<<
>>

Местные власти и общественный контроль со стороны старейшин и жрецов воду

Что же делает из культа воду полюс власти и превращает его тем самым в объект вмешательства государства? Речь не идет здесь о власти как о трансцендентальной силе, которая находится на вооружении жрецов и которую отдельные авторы считают центральным понятием в рамках воду21.
Власть используется в данном случае как интерактивное понятие22: в его основе лежат общественные отношения, укоренившиеся в институтах воду. Вопросы отношений между властями разных уровней, которые проливали бы свет на способы достижения ими своих целей и целей институтов воду, как правило, являются табу в сельском обществе, и на них отвечают крайне неохотно. Их стараются обойти, переводя разговор на другие темы, связанные с злоупотреблением властью и конфликтами, возникающими в результате решений жрецов. Некоторые нормы и гражданские ценности, такие формы негативного поведения, как воровство или супружеская измена, больше подпадают под санкции соответствующего органа старейшин, но одновременно являются объектом санкций со стороны религиозных институтов, возглавляемых жрецами. Таким образом, жрецы наряду со старейшинами осуществляют общественный контроль23 и в определенной мере конкурируют с последними там, где области их компетенции пересекаются. Например, для правовой сферы этнической группы айизо характерен (что, впрочем, можно отнести ко всем сегментарным обществам в целом24) очень небольшой набор наказаний: это меры «уголовного права» и физического воздействия. Однако главным образом поведение корректируется саморегулированием. Имеются существенные различия в мерах наказания, применяемых старейшинами и жрецами. Так, если у старейшин санкции относительно мягкие (предание позору, символические телесные наказания, исключение из трудовых групп и общественный бойкот), то жрецы располагают набором мер, которые можно квалифицировать как драконовские, а именно: высочайшие штрафы, битье палками, вызывание у провинившегося болезни, умопомешательства, смерть через отравление.
Религиозные табу и наказание в случае нарушения норм, хотя и распространяются в основном на водунси, затрагивают также и деревенское общество в целом. Так, например, ниісто не имеет права ни коснуться головы водунси (символического места обитания воду), ни уда- рить его. В случае спора запрещено обзывать его собакой (авун), а также сказать ему во ду ми («ты выкормлен экскрементами») — фразу, к которой наиболее охотно прибегают во время ссор25. Запрещается пугать его, а также строжайшим образом запрещено обращаться к нему по имени, которое он носил до посвящения. В свою очередь, правила поведения требуют от самих водунси вести образцовый в целом образ жизни. Они не имеют права браниться, особенно не должны упоминать всуе слово « воду», не должны принимать чью-либо сторону в конфликтах, провоцировать их. Посвященные обязаны в день их воду, который в зависимости от местных правил приходится на каждый четвертый или седьмой день и совпадает с днем проведения местной ярмарки (хунваме), соблюдать заповедь воздержания от половой жизни {татагбе), а также следовать предписанию, запрещающему им в этот день трудиться26. Они должны охранять секрет воду (хунксо) и прежде всего обязаны выказывать абсолютное повиновение жрецу. Беспрекословное требование ко всем общинникам повиновения жрецам действует не только в период посвящения, но сохраняется в течение всей жизни посвященного; нарушения табу влекут за собой не только дорогостоящие обряды искупления: в зависимости от серьезности проступка виновному может грозить отлучение от общины последователей воду, болезнь, безумие и в качестве высшей меры — отравление и смерть. Даже невольное и оставшееся незамеченным нарушение правил может повлечь за собой впоследствии высшую меру наказания. Толкователь предсказаний оракула Фа, боконо, — главное лицо, устанавливающее с помощью гадания причины несчастья или болезни как посвященных, так и непосвященных. Боконо объясняет несчастье, в частности болезнь, тем, что заболевший нарушал культ воду, пренебрегал мнением старейшин или тем фактом, что воду «привлекает к себе внимание» и требует произвести ритуал посвящения.
Мы имеем здесь дело с процессом «проб и ошибок». Если исполнение ритуалов не помогает победить болезнь, ведется поиск других причин не только в ближайшем, но и в отдаленном прошлом. Идеал общественного поведения, соответствующий установленным правилам, очень зыбок. Любой кризис, будь то болезнь, смерть, плохой урожай и т.д., вызывает ощущение нечистой совести и способствует возникновению чувства вины. Нарушение табу на половую жизнь в период проведения обряда посвящения влечет за собой суровые санкции как для жрецов, так и для водунси. Так, если какая-либо водунси окажется беременной в период посвящения, то жреца обязывают закрыть монастырь, отстраняют от исполнения функций и подвергают избиению независимо от того, он ли явился причиной беременности или же любой иной мужчина, который имел возможность приблизиться к посвящаемой тогда, когда она находилась под присмотром этого жреца. Телесному наказанию также подвергается сама водунси, после чего ее отстраняют от церемонии посвящения, что навлекает на нее величайший позор. Однако общественная практика расходится с установленными правилами. С одной стороны, не все факты нарушения правил или табу, как, например, запрещения ударять водунси по голове27 или произносить его мирское имя, доводятся до сведения жрецов и, как правило, эти поступки никогда не наказываются; с другой стороны, несоблюдение правила наказывается по-разному, в зависимости от личных интересов и особенностей властей предержащих. Несмотря на то что жрецам и их помощникам запрещено иметь или позволять третьим лицам иметь половые сношения со своей паствой, которая в высшей степени зависит от них, этот запрет соблюдается далеко не всегда. В 40-х годах одна водунси в период ее посвящения забеременела от «глашатая», связанного с культом воду. Чтобы избежать наказания (ему грозила смертная казнь), он бежал в Того, где провел много лет, перебиваясь случайными заработками. Затем, по рассказам его сына, этот человек подкупил жреца, в ведении которого находилось это дело, передав ему значительную денежную сумму.
Жрец, мягко выражаясь, «забыл» о необходимости подвергнуть наказанию провинившегося, и тот благополучно вернулся в родную деревню. Все вокруг нормально восприняли объяснение, что этот «глашатай» является важной персоной для воду. Таким образом, его пост внутри самой структуры культа воду сохранил ему жизнь. Важнее оказалось защитить «достоинство» этого поста в иерархии воду, чем наказать нарушение запрета. Более того, беременная умерла, и человек, рассказывавший эту историю, был убежден, что смерть явилась результатом неудачной попытки сделать аборт или даже что ее отравили, чтобы замять дело. Так как справедливость не была восстановлена, между обоими семействами разгорелась вражда. Чтобы затушить ее, было запрещено даже говорить об этом. В результате в следующих поколениях детям обоих семейств не было ничего известно об этом деле. Племянница погибшей водунси и сын человека, от которого она забеременела, вступили в половую связь, о чем стало известно, лишь когда это случилось. В ходе последующего за этим скандала семья девушки пригрозила убить молодого человека. Чтобы успокоить их, тот обратился к жрецу с просьбой уладить конфликт. Обоим молодым людям было приказано провести дорогостоящий обряд искупления и расстаться. Впрочем, назначенный штраф так и не был выплачен, а стал предметом переговоров, длившихся долгие годы. Следует отметить, что штраф не выплачен и по сей день, а родившаяся от этой связи девочка сейчас уже сама замужем. Бывший в ту пору студентом ее отец сейчас работает учителем и объясняет неуплату штрафа своим социальным положением: он — акове (термин, которым обозначают всякое лицо, умеющее писать) и не подпадает под действие тех же правил, что и обычный крестьянин, которого можно было бы принудить к уплате штрафа избиениями и угрозами. В отношении же преподавателя, как государственного служащего, насилие и угрозы применить невозможно, хотя видимость наказания сохраняется2*. Различные исследователи настаивают на том, что обычное право у народов, не имеющих письменности, нацелено не столько на правосудие (справедливость), сколько на достижение гармонии в обществе29- Представляется, однако, что новые конфликты рождаются тогда, когда правосудие встает на сторону представителей деревенской верхушки.
Лица, относящиеся к категории акове, которым их статут позволяет защищать себя, опираются именно на авторитет силы. Следовательно, речь здесь идет не столько о справедливости и гармонии, сколько о власти. Институт воду, одной из функций которого является укрепление моральных ценностей и поддержание социального равновесия, лишь частично справляется со своей ролью политической инстанции. Все тот же пример свидетельствует о возможности произвола и со стороны жрецов воду. Для того чтобы стать институтом, способным играть роль общественной структуры, этой власти не хватает контроля над самой собой, т.е. контролирующих органов, которые были бы способны ограничивать произвол и несправедливость жрецов. Пока же этого нет, секретность, транс как свидетельство присутствия воду и страх отравления затрудняют любой контроль и создают благоприятную почву для манипуляций и финансовых злоупотреблений.
<< | >>
Источник: Н.А.КОЧНЕВА. Традиционные культуры африканских народов: прошлое и настоящее. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН.. 2000

Еще по теме Местные власти и общественный контроль со стороны старейшин и жрецов воду:

  1. В
  2. ОБРЯДЫ ИНИЦИАЦИИ
  3. Местные власти и общественный контроль со стороны старейшин и жрецов воду