<<
>>

К НОВОМУ ГУМАНИЗМУ

Этнология как особое знание о людях могла родиться (как и многие другие научные дисциплины) только на основе тщательно собранных фактов, проверенных путем сопоставления и подверг1 нутых классификации.
Поскольку сбор фактов - процесс весьма субъективный и зависит от качеств наблюдателя, не следует сбрасывать со счетов и восприятие этих собранных фактов общественностью, которую, по меньшей мере, если и нельзя назвать информированной, то уж, во всяком случае, - «задающей тон» и вполне способной оказывать влияние на результаты работы исследователя. Итак, как мы это увидели, упомянутые авторы представляют интересы и мировоззрение своих читателей и в соответствии с этим интерпретируют факты, которые наблюдались во время мореплава- ний, путешествий, дипломатических миссий, торговых экспедиций или пребывания в чужих краях по иному поводу. Многие торговцы изыскали жесты и иные способы торговли «внемую», не предоставляя встреченным народам ничего из того, что они, в свою очередь, здесь нашли: сырье, веками бывшее ценностью (янтарь, латунь, медь, золото, серебро), новые устремления, чувство невыразимого удивления. Они оставляли после себя созданные на мануфактурах изделия, а увозили нематериальный товар в форме сказочных рассказов почти в стилистике расхваливания товаров коммивояжерами. Объединению королевства в Испании после водворения католической королевской четы в Гранаде 2 января 1492 г., сопутствовало и религиозное объединение: победить означало проповедовать Евангелие, а проповедь Евангелия неизбежно влечет за собой изучение языков народов, которым суждено стать испанскими подданными, следовательно - христианами. Но это, с другой стороны, предполагает заботу о трансформации их обычаев и нравов таким образом, чтобы сделать приемлемыми или хотя бы терпимыми для христианской морали. Многие историки этнологической мысли пытаются забыть об этом процессе обмена знаниями, в основе которого лежит знание разговорного языка Другого.
Начиная с лингвистических знаний и, собственно, ни с чего другого, может завязаться реальное накопление фактов и первые попытки их интерпретировать. Колонизация, которая изначально имела самую корыстную мотивацию, привела к возникновению школ и серьезному приобщению к знаниям, а в конечном итоге - к уважению Другого, несмотря на то, что, несомненно, это не стало сохранением духа целых цивилизаций. Во второй булле «Inter Coetera» от 28 июня 1493 г. (которая задним числом была помечена 4 мая) - ее часто называют «демаркационной буллой» - Папа Римский Александр VI сделал испанским королям подарок - острова и сушу, которые были ими открыты или еще будут открыты. Он от делил их владения от тех, которые отошли к Португалии воображаемой линией, проходящей в 400 километрах от запада и юга Азорских островов и островов Зеленого Мыса. За этот дар Папа возложил на тех же суверенов миссию проповедовать Евангелие и обращать жителей этих вновь открытых земель в христианскую веру. Впоследствии это решение было изменено в испано-португальском Тордесильясском договоре (7 июня 1494 г.), согласно которому демаркационная линия была перенесена на 270 километров западнее, и Бразилия попала в португальскую зону. В первой булле «Inter Coetera» Каликста 111(13 марта 1456 г.) Святой Престол даровал Военному ордену Христа, который тогда возглавлял инфант Энрике (Генрих Мореплаватель), «патронат над землями, завоеванными или приобретенными в Африке по пути в Индию». Значительной была и роль Испании в экспансии цивилизации Запада. Колониальная теология, которая является принципом нашего международного права, была изучена и углублена одним из правителей Саламанки Франсиско ди Витториа в его работе «Жизнь в колонии» (Relectiones) (см.: Baumel J.. Le probleme de la colonisation et de la guerre dans Poeuvre de F. de Vitoria, Paris, 1936). Он поддержал право собственности на землю туземцев и сверх того настаивал на том, что они обладают всеми качествами, присущими «разумным людям», чьи грехи были искуплены Иисусом Христом.
Но среди испанских колонистов были и такие, которые считали, что несчастные индейцы - не вполне разумные существа, и для них это был достаточный аргумент, чтобы обращаться с ними как со скотиной. Монах Бернардино де Минахо получил от Папы римского Павла III буллу «Sublimis Deus» or 2 июня 1537 г., гласившую: «Индейцы и все другие народы, которые могут быть открыты в будущем, даже тогда, когда они еще находятся вне христианской веры, не должны быть лишены свободы и права на владение имуществом; они должны пользоваться ими безраздельно и ни в коем случае не должны быть порабощены. Все действия, которые при исполнении хоть в какой-либо мере противоречат сказанному, суть беззаконие, они не имеют ни законной, ни какой-либо иной силы, ни значения. Обращать все вышеназванные народы - индейцев и другие вновь открытые - в христианство следует, проповедуя Слово Господне и служа примером добронравия», (см.: Cuevas R., Historia de la Iglesia de Mexico, т. I, c. 235-237). Обычно миссионеры стремились осуществлять обращения как можно более массового характера, при этом подходили к делу весьма серьезно, пытаясь добраться до глубин душ своей новой паствы. При церкви, как правило, была школа - этот фактор особенно важен. Конечно, дети изучали основы христианской доктрины, но, кроме того, они учились чтению и письму, то есть приобретали возможность приобщиться к философским категориям Запада и критически взглянуть на традиционные ценности своего общества уже в самом начале интеллектуального развития. В евангелических центрах, создававшихся сперва францисканцами, а затем и доминиканцами, мерседария- ми, августинцами, иезуитами, обучение сначала было устным и велось на местных языках. Таким образом, миссионерам приходилось брать на себя труд выучивать туземные языки. И наконец, священники обращали совершенно особое внимание на развитие высшего образования. Их не удовлетворяло прохождение их слушателями только грамматики, изучение словарей, катехизисов и учебников Закона Божьего. Они открыли для «туземцев» университеты, вскоре достигшие расцвета.
Так, в Мехико 23 января 1553 года был открыт Мексиканский национальный автономный университет. В нем было три факультета: теологический, правовой и свободных искусств. В 1574 г. к ним добавился медицинский факультет, а в 1580 г. была основана кафедра индейских языков. Университет в Лиме (Перу) был основан в 1557 г. Это первый университет в Южной Америке. Программа обучения была позаимствована у ведущих испанских университетов: Саламанкского и Университета Алькала-де-Энарес. Естественно, в XVI веке студентами Мексиканского университета могли быть исключительно сыновья поселенцев или испанских администраторов. И все же он сослужил свою службу в этой стране, формируя образованных и компетентных людей, обладающих чувством ответственности, готовых к пониманию Другого. Стоит особо отметить, что с тех времен в этой части мира права индейцев соблюдались на достаточно высоком уровне, в результате чего они смогли избежать исчезновения. Испанский историк Альтамира-и-Кревеа с полным правом писал: «И теперь еще более половины населения обеих Америк (за исключением территорий, принадлежащих Англии и Соединенным Штатам) можно рассматривать как прямых потомков древних владельцев этих областей; ведь почти повсюду индейцы и метисы количественно преобладают над чистокровными европейцами» (Altamira R.. Historia de Espana, т. И, с. 435) В испанской зоне авангард миссионеров шествовал сразу вслед за завоевателями. Он прокатился по Антильским ‘ островам, где шел бок о бок с Колумбом, затем - по Венесуэле, Колумбии, которую тогда называли Новой Гранадой, не обошел Кито в Эквадоре, Перу, Чили, Аргентину, оставив Бразилию Португалии, одновременно поднимаясь к Мексике, Калифорнии и Флориде. Нам неизвестно количество действовавших там миссионеров, однако известно, что указ кардинала Хименеса 1516 г. запретил отбытие какого-либо корабля из Испании, если на нем нет представителя религиозной миссии. Папа Римский Климент VII, откликаясь на просьбу Карла I, возложил на 120 францисканцев, 70 доминиканцев и 10 иеро- нимитов миссию одновременно отправиться в Новый Свет.
Португалия в этом открытии мира на Западе опередила Испанию. В 1484 г. до устья реки Конго добрался Диего Кан. Следом за ним, в 1491 г., прибыли францисканские монахи. В тот же год король Конго был обращен в христианство, приняв имя Жуан да Сильва, что означало: Иоанн Лесной. Незадолго до Тридентского вселенского собора (1545-1563 г.) скончался король Конго Альфонс, столь горячо принявший новую веру, что собирался основать семинарию, которая готовила бы священников для насаждения в стране католицизма. Позднее, похоже, миссионерский порыв стал сходить на нет. Теперь уже нелегко определить, какой след оставили миссионеры того времени в данном районе Африки. Португальские францисканцы и доминиканцы развертывали свою деятельность и в других частях света. Например, в Гоа, исторической области полуострова Индостан близ Бомбея, - начиная с 1510 г., когда здесь высадился Албукерки. С 1534 г. в Гоа находится резиденция епископа. В 1547 г. было основано еще одно епископство - в Малакке. Далее последовали Ангола, Гвинея, Восточная Африка, Мадагаскар. Иезуиты основали колледжи в Гоа, Кочине, Ба- сэне и Квилане. Они действовали на Молуккских островах, в Малакке, на острове Сокотра, на Берегу рыбаков, а также в Новом Свете: в Байе, Порту- Сегуру, Эспирито-Санто, на Сан-Винсенте и в Пи- ратининге, сегодняшнем Сан-Паулу. Их влияние, образование, которое они сумели дать молодым индейцам, - все это позволило оказать воздействие в плане более широкой и интенсивной экспансии, которая осуществлялась с помощью португальских поселенцев: заблудшие получают условное освобождение. Благодаря этим миссионерам в нашем распоряжении имеются ежегодные публикации, хроники, истории - архивы неизвестного мира Запада, а также грамматики и языковые словари, по которым они учились, и наконец, многочисленные документы, обобщающие длительные исследования, посвященные неизвестным дотоле народам. Впервые моральная проблема, встающая в связи с присутствием Другого, была сформулирована в четких терминах; нет сомнения, что это было сделано именно церковью.
В 1542 г. Карл V (император Священной Римской империи в 1519-1556 гг., он же - король Испании, как Карл I) обнародовал «Новые законы» (Leyes Nuevas), где «ранее назначенные энкомьен- дас (encomienda - форма эксплуатации индейского населения в испанских колониях в Америке в XVI-XVIII вв.) отменялись или лимитировались». Эта мера повысила влияние доминиканца Бартоломе де Лас Касаса, энкомендеро (encomiendero - чин командора, предстоятеля ордена), который освободил рабов на Троицу в 1514 г. и всю свою дальнейшую жизнь посвятил защите индейцев; это был первый поборник расового равноправия. До сих пор во многих городах возвышаются его статуи. Он передал кардиналу Франсиско Хименесу де Сиснерос (управлял Кастилией с 1516 г.) ряд докладных записок, направленных против «преступной системы, превратившей Индии в возделываемое поле, на котором происходит посягательство на божественные заповеди: начиная с пятой до последней». В качестве его оппонента выступил Хуан Хинес де Сепульведа, гуманист, автор признанного лучшим латинского перевода «Политики» Аристотеля, историограф и капеллан Карла V. Этот служитель культа поддерживал вслед за Аристотелем мысль о том, что «те, у кого неразвит ум... по природе своей являются рабами», а значит, «цивилизовать варваров можно насильственно». Карл V отправил в Совет по делам индейцев, который собрался в 1550 г., целую группу теологов и юристов. Они должны были выслушать оба тезиса и высказать свое просвещенное мнение. В ходе дискуссии Сепульведа придерживался точки зрения, что индейцы по самой своей человеческой природе низшие существа, прирожденные рабы; а поскольку у них в традиции человеческие жертвоприношения, то вести с ними войну - вполне богоугодное дело. Тем не менее в результате этой дискуссии был дан толчок постепенному смягчению обращения с пеонами. Бремя энкомьенды было ограничено в XVII веке. Предложенные принципы в очередной раз превратились в доктрину Западной мысли. Встреча с Другим, нагим и беззащитным, дает рождение концепции прав народов. Доминиканец Франциско де Витториа (1480-1546) составляет до сих пор знаменитые курсы Мексиканского университета «Первичное недавно открытых индейцев» (Relectio prior de Indis recenter inventis) и «Последнее вытеснение индейцев, или О законной испанской оккупации варварских земель» (Relectio posterior de Indis, sive de iure belli Hispanorum in barbaros), которые были опубликованы в Лионе в 1557 г. после его смерти. «Их как раз называли Magna Charta (Великая хартия) индейцев» (см.: Histoire de l’Eglise, par Leopold Willaert s.j., т. 18, с. 443 et passim). В несколько приемов Витториа формулирует условия законной оккупации «в ситуации, когда все происходит без совершения каких-либо неправильных действий в отношении варваров... всегда и во всем действуя в интересах варваров, а не для личной выгоды (испанца)» (там же, цит. соч., с. 445). По прошествии полувека Суарес «отрицает какое-либо правовое преимущество христианских государств при прочих равных условиях». Он ограничивает право опеки над «варварскими» народами и отказывает в якобы существующих властных правах Папы Римского или императора Священной Римской империи в отношении неверных. И все же еще 7 октября 1462 г. Пий II объявляет рабство magnum scelus (лат., величайшим преступлением); грамота Павла III «Пастырская школа» (Pastorale officinum) (29 мая 1537 г.) осуждает рабство и похищение людей, грозя виновным отлучением от церкви; булла «Величие Вселенских соборов» (Altitude divini consilii) (1 июня 1537 г.) клеймит этих «слуг дьявола, которые, ведомые... алчностью и греховными страстями, осмеливаются утверждать, что с восточными и западными индийцами... следует обращаться, как с животными, подчиняя их для службы европейцам». Впоследствии Пий V рекомендовал начать фундаментальное обсуждение этого вопроса, а миссионерам - изучать языки новообращенных народов и формировать местный клир. Итак, мы подошли к концу XVI века. Анализируя события следующего столетия, мы видим совершенно определенно отступление от принципов, утвержденных властью Святого Престола. «Индеец находится в ситуации ребенка, которому необходимы одновременно нежность и авторитет отца; его ситуация жалка», - говорится на Вселенских соборах. С моральной точки зрения это не является вопросом исключительной важности, и таковым он станет еще не скоро. «Епископ Сантьяго (Чили) заявляет, что у индейцев нет никаких культов, никаких религиозных идей» (Там же, цит. соч., с. 110). «В реляциях того времени трудно пройти мимо обвинений индейцев в суеверии, колдовстве и идолопоклонничестве» (Там же, цит. соч., с. 110; см.: Bayle С.. El culto del Santisimo en Indies, Madrid, 1951, «Biblioteca missionalia hispanica», serie В, т. IV). Мы все еще далеки от следования, принципам, изложенным, к примеру, в «Инструкциях» Пропаганды 1659 г., предназначенных для первых викариев на Дальнем Востоке: «В отношении этих людей ни в коем случае не оказывайте давления и не давайте советов, направленных на изменение их ритуалов, обычаев, нравов. Ведь нет ничего абсурднее попытки создать среди китайцев Францию, Испанию, Италию или какую-либо иную часть Европы. Не это вы должны нести. Вы должны нести веру, которая не отталкивает, которая не затрагивает ни богослужения, ни местные нравы, сколь бы они ни были дурными с вашей точки зрения; более того, традиционные обычаи должны быть защищены от тех, кому они не нравятся». Эти исторические замечания, несомненно, представляют интерес для современного анализа. Уровень этнологического осмысления, восприятие Другого подавляющей частью населения всегда в определенной мере влияет на политический климат в обществе. Другой (дикарь или варвар), рассматриваемый как человеческое существо, будет изучаться особым образом, потому что, исходя из этого факта, имплицитно принимается, что он обладает организованной речью на основе артикуляции (грамматикой), определенной концепцией мира и места человека в мире (религия) и, наконец, общественной организацией, а значит, и «здравым смыслом». При противоположном мировосприятии, не вос- принимаясь взрослой полноправной человеческой личностью, «находясь в ситуации ребенка, Другой становится примитивным существом, ископаемым чудовищем, лишь свидетельствующим о происхождении человечества от подобного ему, которое прошло долгий путь, ведущий из отправной точки к «цивилизации». А единственная общность, достойная этого звания, - естественно, это цивилизация Запада». Начиная с правления Франциска I французы почти непрерывно отправлялись в плавание к берегам Северной Америки. «Они торговали со всеми дикарями, населяющими эти места: канадскими, микмаками, сурикуа, гаспезьенами, этечемена- ми, алюручикуа. Они посетили все гавани, все порты от Флориды до Лабрадора» (Voyages du Sieur de Champlain, lib. I, chap. 16, Paris, 1613). Эти путешествия привели к более частым встречам с Другим и, следовательно, поставили под сомнение сказочные его описания. Мы не можем игнорировать ценный вклад в науку, внесенный французскими миссионерами первых французских миссий в Аккадии (Новая Франция) 1604 г. и у индейцев. Около тридцати детей племени микмак были взяты на пансион в семинарию капуцинов Порт- Ройяля, где они получали основы религиозного образования и французского языка. Замышляя политику настоящей ассимиляции, Ришелье награждал каждого новообращенного французского подданного. Эту политику возобновил Кольбер. Наиболее известная работа, в которой упоминаются эти события, - исследование Ф.-К. де Шарле- вуа «История Новой Франции» (F.-X. de Charlevoi. Histoire de la Nouvelle-France. Paris, 1744, en 3 volumes; 1746, en 6 volumes). Миссия, работавшая с ирокезами, пыталась создать организацию, почти аналогичную парагвайским «редукциям» (колонии, состоявшие из обращенных в христианство индейцев и насчитывавшие не менее 100 тыс. че ловек, находившиеся под контролем миссионеров), если не считать важного различия: французы жили среди индейцев. Но скоро Колйбер потребует большего, нежели простое сосуществование. Он начинает требовать, чтобы «дикари» были офранцужены (см.: De la diversite des actions et des facons de faire des Francais et des Europeens et des sauvages dans Thwaites. т. 44, с. 276-310). Тем не менее «офранцуживание» в форме, в которой оно задумывалось в те времена, а именно, начиная с формирования христианских деревень, впоследствии потерпело фиаско. И нежизнеспособность и отторжение того, что было посеяно, станет уже очевидным к 1702 г. Были обращены в христианство целые племена, например, абенаки, и они сохраняли верность новой религии без отклонений вплоть до убийства П. Расля в 1724 г. (см: С. de Rochmonteix. Les Jesuites en Nouvelle-France au XVIII siecle, т. II, с. 12-19). Другие индейцы группируются вокруг миссий, которые, начиная с 1665 г., стали возникать по берегам Великих американских озер, а также на территориях, лежащих между Висконсином, Миссисипи, Огайо и рекой Святого Иосифа в Иллинойсе. Следует подчеркнуть моменты, важные в плане формирования этнологической мысли: личность наблюдателя и глубокие причины изучения Другого. Несомненно, нельзя не признать, что целью этого процесса узнавания было обращение Другого в католицизм. И то, что в сущности попытки обращения достаточно долгое время не удавались, терпели крах, было не случайно. Это было связано с необходимостью объяснить Запад Другим, одновременно по возможности смягчив опасность не избежного культурного шока, агрессивность Бездействия и причины которого хорошо понятны. Любой этнолог должен уделить время прочтению «Сборника назидательных писем миссионеров Общества Иисуса» (Recueil des lettres edifi- antes des missionaires de la Compagnie de Jesus). Он как минимум извлечет из «Писем» фактический материал, имеющий отношение к изучаемому им разделу дисциплины. Трудно обойти вниманием заметки преподобного отца Жюльена Гарнье, который провел среди канадских индейцев более 60 лет. «Я с чрезвычайной болью наблюдал, как большинство тех, кто рассказывает о нравах варварских народов, живописуют их нам как людей, которым абсолютно не присущи ни сколько-нибудь заметное религиозное чувство, ни какое-либо знание божественного, для коих не существует объекта, к которому бы они относились с поклонением; их представляют как людей, у которых нет ни закона, ни органов правопорядка, ни административных органов, одним словом, - как людей, у которых от человека имеется только внешний облик. Это ошибка». Преподобный отец Лафито в своей работе «Обычаи дикарей Америки в сравнении с обычаями древних времен» (Moeurs des Sauvages Americains comparees aux Moeurs des premiers temps, Paris, 1724) подвергает сомнению фантастические рассказы об аборигенах. Эта работа впервые открыла поле общей этнологии, что произошло, вне всякого сомнения, благодаря глубине классической культуры, которая была присуща автору, в полной мере воспользовавшемуся своей эрудицией. В исследовании уже поставлены проблемы конвергенции и диффузионизма. Как и кем могла быть заселена Америка? В качестве ответа здесь предлагается разумный компаративизм: «Заселение Америки варварами, пришедшими с материковых и островных территорий Греции» было прогрессивным (с. 89). Задолго до Бахофена он упоминает систему матриархата, или гинекократии, Которая встречается у многих народов (с. 77). Наследование трона родственниками по боковой линии, племянниками после дядей (согласно автору) и является последствием этой гинекократии или женской имперской власти (с. 80); автор приводит и другие примеры. Так, «женщины Антильских островов не едят, причем никогда, вместе со своими мужьями. Они никогда не называют их по имени. Они прислуживают им, словно они их рабыни... Их лексика совершенно отличается от лексики мужчин, как, по всей видимости, происходит и с женщинами Кари». Эта параллель, проведенная автором и состоящая в сопоставлении наблюдавшихся фактов с обычаями и столь же обоснованная, как и то, что произведения Геродота являются важным моментом в разработке этнологической мысли (см.: Геродот. Кн. 1, № 146, о женщинах Кари). Однако Лафито идет еще дальше и дает превосходное описание ритуалов перехода и церемонии инициации, так называемой huscanawa (т. I, с. 263). Мы тоже можем следовать за мыслью, находящейся в поисках мистики в индийской и других культурах, в их символах, даже - основ христианской религии, или, как мы бы сказали, архетипов. Чтение богатых сведениями «Назидательных писем» дают знание языков народов, среди которых пребывали в течение долгих лет миссионеры. Преподобный отец Лафито сжато излагает сведения об америндьенских языках: «эти языки очень далеки от тех, которые нам были известны до сих пор. Какие бы недостатки им ни приписывали, на самом деле они вполне развиты. Да, они организованы иначе, чем наши языки, но в них не меньше высокой гармонии». Здесь мы можем увидеть скрупулезно собранные обстоятельные фактологические данные, необходимые для тех, кто занимается этнологией: к примеру, изображения музыкальных инструментов, церемониального оружия, которые сделали бы честь и более поздним исследованиям - причем авторы не забывают озаботиться их точным описанием. Эти работы представляют интерес и в иной плоскости: в них ясно осознается глубокое отличие, присущее части человечества, находящейся вне цивилизации Запада. Это не могло не вызывать культурный шок, характерный для периода Нового времени; он был уже здесь сжато охарактеризован - по крайней мере в плане основных последствий от его воздействия.
<< | >>
Источник: Сервье, Жан. Этнология / Пер. с фр. И. Нагле. - М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ»,. - 158. 2004

Еще по теме К НОВОМУ ГУМАНИЗМУ:

  1. 1.3. Греко-римский гуманизм
  2. 1.5. Европейский гуманизм эпохи Возрождения (XIV - XVI вв.)
  3. 1.7. Европейский гуманизм ХVII - XVIII веков
  4. 9.2. КУЛЬТУРА РОССИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ (XVIII - КОНЕЦ XIX ВЕКОВ)
  5. 9.1 Гуманизм – ценностная основа культуры Возрождения
  6. «Новая философия» в идеологической жизни современной Франции
  7. 2.3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ В ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ И НОВОГО ВРЕМЕНИ
  8. ГУМАНИЗМ КАК ЭТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ Ларионова В.К.
  9. РОЛЬ ФИЛОСОФИИ В РАЗВИТИИ ОРИЕНТАЦИИ НА ПРАКТИЧЕСКИЙ ГУМАНИЗМ В.Н. Калмыков
  10. Рождение гуманизма
  11. Особенности гуманизма в Германии
  12. Базель как центр гуманизма и книгопечатания
  13. Психология «русского гуманизма» как методологическая основа теории самореализации личности
  14. РАЗВИТИЕ МЕТОДОВ ПОТОГОННОЙ СИСТЕМЫ ТРУДА ПОД МАСКОЙ «ЭКОНОМИЧЕСКОГО ГУМАНИЗМА»
  15. К НОВОМУ ГУМАНИЗМУ
  16. 3. Философия итальянского гуманизма