мира, как и у некоторых еще существующих дикарей, происхождение определяется не по отцу, а по матери, и что, следовательно, женская линия считается единственно правомерной; что у многих современных народов воспрещаются бракяг внутри определенных, более или менее крупных, но тогда еще ближе не исследованных, групп, и что этот обычай встречается во всех частях света, — эти факты были известны,, цри чем все время собирались новые примеры такого рода. Но что с ними делать — никто не знал, и даже еще в «Researches into the Early History of Mankind» etc. Э. Б. Тэйлора (1865) оии упоминаются просто как «странные обычаи» наряду с существующим у .некоторых дикарей запрещением прикасаться к горящим дровам железным орудием и томг подобными религиозными мелочами.

Начало истории семьи положено было в 1861 г., когда вышло в свет «Материнское ираво» Бахофена. Автор выставляет следующие положения: 1) что вначале люди жила в беспорядочном половом общении, которое он обозначает неудачным словом «гетеризм»;: 2) что такие отношения исключают всякую возможность установить с достоверностью отца, что поэтому происхождение можно было обозначить лишь по женской линии — по материнскому праву — и что это первоначально имело место у всех народов древности; 3) что вследствие этого женщины, как матери, как единственные достоверно известные родители молодого поколения, пользовались высокою степенью уважения и почета, которая, по мнению» Бахофена, доходила до полного господства женщин (гинекократия); 4) что переход к единобрачию, при котором женщина принадлежала исключительно одному мужчине, заключал- в себе нарушение древнего религиозного завета (т.

е. в действительности — нарушение- исконного прав остальных мужин на эту женщину), которое или требовало наказания или- если терпелось, то должно было быть искуплсно тем, что женщина в течение некоторого времени отдается другим.

Доказательства этих положений Бахофен находит в многочисленных, с величайшей тщательностью собранных цитатах из древне-классической литературы. Развитие от «гетеризма» к моногамии и от материнского права к отцовскому происходит, по его мнению, — в частности у греков — вследствие дальнейшего развития религиозных идей, внедрения новых божеств, представителей новых воззрений, в традиционную группу богов, представительницу старых взглядов, так что последние все более и более оттесняются на задний.' план первыми. Таким образом, по Бахофену, не развитие действительных условий жизни: людей, а религиозное отражение этих условий в головах тех же людей вызывало исторические изменения во взаимном общественном положении мужчины и женщины. Согласно? втому Бахофен толкует «Орестейю» Эсхила как драматическое изображение борьбы между гибнущим материнским правом и возникающим в героическую эпоху н побеждающим отцовским правом. Ради своего любовника Эгиста Клитемнестра убила своего супруга Агг~ ыемяона, возвращавшегося с Троянской войны; но сын ее и Агамемнона, Орест, мстит за

убийство отца, убивая свою мать. За это его преследуют Эриннии, демонические храня* тельницы материнского права, по которому убийство матери — тягчайшее, самое неискупимое преступление. Но Аполлон, через своего оракула подстрекнувший Ореста на это дело, и Афина, призванная в качестве судьи. — оба бога, представляющие здесь новый, отцовско-правовой строй, — защищают его; Афина выслушивает обе стороны. Весь спорный вопрос сжато формулируется в прениях, происходящих между Орестом и Эринниями. Орест ссылается на то, что Клите.мнестра совершила двойное злодейство, убив своего супруга, а вместе с тем и его отца. Почему же Эриннии преследуют его, а не ее, гораздо более виновную? Огзет поразителен:

«Она ие была в кровном родстве с человеком, которого убила».

Убийство человека, не состоящего в кровном родстве, даже когда он — муж убийцы, Мржет быть искуплено, оно Эринний не касается; их дело — лишь преследовать убийства среди родственников по кроси, а тут, по материнскому праву, тягчайшим и наиболее неискупимым является убийство матери. Но вот Аполлон выступает в качестве защитника Ореста; Афина ставит вопрос на голосование членов ареопага — афинских присяжных; голоса делятся поровну — за оправдание и за осуждение; тогда Афина как председательница подает свой голос за Ореста и объявляет его оправданным. Отцовское право одержало победу над материнским, сбоги младшего поколения», как называют их сами Эриннии, побеждают Эринний, и последние в конце концов дают еще уговорить себя занять новый воет на службе новому порядку вещей.

Это новое и безусловно правильное толкование «Орестейи» представляет собой одно яз. прекраснейших и лучших мест всей книги Бахофена, но вместе с тем оно доказывает, чтп он, по крайней мере, так же верит в Эринний, Аполлона и Афину, как в свое время Эсхил; а именно, он верит, что они совершили в греческую героическую эпоху чудо: ниспровергли материнское право и заменили его отцовским. Ясно, что такое понимание, по которому религия оказывается главным рычагом мировой истории, сводится, в конце концов, к чистейшему мистицизму. Поэтому проштудировать толстый том Бахофена — работа трудная и далеко не всегда благодарная. Но все это не умаляет его заслуги пролагателя нового пути; он первый на место фразы о неизвестном первобытном состоянии с беспорядочными половыми отношениями привел доказательства, что в древне-классической литературе имеется множество следов того, что у греков и у азиатских народов действительно- существовало до единобрачия такое положение, когда не только один мужчина вступал я половое общение с несколькими женщинами, нисколько ие нарушая обычая, но и одна женщина — с несколькими мужчинами; что этот обычай не исчез бесследно, а оставил следы в том отношении, что женщины должны были покупать себе право иа единобрачие ценой их временной отдачи себя другим мужчинам, что поэтому проийсождение первоначально могло считаться только по женской линии, от матери к матери; что исключительная значимость женской линии сохранялась еще долго спустя, в период единобрачия с установленным или все же признаваемым отцовством; что это первоначальное положение матерей, как единственных достоверных родителей своих детей, обеспечивало им,, а вместе с тем и женщинам вообще более высокие общественное положение, чем они с тех пор когда-либо занимали.

Правда, Бахофен не высказал этих положений с такой ясностью, — этому мешало его мистическое мировоззрение. Но он их доказал, а это означало в 1861 г. настоящую революцию.

Толстый том in quarto Бахофена был написан по-немецки, т. е. на языке нации, хоторая в то время менее всего интересовалась первобытной историей' современной"* семьи. Поэтому книга осталась незамеченной. Ближайший преемник Бахофена на этом поприще выступил в 1864 г., никогда не слыхав о нем.

Этим преемником был Дж. Ф. Мак Леннан, прямая противоположность его предшественника. Вместо гениального мистика мы имеем в его лице сухого юриста; вместо буйной поэтической фантазии — правдоподобные комбинации выступающего в суде адвоката. Мак Леииан находит у многих диких, варварских и даже цивилизованных народов древнего и нового времени такую форму заключения брака, при которой жених должен, один или со своими друзьями, якобы насильственно похитить невесту у ее рйдных. Этот обычай, должно быть, является пережитком прежнего обычая, когда мужчины одного племени действительно насильно похищали своих жен на стороне, у других племен. Как же возник этот «брак умыканием»? Пока мужчины могли находить достаточно жен в своем собственном племени — для такого брака не было никакого повода. Но мы находим столь Же насте, что у неразвитых народов существуют известные группы (около 1865 г. их еще часто отождествляли с самими племенами), внутри которых браки запрещены, так что мужчины вынуждены брать себе жен, а женщины мужей вне пределов своей группы, .между тем как у других существует обычай, по которому мужчины известной группы обязаны брать себе жен только внутри своей собственной группы. Мак Леннан называет первые экзогамными, вторые эндогамными и без дальнейших околичностей устанавливает резкую противоположи ность между экзогамными и эндогамными «племенами». И хотя его собственное исследование экзогамии наталкивает его прямо носом на тот факт, что эта противоположность во мчогич, если не в большинстве, или даже во всех случаях существует лишь в его-воображении он все же кладет ее в основу всей своей теории.

Отсюда — экзогамные племена иогуг’ брать себе жен только из других племен, а при соответствующем периоду дикости состояния непрерывной войны между племенами это может совершаться лишь путем до- лишения.

Мак Леанан спрашивает далее: откуда этот обычай экзогамии? Представлені!»

о              кровном родстве и кровосмесительстве не могут иметь с ним ничего общего: это — явления, которые развиваются лишь значительно позже. Другое дело — широко распространенный среди дикарей обычай убивать детей женского пола тотчас же после рождения». Отсюда в каждом отдельном племени возникает избыток мужчин, необходимым ближайший* последствием которого является общность ОДНОЙ жены ДЛЯ нескольких мужчин: МИ0Г07 мужество. В свою очередь, его следствием является то, что было известно, хто мать ребенка, но не кто его отец, и отсюда счет родства лишь по женской линии с исключение» мужской — материнское право. А вторым следствием недостатка женщии внутри племени,— недостатка смягчаемого, но не устраняемого многомужеством, — был именно систематический, насильственный увод женщин чужих племен. «Так как экзогамия и многомужество- прс-истекают от одной и той же причины — неравенства численности обоих полов, — то му- должны считать, что все экзогамные расы первоначально практиковали многомужество... И поэтому мы должны считать бесспорным, что среди экзогамных рас первой системой родства была та, которая знает кровные узы лишь с материн-" ской стороны:» (Mac Lennan, Studies in Ancient Hhtcry. 1876. Primitive Marriage, p. i24).

Заслуга Мак Леннана в том, что он указал на повсеместное распространение, и большое значение того, что он называет экзогамией. Факта существования экзогамных група, он отнюдь не открыл и уж совершенно не понял его. Не говоря о более ранних отдельных замечаниях многих наблюдателей — они-то и были источниками Мак Леннана, — Латам .Descript.ve, Etunology*, 1859) подробно и правильно описал этот порядок у индийских, магароз и указал, что ои распространен повсеместно и встречается во всех частях света,— место, которое цитирует сам Мак Леннан.

Да и наш Морган также еще в 1847 г. в еввих- нисьмах об ирокезах (в .American Review") и в 1851 г. в .The League of the lrcquois“ доказал й правильно описал его у этого племени, между тем как адвокатский ум Мак Леннана, как мы увидим, создал тут гораздо больше путаницы, чем мистическая фантази*- Бахофена в области материнского права. Дальнейшая заслуга Мак Леннана заключаете» в том, что он признал материнско-правовой порядок происхождения первоначальным, хотя в это» отношении, как и сам позже признал, Бахсфен опередил его. Но и тут у него нет ясности; он говорит постоянно о «родстве только по женской линии» (kinship through females сп jr и постоянно применяет это выражение, правильное для более ранней ступени, также к позднейшим ступеням развития, когда, правда, происхождение и право наследования считаютс» исключительно по женской линии, но родство признается и определяется и с мужской стороны. Это — ограниченность юриста, который создает себе определенную правовую формулу и продолжает применять ее в неизменном виде также к условиям, сделавшим ее тем временем неприменимою.

Кажется, однако, что при всей правдоподобности теории Мак Леинана она самому ее автору представлялась не очень-то прочно обоснованной. По крайней мере, ему самому бросается в глаза «тот поразительный факт, что форма [мнимого] похищения женщин наиболее ясио и определенно выражена как раз у тех народов, у которых господствует мужское родство» [т. е. происхождение по мужской линии] (стр. 140). И далее: «Удивительно* то,, что, насколько иам известно, детоубийство нигде не практикуется систематически^ когда рядом существуют экзогамия и старейшая форма родства» (стр. 146). И то, и другое — факты, которые непосредственно бьют по его же толкованию и которым он может противопоставить лишь новые, еще более запутанные гипотезы.

Несмотря на это, его теория встретила в Англии большое одобрение и сочувствие. Мак Леннан всеми считался здесь основоположником истории семьи и первым авторитетом в этой области. Его противоположение экзогамных и эндогамных «племен» одно другому, вопреки неоднократно установленным исключениям и видоизменениям, оставалось об- щипризнарной основой господствовавших взглядов и превратилось в шоры, делавшие невозможным свободный обзор исследуемой области, а тем самым и всякий решительный прогресс. В противовес ставшей обычною в Англии, а по английскому образцу и в других: странах, переоценке Мак Леннана следует подчеркнуть, что езоим основанным целиком нз недоразумении противопоставлением экзогамных и эндогамных «племен» он причинил больше вреда, чем принес пользы своими исследованиями.

Между тем уже очень скоро начали всплывать все более многочисленные факты, не умещавшиеся в его искусственные рамки. Мак Лениан знал лишь три формы брака: многоженство, многомужество и единобрачие. Но раз на этот пункт было обращено внимание, начало накапливаться все больше и больше доказательств, что у неразвитых народов встречаются формы брака, когда ряд мужчин совместно владеет рядом женщин; и Леббок («Тле Origin of Civilization*, 1870) признал этот групповой брак (communal marriage) исторически» фактом.

Вслед затем, в 1871 г., выступил Морган с новым и во многих отношениях решающим материалом. Он убедился, что свойственная ирокезам своеобразная система родег^а обща всем туземцам Соединенных Штатов и, следовательно, распространена по всему материку, хотя она прямо противоречит степеням родства, фактически вытекающим из принятой там системы брака. Он побудил американское союзное правительство собрать, на основании составленного им самим вопросника и таблиц, сведения о системах родства-, у прочих народов и увидел из ответов: 1) что американско-индейская система родства суще- етвует также у многочисленных племен в Азии и, в несколько видоизмененной форме., в Африке , и Австралии; 2) что система эта вполне объясняется формою группового брака.

«аходящегося как раз в стадии вымирания на Гаваи и других австралийскйх островах; 3Jt но что наряду с этой формой брака на тех же островах существует система родства, которая может быть объяснена только еще более примитивной, ныне вымершей формой группового брака. Собранные сведения, вместе со своими выводами из них, он опубликовал в своей работе .Systems of Consanguinity and Affinity', 1872, и тем самьм перенес спор в бесконечно •более обширную область. Исходя из систем родства и восстанавливая на их основе соответствующие им формы семьи, он открыл новый путь исследования и возможность дальше заглянуть в доисторический период человечества. Восторжествуй этот метод — и затей* ливые постройки Мак Леннана разлетелись бы в прах.

Мак Леннан защищал свою теорию в новом издании .Primitive Marriage" (Studies In Ancient History), 1876. Тогда как он сам комбинирует историю семьи чрезвычайно искусственно, исключительно при помощи гипотез, он требует от Леббока и Моргана не только доказательств для каждого их утверждения, но еще и таких доказательств неопровержимой силы, какие только и допускаются в шотландском суде. И так поступает человек, который из тесной связи между братом матери и сыном сестры у гемранцев (Tacitus, Germania, гл. 20), .из рассказа Цезаря о том, что бритты имеют по десяти и двенадцати жеи сообща, и из всех .других рассказов древних писателей об общности жеи у варваров делает без колебания вы- аод, что у всех этих народов господствовало многомужество! Так и кажется, что слушаешь ярокурора, который позволяет себе полную свободу в обращении с материалом обвинения, яо зато от защитника требует наиформальнейшего, имеющего юридическую силу доказательства для каждого слова.

Групповой брак — чистейшая выдумка, утверждает он, и тем самым оказывается значительно позади Бахофена. Моргановские системы родства — по его мнению — простые аравила общественной вежливости, о чем свидетельствует тот факт, что и к чужим, к белым, индейцы обращаются со словом «брат» или «отец». Это все равно, как если бы кїо- яибудь аахотел утверждать, что обозначения: отец, мать, брат, сесира — просто ничего ие значащие формы обращения, потому что католических священников и настоятельниц также называют «отцами» и «матерями» и потому что монахи и монахини и даже массонь* л члены английских цеховых союзов в торжественных заседаниях обращаются друг к другу ?о слопами «брат» и «сестра». Словом, защита Мак Леннана была чрезвычайно слаба.

Но оставался еще один пункт, в котором, он был неуязвим. Противоположность между экзогамными и эндогамными «племенами», на которой покоилась вся его система, ,*е только не была поколеблена, но даже пользовалась всеобщим признанием как краеугольный камень всей истории семьи. Допускали, что попытка Мак Леннаиа объяснить эту аротивоположиость недостаточна и противоречит фактам, приводимым им самим. Но самая иротнвоположность, существование двух взаимно исключающих видов самостоятельных н независимых племен, из которых один берет жен внутри племени, между тем как другому ею абсолютно воспрещено, — все это считалось неоспоримым евангелием. Сравни, например, Жиро-Тэлона .Origines Ue la famille* (1874) и даже еще леббоковское .Origin of Civilisation' (4-е издание, 1882).

Этот пункт является исходным для главного труда Моргана „Ancient Society' (1877),— трУД, который положен в основу предлагаемой работы. То, что в 1871 г. Морган лишь -омутно подозревал, тут развито с полной отчетливостью. Эндогамия и экзогамия вовсе не составляют противоположности; существование экзогамных «племен» до сих пор нигде не доказано. Но в ту эпоху, когда господствовал еще групповой брак, — а он, по всей вероятности, некогда господствовал везде, — племя расчленялось на ряд кровнородственных по материнской линии групп, родов, gentes, внутри которых господствовало строгое запрещение браков, так что мужчины одного рода, хотя и могли брать себе жен внутри племени а по общему правилу тут их и брали, но должны были брать их вне пределов своего рода. Таким образом, если род был строго экзогамным, то охватывающее всю совокупность ролов племя было в такой же степени эндогамным. Этим был окончательно низвергнут по- ¦следний остаток искусственных построений Мак Леннана.

Но Морган этим не удовольствовался. Род американских индейцев послужил ему, далее, к тому, чтобы сделать второй решительный шаг вперед в исследуемой им чэбласти. В этом по материнскому праву организованном роде он открыл первичную форму, из которой развился позднейший, по отцовскому праву организованней род, каким мы его находим у античных культурных народов. Греческий и римский род, бывший до того загадкой для всех историков, -был объяснен из индейского рода, и тем самым была найдена новая основа для всей первобытной истории.

Это раскрытие первичного материнско-правового рода, как стадии, предшествовавшей отцовско-правовому роду культурных народов, имеет для первобытной истории такое же значение, как дарвиновская теория развития для биологии и теория прибавочной стоимости Маркса для политической экономии. Оно дало Моргану возможность впервые начертать лугторию семьи, в которой, по крайне мере предварительно, установлены в общих чертах классические ступени развития, поскольку позволяет это сделать известный ныне материал. Всякому ясно, что тем самым открывается новая эпоха в разработке первобытной ястррии. Материнско-правовой род стал той точкой опоры, вокруг которой вращается вся эта наука; еЪ времени его открытия стало понятно, в каком направлении и что следует искать и как gt;яужно группировать найденное. Поэтому-то теперь в этой области достигаются успехи гораздо скорее, чем до появления книги Моргана.

Открытия Моргана теперь признаны или, вернее, присвоены всем» исследователями

Я«{gt;вобытной история даже н в Англии. Но почти ни у одного из них мы не иайдем открытого признания, что именно Моргану обязаны мы этой революцией во взглядах. В Англии его книга, по возможности, замалчивается, а на долю его самого достается лишь снисходительная похвала за его прежние труды; усердно придираются к отдельным частностям его изложения, а его действительно великие открытия упорно замалчивают. Первого американского издания .Ancient Society* нет в продаже; в Америке для таких вещей нет надлежащего сбыта; в Англии книгу, повидимому, систематически затирали, и единственное издание этого сделавшего эпоху труда, еще обращающееся в книжной торговле, это — немецкий перевод.

Откуда же эта холодность, в которой трудно не видеть заговора молчания, особенно если иметь в виду многочисленные цитаты, приводимые лишь из вежливости, и другие до* казательства товарищеских чувств, которыми пестрят писания наших признанных исследо- дователей первобытной истории? Уже не оттого ли, что Морган — американец, а для английских исследователей первобытной истории весьма огорчительно, что при всем своем в высшей степени почтенном усердии в собирании материала, по части общих взглядов, необходимых для сводки и группирования этого материала, словом, по части идей, они вынуждены опираться на двух гениальных иностранцев — Бахофена и Моргана? С немцем еще можно было бы помириться, но с американцем! По отношению к американцу каждый англичанин становится патриотом, чему я видел в Соединенных Штатах забавные примеры. Сюда присоединяется еще и то обстоятельство, что Мак Леннан был, так сказать, официально признанным основателем и вождем английской доисторической школы; что стало' до некоторой степени хорошим доисторическим тоном говорить не иначе, как с величайшим почтением о его искусственных исторических построениях, ведущих от детоубийства через многомужество и хищнический брак к материнско-правовой семье; что малейшее сомнение- в существовании абсолютно исключающих друг друга экзогамных и эндогамных «племен* считалось дерзкой ересью; что, следовательно, Морган, рассеявший все эти освящешшые догматы, гак дым, совершил нечто вроде святотатства. К тому же он рассеял их такими аргументами, которые достаточно было высказать, чтобы они стали очевидными для всех; так что беспомощно шатавшиеся до сих пор между экзогамией и эндогамией почитатели Мак Лен- яана должны были чуть ли не ударить себя по лбу и воскликнуть: как могли мы быть так глупы, что сами давно не заметили этого!

Не довольствуясь этим преступлением, которого одного было достаточно, чтобы официальная школа замалчивала его, Морган переполнил чашу тем, что не только подверг цивилизацию, общество товарного производства, основную форму нашего современного общества, критике, напоминающей критику Фурье, но и говорил о будущем переустройстве этого общества словами, которые мог бы сказать Карл Маркс. Он вполне заслужил поэтому, чтвбы-Мак Леииан с возмущением упрекал его в том, что «исторический метод ему совершенно антипатичен», и чтобы женевский господин профессор Жвро-Тэдон подтвердил этот упрек еще 8 ІЯ84 г. Ведь бродил же этот самый господин Жиро-Тэлон еще в 1874 г. („Origines de ia famille") беспомощно в лабиринте мак-леянаноаской экзогамии, откуда только Морган вывел его!

Дальнейших успехов, которыми аериобытнля история обязана Моргану, я не могу вдесь касаться; в моей работе отмечается все необходимое. Четырнадцать лет, истекшие с* времени появления его главного труда, сильно обогатили наш материал по истории первобытных человеческих обществ; к антропологам, путешественникам и профессионалам-иссле- дователям первобытной истории присоединились представители сравнительной юриспруденции, которые дали частью новый материал, частью новые точки зрения. Некоторые частные гипотезы Моргана были тем самым поколеблены и даже опровергнуты. Но нигде вновь собранный материал не заставил заменить его основные, главные взгляды другими.

В основных чертах внесенный им в первобытную историю порядок остается в силе и до сих пор. Можио даже сказать, что он все более и более завоевывает всеобщее признание в такой же мере, в какой скрывают его авторские права на этот великий шаг вперед науки[22].

Лондон, 16 июня 1891 г.

ЛЬЮИС Г. МОРГАН

ДРЕВНЕЕ ОБЩЕСТВО

Nescit vox missa reverti Horatius

Cum prorepserunt prlmis animalia terris,

Mutum et iurpe pecus, glandem atque cubilia propter Unguibus et pugnis, dein fustibus, atque ita porro Pugnabani armis, quae post fabricaverat usus;

Donee verba, quibus voces sensusque notarent,

Nominaque invenere: dehinc absistere bello,

Oppida coeperunt munire, et ponere leqes,

Ne quis fur esset, neu latro, nea quis adulter.

H о r a t і u s, .Sat.-. І, ПІ, 99.

{Когда впервые выползли из земли животные, бессловесные н тупые звери, они начали драться когтями за желуди к берлоги; потом перешли на кулаки, а затем сражались оружием, которое впоследствии стало обычным. Это было до тех пор, пока оии ие изобрели слов и названий, в которые облекли свои чувства и голос. После того они стали воздерживаться от войны, начали строить герода и создавать законы, чтоб не было воров, разбойников и прелюбодеев.— Гораций, .Сатиры*, I, III, 99}.

.Современная иаука, основываясь иа самом тщательном и исчерпывающем изучении человека и его творений, считает доказанным, что наша раса начала свое существование иа земле с низшей, а не с высшей ступени и постепевно развивалась; что человеческие силы имели свою историю развития; что все элементы культуры — производства, искусство, наука, язык, религия, философия—выработались путем продолжительных и тягостных усилий в борьбе между душой и умом человека, с одной стороны, и внешней природой—с другой*.

Whitney’s Oriental and Linguistic Studies, p. 341.

.Эти общины отражают духовную жизнь наших предков тысячи лет тому; назад. Мы прошли те же стадии физического и культурного развития и представляем собой то, чем мы являемся теперь, благодаря тому, что онн жили, трудились и совершенствовались. Наша изумительная цивилизапия есть результат безмолвных усилий миллионов неизвестных людей, подобно тому как известковые скалы Англии образованы отложениями мириад

форамииифер*.

Dr. J. Kalnes, Anthropologia, vol. I, № 2, p. 233.

<< | >>
Источник: ЛЬЮИС Г. МОРГАН. Древнее ОБЩЕСТВО. 1935

Еще по теме К ДОИСТОРИИ СЕМЬИ (Бахофен, Мак Леннан, Морган):

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА
  2. К ДОИСТОРИИ СЕМЬИ (Бахофен, Мак Леннан, Морган)