<<
>>

Д. А. МАЧИИСКИЙ Территория «Славянской прародины» в системе географического и историко-культурного членения Евразии в VIII в. до н. э. — XI в. н. э. (контуры концепции)

В настоящей работе автор попытался в тезисной форме наметить основные контуры концепции, сложившейся в его сознании в результате многолетнего изучения письменных и археологических источников по истории этносов, населявших в эпоху железа Восточно-Европейскую равнину. В последующем оформлении концепции известную роль сыграло ознакомление с работами других исследователей, некоторые из коих, как оказалось, уже давно сформулировали важные положения, близкие отдельным положениям предлагаемой концепции (географ П.

Н. Савицкий, философ К. Ясперс).

В силу ограниченности объема статьи автор счел целесообразным отказаться от ссылок, сделав исключение лишь для одной работы, где изложены опорные положения развиваемой концепции [233].

Как явствует из письменных источников (Тацит, Кл. Птолемей, Иордан и др.), основная масса славяноязычного населения (известного соседям преимущественно под именем венеты — венеды) в I — IV вв. обитала в пределах зоны смешанных лесов и зоны лесостепи между Западным Бугом и Днестром на Западе и верховьями Оки и Пела на Востоке.

Сопоставление данных античной картографии и этногеографии с данными современной географии, археологии, сравнительного языкознания и топонимики позволяет уточнить эти границы. На севере область предполагаемого массового расселения венетов в I—IV вв. могла достигать верховий Ловат-и и Западной

Двины, т. е. примерно 57° северной широты. Однако с достоверностью можно утверждать, что венеты — праславяне постоянно обитали в центральной части очерченной области, примерно между 50 — 54° северной широты в бассейне Днепра. В более южных лесостепных областях, куда были направлены их миграционные и военные устремления, они постоянно сталкивались с сильными противниками в лице степняков (сарматы, аланы) и переселенцев с Северо-Запада (бастарны, вандалы, готы, гепиды). К северу от зоны расселения венетов (а этим именем в верхнем Поднепровье и верхнем Подвинье обозначались, вероятно, некие группировки балтов и балто-праславян) в I — IV вв. вокруг оз. Ильмень существует «зона археологической трудноуловимости», не заполненная пока какой-либо отчетливо выделенной археологической культурой и соответствующая зоне набегов венетов на финиоязычных «феннов» (по Тациту). На Юго-Запад от зоны относительно стабильной жизни славяноязычных венетов (соответствующей территории киевской культуры (КК), возможно, белорусскому варианту культуры штрихованной керамики (КШК), а также близким группам памятников) также существует то расширяющаяся, то сужающаяся «зона археологической трудноуловимости», фиксируемая с III в. до н. э. ло V в. н. э. и охватывающая юго-запад лесной зоны, а иногда и прилегающую лесостепь; зона эта соответствует области нестабильной полуоседлой жизни прорывающихся на Юго-Запад к нижнему Дунаю венетов и малонаселенной области «взаимного страха между германцами и сарматами» (по Тациту, и отчасти по Иордану). В этой области, не дающей опорных археологических памятников, праславяне вступали в непосредственный контакт с более оформленными этносоциума- ми, что способствовало выработке славянского самосознания, социальному развитию и отделению южных групп праславян от лесного балто-праславянского этномассива.

Отметим, что, по данным Плиния Старшего, восходящим к концу IV в. до и. э. — началу I в. н. э. (и частично находящим отголосок у Кл. Птолемея), некие «венеды» фиксируются до рубежа н.

э. на побережье Балтики восточнее Вислы (скорее всего, на п-ове Курземе) [520].

Верхним хронологическим рубежом подобного существования праславян в пределах очерченной «прародины» является первая половина IV в., когда венеты подвергаются агрессии готов, а затем ненадолго попадают в некоторую зависимость от возглавляемого готами объединения. Те группы праславян, которые наиболее прочно вошли в состав готского объединения, оформляются к рубежу IV—V вв. (во время разгрома остроготов гуннами) в антский союз племен, что находит «археологическое отражение» в возникновении в V в. пеньковской культуры (ПК) на базе'южной части КК.

Разгром готов гуннами и последующая «эпоха великого пе-

реселения» создают широкие возможности для продвижения праславян на юг и запад, завершающегося в конце V — первой трети VI в. их массовым расселением в Восточном Прикарпатье и по левобережью нижнего Дуная, где славяне в тесном взаимодействии с развитыми этносами и этносоциумами вступают в период кристаллизации своего этносамосознания. Только с этого времени можно говорить о сложении в Подунавье и Прикарпатье ядра исторического славянства, чье самосознание совпадает с этнонимом, которым его обозначают соседи (Византия), а пробудившееся самососознание переходит в «эпическую память» о пребывании на Дунае, позднее отразившуюся в свидетельствах русских и польских хроник XI — XV вв. Однако также несомненно, что обособление праславян (т. е. основных предков исторических славян) от других индоевропейских этно- лингвогрупп началось задолго до IV в., и, весьма вероятно, что этноним «словене» (или близкий ему) бытовал как самоназвание части праславян уже в I — II вв. (ставаны и суобены Кл. Птолемея).

Мы оставляем в стороне вопрос о реальности и длительности периода «балто-славянского единства» и об обстоятельствах, территории и времени обособления славянского языка или непосредственно из системы индоевропейских диалектов, или опосредованно— из системы «прабалтских» диалектов; не затрагиваем мы и проблемы неиндоевропейского субстрата в славянском языке и генофонде. Ясно, что около рубежа н. э. прасла- вяне жили в смешанных лесах восточной Европы в непосредственном соседстве (а, вероятно, и в сильнейшем культурно-языковом взаимодействии) с балтами.

Следующий уловимый при движении в глубь веков рубеж в истории праславян — это III в. до н. э. Именно в конце III в. до н. э. археологически улавливается начало мощного передвижения. населения из Польши в Восточную Европу (для ряда групп с промежуточным кратковременным пребыванием в Подунавье), которое завершается в середине II в. до н. э. сложением зарубинецкой культурной общности. Однако связывать это передвижение с праславянами трудно, так как археологические факты хорошо коррелируются с данными письменных источников о появлении в Восточной Европе и Подунавье в конце III—II вв. до э. бастарнов (этнолингвогруппа сначала, видимо, близкая иллирийцам или кельтам, а к I в. до н. э. в Прикарпатье частично германизирующаяся за счет притока германцев с Северо-Запада). Поэтому весьма вероятно, что основная масса праславян обитала в Восточной Европе и ранее III в. до н. э., а не передвинулась сюда из Польши, как предполагают некоторые. Возможным археологическим эквивалентом праславян (или балто-праславян) более ранней поры является мило- градско-подгорцевская культурная общность (МПК) северной Украины и Южной Белоруссии VIII — IV вв. до н. э., которая,

однако, вместе со «скифскими» культурами степи и лесостепи прекращает свое уловимое развитие около рубежа IV — III вв.

до н. э.

На месте, занятом милоградцами и («скифскими» культурами лесостепи в III в. до н. э., возникает «зона археологической трудноуловимости», к северу от которой, в Средней Белоруссии, продоллlt;ает свое развитие еще очень нечетко выделенная, но весьма устойчивая общность КШК, также, возможно, частично принадлежащая праславянам (VIII в. до н. э. — IV в. н. э.). В любом случае существование праславян (или их основных бал- то-праславянских предков) в пределах смешанных лесов Восточной Европы отодвигается вглубь вплоть до эпохи крупнейших культурных изменений и, возможно, передвижек населения в VIII — VII вв. до н. э., когда здесь возникает целая система «городищенских культур» — археологических общностей с нечеткими границами, объединяемых тем, что в период их сложения на территории каждой из них возникают (отсутствовавшие здесь ранее) укрепленные пункты (археологические «городища»). По мнению крупнейшего литовского лингвиста В. Мажю- лиса, выделение праславянского языка из балто-праславянско- го языкового массива началось в середине I тыс. до н. э. (т. е. около VI — V вв. до н. э.).

Таким образом, время существования (или образования) в Восточной Европе того «праславянского лингвогенофонда», из которого сначала постепенно, а лотом взрывообразно (конец IV — VII вв. н. э.) кристаллизуется историческое славянство, отодвигается к VIII—V вв. до е. э. — к эпохе, когда на всей территории Евразии фиксируются существенные изменения в области экономики, социально-политических структур, мировоззрения и этносамосознания.

Именно со времени около рубежа IX — VIII вв. до н. э. начинает «работать» то естественное географическое членение Евразии. которое уловили уже греки и которое во многом определяло ход мировой истории вплоть до XIX в. н. э. Осознав свою «прародину» — Балканский полуостров — как «Европу», а противолежащие «заморские» земли как Азию, греки с большим сомнением экстраполировали это членение известной им суши на иные области. В частности, весьма сомнительной представлялась уже Геродоту граница по Танаису (Дону) между Европой и Азией, западнее которой античная традиция помещала «европейских скифов», а восточнее, за Каспием, — «азиатских скифов». Позднее Танаис стал границей между «европейской» и «азиатской» Сарматиями. Расчленение северо-восточного континентального ядра Евразии, монолитной «Скифии» или «Сарматии» на части, принадлежащие одна к Европе, другая к Азии, было сомнительным уже для греков, и безусловными «европейцами» они считали самих себя и кельтов. Собственно «Азия» (т. е. Финикия, Персия и Индия) лежала для них юж-

|оо

нее гор «диафрагмы» — условной линии, проведенной на карте ойкумены Эратосфеном и проходившей по хребтам Эльбрус, Гиндукуш и Гималаи.

В соответствии с географической реальностью и учитывая концепции великих античных географов, представляется продуктивным при широких историко-культурных исследованиях принимать следующее членение континента Евразия.

Ядром Европы является гигантский «Европейский полуостров», омываемый Черным и Средиземным морями, Атлантикой и Балтикой, а на Востоке ограниченный условной линией, соединяющей Балтику и Черноморье в месте их наибольшего сближения, между устьями Вислы — Немана на Севере и Днестра на Юге. Около этой линии издревле проходил ряд климатических, ботанических, этнических и политических рубежей. Например, именно здесь пролегала граница распространения многих видов кустарников и деревьев (в частности, бука), общеславянские названия которых играют важную роль в определении западной границы «славянской прародины» около рубежа н. э. Вдоль этой же «кратчайшей линии», соединяющей Балтику и Черноморье, и продвигались на Юго-Восток готы и гепиды во И — III вв. н. э.

Опираясь на греческую традицию (Гекатей Милетский), этот субконтинент можно назвать «Кельтика». К нему же относятся прилегающие острова, а также южная часть Скандинавского полуострова, географически, климатически и исторически тесно связанного с Европейским.

Изрезанность береговой линии, взаимопроникновение моря и суши, стимулирующие (особенно с начала эпохи железа) морские экспедиции, походы, переселения и столь много определившие в сложении активного психологического типа европейцев, характерны для Кельтики в целом, но особенно ярко эти особенности проявляются на юге Балканского полуострова (Греция) и в области сближения Ютландского и Скандинавского полуостровов, а также у берегов Англии, т. е. в местах, где начинался (VIII в. до и. э.) и заканчивался (XI в. н. э.) процесс сложения Европы как историко-культурного целого.

Вторая отчетливо выделяющаяся зона Евразии и была сначала осознана греками как собственно «Азия» (Финикия и Персия). Эта зона занимает омываемую теплыми морями южную часть Евразии, ограниченную с севера Черным морем, Кавказом, Каспием, Кара-Кумами и горами «диафрагмы» (по Эра- тосфену) — Гиндукушем и Гималаями с Тибетом; отчетливо природная граница отсутствует лишь на Дальнем Востоке, однако здесь этот «недосмотр» природы был восполнен начавшимся с V— IV вв. до н. э. строительством Великой Китайской стены. Эта зона сложения великих древних цивилизаций, зона зарождения в VIII — V вв. /до н. э. многих мировоззренческих систем, имеющих всемирное значение. Географически эта зона не

отличается такой цельностью, как Кельтика, и лишь условно ее можно обозначить как «система субконтинентов — Азия» (в узком смысле), или «Персо-Индия», которая отчетливо делится на Переднюю Азию, тесно связанную со Средиземноморьем и Северной Африкой, на полуостров Индостан и Дальневосточный регион.

К востоку от Греко-Кельтики и к северу от Персо-Индии лежит занимающая большую часть Евразии гигантская область, которой, следуя древним, следует присвоить имя «Скифия». Скифия отличается монолитностью территории, резко континентальным и суровым климатом, широтным расположением природных зон, из коих некоторые присущи в Евразии почти исключительно ей: тундра, тайга, черноземные лесостепь и степь. Суровый климат субконтинента долгое время задерживал развитие населявших его этносов, однако его природная целостность как бы требовала своего социального эквивалента, каковым в XVII — XIX вв. в большой мере и стало Российское государство, ядро которого возникло в VIII — XI вв., в той западной части Скифии, которая лежит западнее Дона и соседствует с Европейским полуостровом и которую мы обозначаем именем «Европейская Скифия».

Если исходить из размеров, климата и природной зональности, то область между Карпатами, Балтикой, Ладогой и Доном явно принадлежит Скифии. Но изрезанные очертания прилегающих к Европейской Скифии морей и направление течения рек связывают ее в природном, а через это и в культурно-историческом отношении с европейской Кельтикой. Хотя Балтика и Черное с Азовским моря формально принадлежат к Кельтике лишь частью своего побережья, однако склонность населявших ее европейцев к морским торгово-военно-колонизационным предприятиям делала эти моря как бы щупальцами Европы, охватывающими юго-западную часть Скифии. Все крупные реки Европейской Скифии от Дона и западнее (за исключением Волги и Оки) имеют сток в «европейские» моря, а некоторые реки, сближаясь в верховьях, образуют естественные водные пути, связывающие Балтику и Черноморье. История Европейской Скифии характеризуется сменяющимися периодами, когда эта область (или наиболее развитая ее часть) то становились в культурно-политическом отношении более «европейской», то вновь обретала свою «скифскую» самобытность. В центральной части Европейской Скифии во II в. до н. э. — IV в. н. э. (а, вероятно, и ранее) и находилась «прародина» славян, основные языковые предки которых, видимо, обитали на этой же территории уже с VIII в. до н. э.

Итак, Европейская Скифия расположена в бассейне сближающихся верховьями рек, текущих в контролируемые жителями Кельтаки (европейцами) Черное и Балтийское моря, являющиеся соответственно восточными частями:

Эллинского Средиземноморья (обретшего историко-культурную целостность с эпохи Великой греческой колонизации VIII — VI вв. до н. э.) и

Скандинавского Средиземноморья (система Северного моря, Балтики и Ладоги, обретшая историческую целостность с эпохи викингов конца VIII — XI вв.).

Начиная со времени около 800 — 700 гг. до н. э. во всех зонах. Евразии фиксируется отчетливое нарастание потока прогрессивных изменений в социально-экономической, духовной и политической жизни. В Скифии эти изменения особенно отчетливо фиксируются для южной ее части, для степной и лесостепной зон от Дуная до Енисея. Начавшийся еще в IX в. до н. э. переход значительных масс населения к чисто кочевому скотоводческому хозяйству выражается с VIII в. до н. э. в сложении новых типов бронзовых удил, псалий и наконечников стрел, что говорит о существенном улучшении боевых качеств степной кавалерии. В это же время возникают потрясающие по грандиозности памятники социальной активности: система огромных городищ лесостепной Европейской Скифии, венчающаяся соору-, лсением в конце VIII — VI вв. до н. э. Вельского городища площадью около 40 км2, и различные группы огромных погребальных курганов аристократии, древнейшим из коих является курган Аржаи в Туве (VIII в. до н. э.).

В VIII — VI вв. до н. э. создается и развивается поразительный по образной напряженности и выразительности скифо-си- бирский звериный стиль, лучшие произведения которого выполняются из золота, сакральность которого в южной Скифии достигает в это время своего апогея. Городища, курганы и вещи в зверином стиле VIII—IV вв. до н. э. не имеют себе равных (по всем параметрам) в рассматриваемой культурной зоне, вплоть до начала II тыс. н. э. В западной части евразийской степи/лесостепи в VII в. до н. э. осваивается тип короткого железного меча-акинака, становящийся образом-символом скифского божества войны, смерти и мужской оплодотворяющей силы. Однако появление железного оружия никак не может считаться основной причиной очерченных изменений, так как в восточной части зоны, вплоть до VI в. до н. э., доминирует бронзовое оружие и орудия труда, а все революционные изменения в социально-культурной сфере отчетливо формируются уже в VIII — VI вв. до н. э.

В это же время радикальные новации охватывают разные сферы жизни в Средиземноморье и в Персо-Индии. Наиболее актуальным для Европы является «эллинское чудо», когда маленький этнос на незначительной территории обрел необыкновенно целостное этносамосознание, выработал новые формы общественной жизни, создал первые в мире литературу и философию и одновременно развил бурную деятельность по колонизационному освоению берегов Средиземноморья от Геркулесовых

столбов до Боспора Киммерийского, очертив этим южные границы Европы («Кельтики» и «Европейской Скифии») как историко-культурного целого.

В это время в Передней Азии возникают сначала на старой (семитской), а потом и на новой (иранской) этнобазе «первые мировые империи» — в VIII в. до н. э. Ассирия, в VI в. до н. э. Персия. Однако наиболее потрясает поразительное углубление и понятийно-образное оформление почти всех основных мировоззренческих «вопросов и ответов» в различных философско- религиозных системах, одновременно и гетерогенно возникающих в VIII — V вв. до и. э. от Средиземного до Желтого моря. Достаточно напомнить, что в VIII — V вв. до н. э. возникли или дооформились олимпийская религия, греческая философия, учение орфиков, пророческое движение в Палестине, основной библейский канон, зороастризм, ведический брахманизм, буддизм, даосизм и конфуцианство. При этом и в зоне древних цивилизаций все эти новации в области духовной жизни и социально- политических систем навряд ли могут быть объяснены лишь внедрением железа в сферу оружейно-орудийной деятельности; если в Эгеиде железо стало существенным фактором около 1000 г. до н. э. (т. е. задолго до эпохи великих перемен), то в Китае оно заняло подобное место около IV в. до н. э. (т. е. после начала Великой эпохи). Представляется достойным внимания и изучения хронологическое совпадение эпохи великих духовных откровений и этно- социополитических новаций (800 — 400 гг. до н. э.) и эпохи существенного похолодания и природных катаклизмов (900—300 гг. до н. э.), охватившей всю территорию Евразии.

Зона цивилизаций и зона южной Скифии связаны в VIII — V вв. до н. э. разнообразными контактами, многие из которых имеют выраженный сакральный и «идеологический» характер. При этом следует отметить, что исходные и конечные пункты нескольких из этих двусторонних сакрально-торговых путей находятся даже не в степной Скифии, а севернее, в пределах ее лесной зоны, локализуясь преимущественно в при- и зауральских областях: посольства гипербореев на Делос, путешествие Аристея к исседонам, а также описанный Геродотом путь из Ольвии к аргиппеям, локализуемым в области «городищенской» ананьинской культуры. Иными словами, в систему культурно- экономических контактов явно включаются и лесные области Азиатской Скифии. Археология свидетельствует о неких бурных процессах, охвативших всю зону смешанных лесов в VIII — VII вв. до н. э. и приведших к возникновению новых этнокультурных областей, вся территория которых усеяна малыми укреплениями. Можно не сомневаться, что в лесной зоне в это время возникают и новые образования в области обрядовой жизни и мироосмысляющей мифологии, пока, к сожалению, плохо уловимые.

Где-то в пределах лесной зоны Европейской Скифии следует искать (по сумме косвенных данных) и основных лингвогенетк- ческих предков славян. Наиболее перспективным представляется в этом плане изучение милоградско-подгорцевской культуры (МПК), соотносимой с неврами Геродота. Однако следует отметить, что МПК, затронутая в южной своей части скифскими влияниями, разделяет печальную судьбу «скифских» культур лесостепи и степи: около рубежа IV — III вв. до н. э. эти культуры гибнут в результате сокрушительного продвижения на Запад сарматов, и на месте их в 280— 160 гг. до н. э. возникают огромные «зоны археологической трудноуловимое™» (ЗАТ). При этом КШК, расположенная севернее МПК, не переживает особого потрясения и продолжает свое существование. В течение II в. до н. э. пустующие зоны частично заполняются памятниками зарубинецкой культуры (ЗК), возникающими в результате прихода с Запада и Юго-Запада нового населения (бастар- нов?), частично включающего в свой состав и автохтонов.

Качественно новая ситуация складывается во второй половине I — II вв. н. э. В середине I в. ЗК гибнет в результате передвижений новых волн кочевников: сарматов-аорсов и аланов- массагетов, а также в результате усилившейся военно-миграционной активиости германцев (вандалов и готов) в юго-восточном направлении. В связи с этим вновь резко увеличивается ЗАТ между Западным Бугом и Средним Днепром, к северу от которой продолжает свое неуклонное развитие стабильная КШК, а на восточных границах ЗАТ возникают памятники типа Лютеж, сочетающие пережиточные черты ЗК с элементами северных лесных культур (КШК и др.).

В то же время возникают новые условия, способствующие прокладыванию путей торговых и иных контактов между Балтикой и Черноморьем. Античный мир начал морское освоение Северного моря и Балтики еще в эллинистическую эпоху. В середине I в. н. э. прокладывается сухопутный «янтарный» путь от римского Среднего Подунавья к низовьям Немана. К рубежу I — II вв. купцы из империи проникают по Балтике к северу вплоть до устья Венты, Западной Двины и Пярну.

Путь, связующий по кратчайшей Балтику и Черноморье между устьями Вислы (Немана и Днестра) и Южного Буга, был не слишком пригоден для мирных контактов, так как он был путем миграции германцев на Юго-Восток и конфронтации их с венетами и особенно с сармато-аланским кочевым миром. В этих условиях и прокладывается зафиксированный Кл. Птолемеем и отчетливо уловимый, по археологическим данным, «обходной путь» между двумя морями вдоль Немана и Березины, с выходом на Днепр или через Десну и Сейм на Северный Донец. Этот путь проходит через середину территории, занимаемой венетами Тацита, и именно в средней части этого пути, между прибалтийскими судинами-галиндами и приазовскими

аланами, Птолемей фиксирует этнос «ставани», в котором исследователи видят искаженное переписчиком название славян (греко-римское stlavani). Эти венеты-ставани археологически сопоставимы с памятниками типа Лютеж и КШК, хотя в последней многие исследователи (исходя из топонимики) видят балтов. Позднее на месте (и отчасти на базе) памятников типа Лютеж возникает КК, бесспорно, принадлежащая славянам- венетам.

Как бы то ни было, но древнейшие славяне-венеты фиксируются в двух соседствующих зонах: в зоне «взаимного страха» между германцами (северными «европейцами», стремящимися к границам средиземноморской Римской империи) и сармато-ала- намп (выходцами из восточных глубин Скифии) и в области мирных контактов между двумя «европейскими» морями, контактов, намечающих восточные границы будущего культурно- политического единства Европы. Думается, что эта «двойственная» географо-историческая позиция определила многое в дальнейших исторических судьбах славянства.

Много позднее, пережив «дунайский этап» своей истории, обретя отчетливое этносамосознанке и развившись в социально- политическом отношении, славяне в потоке обратного расселения на Северо-Восток, миновав свою древнюю «прародину» (заселенную праславянами и балтами), выходят на берега Ильменя и оказываются на магистрали Волго-Балтийского торгового пути середины VIII — начала XI в. В это время уже оформляется культурно-политическое единство Кельтики (Европы в узком смысле), охватывающей весь европейский полуостров, на северных побережьях которого в VIII — XI вв. складывается военно-торгово-колонизационное единство, которое охватывает берега Северного и Балтийского морей и Ладожского озера и которое естественнее всего назвать «Скандинавским Средиземноморьем». На путях, ведущих из Скандинавского Средиземноморья в богатое моржом и рыбой Беломорье, в богатое мехами таежное Приуралье, на исламский Передний Восток и к истокам Европы — в Византию, и возникает в VIII — IX вв. севернорусское протогосударство.

129

9 Заказ № 372

Эпоха сложения Скандинавского Средиземноморья, эпоха викингов и эпоха зарождения Руси приходятся на период малого климатического оптимума VIII — XI вв., способствующего освоению новых земель. Примерно с конца IX — начала X в. н. э. в Северной Европе потепление сопровождается увлажнением климата и подъемом уровня воды в реках и озерах (например, в Ильмене, Ловати, Днепре). Это обстоятельство делает свободно проходимыми (особенно весной) многие реки Европейской Скифии и способствует возникновению пути «из варяг в греки». Однако главной причиной, сделавшей этот путь основной «осью» Древней Руси, является давняя сориентированность славянства на связи с восточной частью Эллинского Средизем-

номорья, с Черноморьем, Подуиавьем, что и заставляет полиэтническую военно-торговую «русь» избрать основной магистралью своей деятельности не Волгу или Дои, а Днепр.

С конца IX в. столицей Руси становится Киев, находящийся на территории древней славянской прародины, и Русское государство, получив духовные, культурные и социально-политические импульсы из области зарождения европейского самосознания и христианства, активно участвует в деле окончательного сложения европейской христианской феодализирующейся культурно-политической общности, охватывающей в XI в. всю Кельтику (Европу), всю Европейскую Скифию и западную, средиземноморскую часть Передней Азии.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Славяне. Этногенез и этническая история. 1989

Еще по теме Д. А. МАЧИИСКИЙ Территория «Славянской прародины» в системе географического и историко-культурного членения Евразии в VIII в. до н. э. — XI в. н. э. (контуры концепции):

  1. Тема 2. ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ(лекции 5—9)
  2. ГЛАВА 2 Карельский перешеек — формирование природного и историко-географического ландшафта
  3. Формирование историко-географического ландшафта Карельского перешейка
  4. Бриттский историк Ненний (VIII в.) о появлении саксов в Британии
  5. Глава 1 Географическое положение, ТЕРРИТОРИЯ И ГРАНИЦЫ РОССИИ
  6. 1992 Устная речь в историко-культурной перспективе
  7. 4.8. Экономико-географическая характеристика территории (страны, района и т. д.), содержание и логическая последовательность анализа
  8. единство трансперсонального опыта и многообразие историко-культурных форм его описания
  9. VIII. НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РУССКОГО ТЕКСТА И ДИСКУРСА
  10. Глава VIII Почвенничество, теории культурно-исторических типов и «византизма»