Мифологическое изображение и видение Другого

Для античных средиземноморских цивилизаций Африка была родиной совершенно чуждых человеческой природе существ. Несомненно, причина этого кроется в том числе и в ее расположении: находясь с другой стороны моря, она автоматически оказывалась «по ту сторону».
Этнология может найти материал для размышления в трактате Помпония Мелы «О положении мира» (Die situ orbis), в культе манов, на который он ссылается, у авгилов: увиденные во время сна на могилах сновидения, касающиеся «женщин, отдающихся в первую брачную ночь каждому, кто принесет им какой-либо подарок» (О положении мира - «Die situ orbis», I, ч. VIII). Однако нередко появляется возможность разглядеть, как среди всего этого чудовищного воображаемого возникает след не ускользнувших и поспешно зафиксированных фактов. Прослеживается тенденция утрирования отличия, которая заключается в попытке отнести Другого к миру животных, причем с далеко идущими последствиями: в свое время это обретет форму «научного» эволюционизма и будет призвано оправдать завоевание мира только цивилизацией Запада. «У блеми полностью отсутствует голова. Их лица есть их грудь. У сатиров ничего нет от человека, кроме лица. Эгипаны действительно обладают формой, которую им приписывают. Говорили, что у этого африканского народа верхняя часть тела похожа на человеческую, нижняя же - на козлиную. Более того, у мантаподов, или кривоногих, живущих на правом берегу реки Сенегал, «более гибкие ноги - из-за того, что они меньше ходят и больше лазают». Святой Иеремия предполагал, что Антоний Великий какое-то время общался с кентавром или сатиром. В существование таких существ верил и Августин Блаженный, современник святого Иеремии... «и мы видели там (в Эфиопии) большое количество безголовых мужчин и женщин; большие глаза располагались у них на груди. Все остальные их органы были похожи на наши...» Гераклит Пон- тийский следом за Поседонием включает в один из своих диалогов мага, который в присутствии Ге- лона Сиракузского утверждал, что совершил длительное путешествие в Ливию. Правление Гелона приходится на 492-478 гг. до н. э., а именно - вскоре после Скилака, то есть магу удалось совершить плавание по тому же маршруту, только Скилаку оно удалось лишь отчасти. Факты, приводимые Гераклитом Понтийским (Поседоний, кн. Ill—IX), подтверждают странность встреченных магом народов, живущих на краю земли. «По ту сторону песчаных берегов живут немые народы, способные общаться только с помощью знаков. У каких-то из них язык имеется, но с его помощью они не издают ни одного звука. У других этого органа вовсе нет. У третьих, со сросшимися губами, под ноздрями имеется проход, через который они пьют, словно через соломинку, а когда они начинают есть, втягивают зерно за зерном и молодые плоды, которые они находят повсюду... Берег образует обширный залив, посреди которого находится большой остров, населенный, по рассказам, одними женщинами. Их тело полностью покрыто волосами, а оплодотворяются они сами, без участия мужчин. Во всем остальном их нрав столь нелюдим и дик, что самые крепкие путы с трудом их сдерживают. Этот факт приводит Ганнон, а истинность его подтверждается шкурами этих женщин, которые он привез в Карфаген». Даже если факты точны, суждения неизбежно претерпевают непреднамеренные подсознательные изменения, искажения, поскольку в чужих краях целенаправленно ищут лишь что-нибудь странное, необычное.
Нательные рисунки были восприняты как черты лица, расположенного посреди груди. Лабрет (хорошо известное украшение на губах) превращается в орган для принятия пищи, которое сводится к элементарному собирательству. Неожиданно возникшие на пути обезьяны становятся для путешественника мифическими существами: сатирами или эгипанами, образы которых близки его мифологизированному мировосприятию. В тот же ряд попадают и шкуры этих несчастных обезьян, которые Ганнон привез в Карфаген, в храм Танит. Привнесенный мореплавателями образ Другого тут же начинает размываться и деформироваться, также предпринимаются попытки его рационализации. Страбон в своей «Географии» пробует объяснить эти «курьезы» в терминах детерминизма - опять же, как всегда, упрощенного: влияние рельефа и климата на образ жизни и даже на характер людей. «В счастливой стране все стремятся к миру, тогда как в нищей стране все ведет к войне и жестокости самца» (II. 5. 26 и цит. изд., т. I, с. 109). Изложение своей теории климатов (Реп Klimatori), с помощью которой делается попытка объяснения мира, датируется второй половиной I века до н. э.; он завершает ее следующим заявлением: «Тем, кто занимается географией... совершенно незачем беспокоиться о территориях, которые располагаются за границами нашего обитаемого мира» (Страбон, II. 5. 33). Итак, Чужие края - это все, что лежит за пределами «нашего» обитаемого мира. Заодно Другой оказывается отброшен за границы человечества, которое сводится к совокупности народов, входящих в одну-единственную цивилизацию стран Средиземноморья или обладающей аналогичной цивилизацией и схожими местными обычаями. Страбон, несомненно, почерпнул свои знания из «Географии» Эратосфена (от которой до нас дошло лишь несколько фрагментов); последний повелением Птолемея Эвергета был назначен хранителем Александрийской библиотеки. Эратосфен тем не менее не разделял доминирующую в то время идеологию разделения человеческого рода на греков и варваров. Так, он не принял для себя совет, данный Александру Аристотелем: считать греков друзьями, а варваров - врагами. Для Эратосфена идентификация Другого проводится согласно моральным критериям: Лучше, утверждал он, даже находясь за границей, различать добродетель и нечестность. Многие греки - злые люди, а многие варвары имеют изысканную цивилизацию, например, индусы, народы Крита, а также римляне и карфагеняне. В основе самого понятия «варварство» у греков лежала лингвистическая география: варварами считались народы, не говорящие по-гречески. На незнакомом языке Другого это понятие очень быстро привело к отрицанию какой-либо культуры. Не является ли произнесенное, выученное, переданное слово одним из критериев принадлежности к роду человеческому? Отсюда другое недопонимание: объяснение жестами воспринимается как немота или глухота народов, которые им пользуются. Языки свиста, которыми в те времена пользовались гуанчи (населявшие Канарские острова), а в наши дни, например, берберы, живущие в Северной Африке (и не только они), из средства общения на -расстоянии (коими они являются) превращаются в единственное средство общения народов, близкое к общению между собой животных.
<< | >>
Источник: Сервье, Жан. Этнология / Пер. с фр. И. Нагле. - М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ»,. - 158. 2004

Еще по теме Мифологическое изображение и видение Другого:

  1. МИФОЛОГИЧЕСКИЙ ТИП АНТРОПОЛОГИИ
  2. Глава 1 ОТ МИФОЛОГИЧЕСКОГО ЧЕЛОВЕКОВЕДЕНИЯ - К РЕЛИГИОЗНОМУ
  3. «Мифологический» человек (герой)
  4. Мифологическое и религиозное мировоззрение
  5. Я и Ты (проблема Другого)
  6. Образ Другого
  7. УКАЗАТЕЛЬ МИФОЛОГИЧЕСКИХ И ЛИТЕРАТУРНЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ
  8. Экзистенциальное значение Другого
  9. УКАЗАТЕЛЬ МИФОЛОГИЧЕСКИХ ИМЕН И ЛИТЕРАТУРНЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ
  10. Глава I ЗНАНИЕ ДРУГОГО
  11. IV. СИМВОЛИКА ВИДЕНИЙ
  12. «ТЕРНЕР-ВИДЕНИЕ»
  13. ВИДЕНИЕ ХЕФА
  14. ИМЕТЬ ВИДЕНИЕ
  15. § 2. Обращение в суд с иском (заявлением) в интересах другого лица
  16. О ВИДЕНИИ И ОБРАЩЕНИИ ВНИМАНИЯ
  17. IV. СИМВОЛИКА ВИДЕНИЙ 161
  18. Любитов Игорь Евгеньевич Психодрама и шаманские техники: Поиск видений
  19. Развитие понимания себя и другого как проблема сознания Е.А. Сергиенко (Москва)
  20. Особенности организация работы клинического психолога в медицинских учреждениях другого профиля.