<<
>>

Очерк восьмой ЭТНИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ЭНДОГАМИИ

Слагаясь из множества различных и относительно самостоятельных компонентов, этнос тем не менее представляет, как правило, достаточно устойчивую целостность. И это неизбежно выдвигает вопрос: каким образом обеспечивается его стабильность? Очевидно, ответ на него не может быть однозначным, ибо сохранение устойчивости этноса связано с целым рядом факторов.
Среди них весьма своеобразное место, на наш взгляд, занимает эндогамия 697 в широком смысле слова 698, понимаемая как преимущественное заключение браков внутри своей общности 699. Что касается основных этносоциальных ячеек первобытного общества — племен, то их эндогамность, кажется, общепризнана. И это признание не могут поколебать ссылки на отдельные'случаи адаптации родо-племенными организациями иноплеменников и на межплеменные браки 700, ибо хорошо известно, что в общественной жизни (как и в природе) ни одно явление не выступает в чистом виде. Тенденция к преимущественному заключению браков внутри своей общности прослеживается и в раннеклассовых обществах. К примеру, в Афинах при Перикле (V в. до н. э.) запрещение заключать браки с «варварами» было оформлено в виде специального закона 701. Правда, в период перехода от рабовладельческой к феодальной формации частые войны п массовые миграции (особенно в эпоху Великого переселения народов) несколько способствовали увеличению удельного веса межэтнических браков, однако в условиях сложившихся феодальных отношений этническая эндогамия вновь в целом возросла 702. Но если представление об эндогамности сравнительно небольших этнических общностей, в первую очередь племен, звучит довольно привычно, то тезис о брачной замкнутости крупных этносов, этносоциальных организмов, таких как, например, современные нации, может показаться достаточно неожиданным. Стало быть, он нуждается в специальной проверке. А это представляется вполне возможным, ибо для современных этносов в ряде случаев мы располагаем данными, позволяющими замерить соотношение внутриэтнических и межэтнических браков.
В интересующей нас связи, очевидно, особенно показательны статистические материалы, относящиеся к регионам, где процессы этнического смешения протекают сравнительно интенсивно. Один из таких регионов представляет Югославия — многонациональная страна, населенная близкими по языку и культуре народами. Согласно югославской статистике, у славянских народов страны в 1974 г. однонациональные браки на территории их основного расселения составляли в среднем 86,5% 703. ?? В регионах, где процессы этнического смешения менее интенсивны, удельный вес однонациональных браков, естественно, еще более значителен. Так, в 1925 г. мужчины-русские на территории европейской части РСФСР заключили 99,1% однонациональных браков, мужчины-белорусы в БССР — 90%, мужчины-украинцы в УССР — 96,9%, мужчины-татары и мужчины-башкиры в РСФСР — 97,9%, мужчины-марийцы в РСФСР — 97,5% и т. д.704 Правда, в послевоенные годы в целом в нашей стране наблюдалась тенденция постепенного увеличения удельного веса семей с супругами разной национальности. Если в 1959 г. такие семьи по всей стране составляли 10,2% от общего числа семей, то в 1970 г. их число возросло уже почти до 14% 705. Однако даже в тех союзных республиках, где в 1970 г. их доля была особенно велика (Латвийская, Казахская и Украинская республики), она не превышала 18-20% 706. Таким образом, в современных условиях этносы, по крайней мере на 80—85%, эндогамны. А этот факт сам по себе весьма показателен, поскольку нарушение эндогамии в пределах 15— 20%, как правило, не сопряжено для этноса со сколько-нибудь заметными и притом немедленными последствиями. Насколько значительными для данного этноса окажутся последствия этих 15—20% смешанных браков, зависит прежде всего от того, какая доля детей, рожденных в таких браках, сохранит принадлежность к нему. Так, если 50% детей, рожденных в смешанных браках, сохранят принадлежность к данному этносу, то при «простом» воспроизводстве потомства заключение таких браков не отразится на численности данного этноса.
Объясняется это тем, что при межэтнических браках их число для данного этноса как бы удваивается: так, если 50 мужчин и 50 женщин данного этноса могут заключить лишь 50 «одноэтнических» браков, то с представителями других этнических групп они же могут заключить 100 браков. Поэтому же, если, например, 75% детей, рожденных в смешанном браке, будут постоянно выбывать из данного этноса, то при 10% таких браков потребуется для его сокращения наполовину смена не менее 10 поколений; соответственно при тех же условиях этнического самоопределения и при 20% смешанных браков — не менее 5 поколений, т. е. по крайней мере 100— 120 лет. I i Следует также иметь в виду, что из двух этносов, представители которых вступают в смешанные браки, обычно увеличивается тот, для которого характерно численное преобладание в соответствующем регионе. Об этом, в частности, наглядно свидетельствуют собранные группой сотрудников Института этнографии АН СССР в столицах Прибалтийских республик материалы об определении национальной принадлежности по достижении шестнадцатилетнего возраста лицами, рожденными в национальносмешанных семьях. Из этих материалов, относящихся к 1960— 1968 гг., следует: 1) национально-смешанные браки представителей коренной национальности не превышают 10% всех заключенных браков (от 4,6% в Таллине до 7,4% в Риге); 2) свыше J)0% детей, рожденных в смешанных семьях, в которых один из родителей — представитель основной для соответствующей!республики национальности, избирали национальность именно этого родителя (в Вильнюсе — 52 %; в Риге — 57 %; в ^Таллинел— 62%); 3) более 60% детей, рожденных в смешанных семьях, в'которых один из родителей — русский (т. е. представитель^второй по^ численности национальности), а другой — представитель почти неизменным. Возможно, что в немалой мере это обусловлено тем, что в ряде регионов со значительной полиэтничностью национально-смешанные браки уже приблизились к теоретической вероятности (о теоретической вероятности смешанных в национальном отношении браков см.: Ганц- кая О. Л., Дебец Г. Ф. О графическом изображении результатов статистику ческого обследования межнациональных браков. — СЭ, 1966, № 3, с. 109— 118). остальных не основных для данной республики национальностей (украинец, белорус, поляк, еврей), определились как русские (например, в Риге в русско-украинских семьях — 74,7%; в русско- белорусских — 80,5%; в русско-польских — 75,0%; в русско- еврейских — 93,3%) 707. Одним словом, даже «относительной» (т. е. далеко не 100%) эндогамии принадлежит существенная роль в сохранении этносов. Напротив, значительное нарушение эндогамии неизбежно влечет за собой в конечном счете коренную его модификацию. Ведь общеизвестно, что как раз смешанные браки являются одним из основных инструментов формирования новых этпосов на основе синтеза двух или нескольких этнических общностей. При этом, с одной стороны, происходит как бы прорыв эпдогамности каждой иа синтезирующихся общпостей, с другой — они вместе как бы охватываются повым эндогамным кругом. Так, происходящий процесс консолидации абазинов и черкесов в одну народность получил, в частности, выражение в том, что в 1963 г. смешанные браки между ними достигли 26,8% (абазины с черкешенками) 708; между тем, в целом же черкесско-абазинская группа заключила с представителями других народов не более 10% всех браков. О роли прорыва эндогамии в формировании новых этнических общностей наглядно свидетельствуют также материалы по истории образования народностей в раннесредневековой Западной Европе. Из них следует, что заметные сдвиги в процессе образования этих народностей сопровождались в VII—VIII вв. во всех варварских королевствах отменой запретов на заключение смешанных браков709. Еще одной не менее яркой иллюстрацией того же явления могут служить этнорасовые смешения в Латинской Америке, сыгравшие здесь огромную роль в формировании большинства современных наций. Так/ в Бразилии в результате заключения межрасовых браков менее чем за 100 лет (с 1819 по 1910 г.) удельный вес лиц смешанного происхождения (главным образом мулатов) возрос с 20 до 60% общей численности жителей 710. Ш значении эндогамии в жизни этнических общностей свидетельствуют и процессы этнической ассимиляции. Весьма характерно, например, что именно брак выступает в качестве одного из наиболее радикальных путей включения в этнос «чужеродных элементов». Ведь обычно первое поколение лиц, поселившихся в другой этнической среде, сохраняет свою прежнюю этническую принадлежность на протяжении всей жизни, и, как правило, лишь их дети и внуки, особенно рожденные в смешанном браке, могут рассчитывать на сравнительно быструю и полную адаптацию. (Впрочем, и в этих случаях смена этнической принадлежности зависит от самых различных факторов).J (Весьма показательно также, что при этнической ассимиляции в массовых масштабах удельный вес смешанных браков у поглощаемого этноса обычно значительно выше, чем у этноса, выступающего в роли ассимилятора 15. Иными словами, этнос-ассимилятор в большей мере сохраняет свою эндогамию/) Приведенные материалы, очевидно, позволяют прежде всего констатировать, что прорыв эндогамии того или иного этноса обычно сопровождается либо включением данного этноса в эндогамную систему той этнической общности, которая выступает его основным брачным партнером 16, либо возникновением нового, более широкого эндогамного круга, как бы объединяющего два взаимосвязанных брачными отношениями этноса. Из сказанного также следует, что если, с одной стороны, эндогамия оказывается присущей этносу с момента его зарождения, то, с другой, значительное нарушение эндогамии этноса — предвестник его разрушения 17. Таким образом, тесная взаимосвязь эндогамии и этноса, очевидно, не подлежит сомнению. Но это отнюдь не может служить основанием для негативной оценки любого отклонения от абсолютной (полной) эндогамии, а соответственно и этнически смешанных браков. Ведь такие браки — важнейший канал процессов естественной ассимиляции, прогрессивный характер которой особо отмечал В. И. Ленин 18.[Нет никаких оснований и для отри- 15 В ходе дискуссии на тему «Этнос и эндогамия» С. А. Арутюновым обращено внимание на то обстоятельство, что «при любом проценте смешанных браков, если их потомство распределяется поровну между брачащимися этносами, этнос не убывает». На этом основании он заключает, что «дело не в проценте смешанных браков, а в социальной обусловленности этнического выбора у потомков». Однако вопрос этот, на наш взгляд, несколько сложнее. Действительно, в указанном случае формально количественное соотношение обоих взаимобрачащихся этносов остается тем же. Но при этом не следует забывать, что основным показателем сохранения этого соотношения выступает такой субъективный показатель, как этническое самосознание. Между тем вследствие смешанных браков неизбежно усиливается взаимная диффузия характерных свойств брачащихся этносов. В результате удельный вес традиционных (этнических) свойств у каждого из этих этносов объективно все же убывает. Притом масштабы такого рода последствий смешанных браков для этноса, разумеется, тем значительнее, чем выше удельный вес таких браков. А поскольку он всегда выше у меньшего из двух взаимобрачащихся этносов, именно этот этнос вследствие повторяющихся смешанных браков при прочих равных условиях обычно подвергается ассимиляции. 18 В тех случаях, когда в роли подобных партнеров выступают более многочисленные этносы. 17 Однако и при сохранении этносом эндогамии не исключена возможность коренной его модификации, включая появление нового этнического самосознания. *8 Ленин В* Д. Полн. собр. соч., т. 24, с. 125, 127, т дательного отношения к этнически смешанным семьям, а соответственно и к состоящим из таких семей новым этническим образованиям. Согласно одной из попыток подобной интерпретации таких образований, они являются «химерами», соотношение которых с обычными этносами «такое же, как между здоровой тканью и раковой опухолью» 19. Такая интерпретация межэтнических браков'*'была в нашей научной литературе справедливо подвергнута критике, в ходе которой весьма убедительно показана ее несостоятельность 20. Особенно это относится к социокультурным аспектам проблемы. Что же касается ее биологической стороны, то напомним лишь о хорошо известных негативных последствиях инбридинга (близкородственного смешения) и соответственно о признанной позитивной роли экзогамии в истории человечества 21J Р? Возвращаясь к вопросу о взаимосвязи этноса и эндогамии, отметим, что самой констатации такой взаимосвязи, разумеется, еще недостаточно для выяснения механизма ее функционирования. С этой целью надлежит прежде всего обратиться к рассмотрению факторов, образующих границы эндогамии. В качестве таких факторов могут выступать как природные, так и общественные явления. В первом случае роль изолирующего фактора выполняют горы, леса, реки, пустыни и тому подобные естественные преграды, а также просто отдаленность одного этноса от другого. Эти естественные рубежи особенно существенное значение имели на ранних этапах истории общества 22. С увеличением плотности населения и развитием средств связи их значение постепенно снижалось. Что касается общественных этноизолирующих факторов, то одним из них в данном отношении постоянно принадлежала существенная роль, у других — она не оставалась неизменной. К числу первых, конечно, следует отнести прежде всего язык, издревле выступающий серьезной помехой для межэтнических браков. Не случайно двуязычие населения, снимая этот барьер, существенно облегчает заключение таких браков. Из общественных факторов, играющих на разных исторических этапах далеко не одинаковую роль в установлении эндогамных барьеров, в первую очередь необходимо назвать государственные 19 Бородай Ю. М. Этнические контакты и окружающая среда. — Природа, 1981, № 9, с. 83. Как отмечает автор этой статьи, он опирается на трехтомную рукопись Л. Н. Гумилева «Этногенез и биосфера», депонированную ВИНИТИ в 1979 г. 20 См.: Кедров Б. М.. Григулевич И. Р., Крывелев И. А. По поводу статьи Ю. М. Бородая «Этнические контакты и окружающая среда». — Природа, 1982. №3, с. 88—91. 21 Кстати сказать, в значительной мере в результате межэтнической метисации почти 45% современного человечества составляют смешанные в расовом отношении или расовогетерогенные группы (см.: Козлов В. И., Чебоксаров Н. Н. Расы и этносы. — В кн.: Расы и общество. М., 1982/12, j;. 99—100). 22ГСм•: Кушнер П. И. (Кныгиев). Этнические территории и этнические границы. —- Тр. Ин-та этнографии АН СССР. М., 1951, т. XV,' с, Ккультурной информации (как и овеществленных результатов ее реализации в прошлом). В результате, сохраняя этническую , однородность семей внутри этноса, эндогамия тем самым обеспечивает поколенную преемственность характерной для него специфики культуры. При этом эндогамия одновременно выступает как фактор культурного^обособления^данного^этноса^от^других этносов Г) 1 Однако значение эндогамий для сохранения устойчивости этноса не сводится лишь к простому воспроизводству этнической специфики и оградительной функции. Она оказывает также внутреннее интегрирующее воздействие на составляющие этнос компоненты. Заключение из поколения в поколение браков в пределах замкнутой в брачном отношении общпости людей неизбежно влечет за собой усиление единообразия в самых различных сферах ее культуры. Наконец, еще одно важное последствие эндогамии для этноса. Как и брак, эндогамия не только социальное, но и биологическое явление. И в силу этого она выступает в качестве своеобразного генетического барьера этноса. В свою очередь это обусловливает наличие у каждого этноса сопряженной с ним популяции712. При этом чаще всего такого рода популяции сопряжены 26 лишь с этносоциальными организмами, ибо для функционирования целостной популяции необходима единая территория; однако в пределах такой территории популяция может быть образована и дисперсным этносом. Как известно, популяции — иерархическое явление. Это проявляется в наличии внутри сопряженных с этносами популяций общностей (субпопуляций), обладающих эндогамией. В частности, в такой роли могут выступать отдельные социальные группы. Более того, подчас заключение браков в таких группах имеет характер почти полной эндогамии. Среди различных социальных групп одной из наиболее ярких иллюстраций этого может служить эндогамия индийских каст. Эндогамией обычно обладают и конфессиональные общности, поскольку почти все религии относятся негативно к бракам с инаковерующими. Это характерно как для мировых религий, так и для отдельных вероисповеданий и религиозных сект (например, мусульман-суннитов, сикховя старообрядцев и т. д.). В то же время в остальных социальных общностях эндогамия, если и имеет место, то обычно не проявляется столь резко. Поэтому эндогамность таких общностей отнюдь не исключает существования внутри этноса определенной непрерывности брачных связей 713. В качестве внутренних подразделений, сопряженных с этносом популяций, чаще всего выступают территориальные единицы (в первую очередь поселения), для которых характерен значительный удельный вес эндогамных браков (кроме, конечно, экзогамных общностей). Однако для большинства этих единиц эндогам- ность обычно все же далеко не абсолютна. Это особенно ярко проявляется в наши дни, когда резко возросли межтерриториаль- ные контакты. Но и в прошлом, как правило, значительная часть брачных связей охватывала жителей нескольких соседних поселений 714, создавая своеобразную брачную непрерывность. Исключение представляют лишь изоляты. Для них характерна высокая степень эндогамной замкнутости, составляющая обычно не менее 90% всех браков. При этом, если изоляты оказываются сравнительно устойчивыми, то они неизбежно приобретают определенные этнические свойства. В таком случае это как бы субэтносы основного этноса, представляющие или еще не до конца отделившиеся от него части или остатки еще не полностью ассимилированной другой этнической группы. В такой роли могут выступать и территориальные (например: так называемые этнографические группы или субэтносы) и социальные изоляты (например, касты). При этом такого рода черты либо следствие эндогамии данной общности, либо сама эндогамия — результат того, что таковая общность изначально представляла собой этнос. Разумеется, и другие «микропопуляции», находящиеся в пределах этноса, могут иметь свою, хотя и слабо выраженную, специфику культурного характера. Но интенсивность эндогамных границ этих внутренних субструктур неизменно слабее, чем у субэтносов-изолятов, а тем более у самого этникоса. И если не считать социальных и территориальных изолятов, именно этникос (особенно в пределах «своего» социального организма) обладает во всей иерархии эндогамных границ наиболее резкими рубежами, отчетливо отделяющими его от других подобных общностей, даже если он расположен череснолосно с ними. д| Как уже говорилось, каждой популяции присуща тенденция к усилению однородности генетического фонда. Это характерно и для сопряженных с этносами популяций, в которых относительно замкнутый круг брачных связей обычно открывает возможность для выравнивания антропологических различий. Но интенсивность подобных процессов зависит от самых различных факторов, прежде всего от численности популяций, от длительности ее существования (количества сменившихся поколений), от степени проницаемости ее внешнего генетического барьера и внутренних (междемных), в том числе социальных, перегородок. Для сколько-нибудь значительных антропологических сдвигов в рамках больших популяций требуется смена многих и многих десятков поколений. Между тем немалая часть сопряженных с этносами популяций существует гораздо меньшее время, чем то, которое необходимо для таких сдвигов. Следует учитывать и то, что социокультурная эндогамия никогда не была абсолютной. Но если 15—20 % межэтнических браков обычно не оказывает сколько-нибудь заметного влияния на существование и развитие соответствующего этноса, так как потомство от таких браков, как уже говорилось, сравнительно легко ассимилируется им в культурнф-языковом отношении, то для сопряженности с таким этносом популяций подобный «прорыв» эндогамии, особенно с привнесением доминантных генов, может существенно изменить ее антропологический состав, приблизив его к составу соседних популяций 715. В результате генетические последствия эндогамии у большинства современных сравнительно крупных этносов не привели к созданию общего генофонда716. Например, если у японцев указанный процесс сопровождался созданием своеобразного антропологического типа, то у немцев, французов, итальянцев этот процесс не дал подобных результатов. Взаимосвязь между этносом и популяцией уже не раз отмечалась в специальной литературе. Более того, существует точка зрения, будто бы популяция составляет основу этноса, В нашей литературе это представление развивается, как известног JI. Н. Гумилевым. Вот как он это обосновывает: «Этнос более или менее устойчив, хотя возникает и исчезает в историческом времени. Нет ни одного реального признака для определения этноса, применимого ко всем известным нам случаям: язык, происхождение, обычаи, материальная культура, идеология иногда являются определяющими моментами, а иногда и нет». Вывести за скобку, подчеркивает он далее, мы можем только одно — признание каждой особи: «мы такие-то, а все прочие другие». И отсюда де лается вывод: «поскольку это явление повсеместно, то, следовательно, оно отражает некую физическую или биологическую реальность». Однако остается непонятным, почему «повсеместность» делает эту «некую реальность» физической или биологической. Напротив, антитеза «мы — они» обычно как раз основана в первую очередь на этнокультурных различиях. Притом, поскольку признаки этноса представляют целостную систему, в одном случае на передний план в качестве решающего отличительного признака может выдвигаться один, в другом — иной компонент этноса. Сведя сущность этноса к «физической или биологической реальности», JI. Н. Гумилев в конечном счете отождествил его с популяцией 717. Между тем в действительности сопряженная с этносом популяция — сама представляет явление производное от него, от тех факторов, которые образуют эндогамию этноса, а это в основном социальные факторы. Таким образом, не популяция — основа этноса, а социальные факторы, образующие этнос (этническое самосознание в том числе), ведут к появлению сопряженной с ним популяции, т. е. перед нами картина, прямо противоположная той, которую дает JI. Н. Гумилев. Поскольку роль социальных явлений в жизни общества, человечества в целом все более и более возрастает, естественно, социальные факторы начинают играть все большую и большую роль в образовании популяций. Это отнюдь не исключает «обратной связи» между популяцией и этносом, биологическим и «внебиологическим». Но не она является в данном случае первичной и детерминирующей. При этом далеко не каждая популяция сопряжена с этносом. Наоборот, каждый этнос сопряжен со «своей» популяцией, что, кстати сказать, свидетельствует еще об одной функции этого многогранного феномена. jr Правда/ «свои» сопряженные популяции имеют и многие другие социальные общности, например социально-политические организмы (государства). Однако у них эта связь с популяцией гораздо менее устойчива, чем у этноса. Это объясняется тем, что среди социальных общностей (за исключением некоторых кастовых и религиозных общностей) этнос наиболее стабильное образование. Отсюда в свою очередь проистекает особое значение для судеб этнических общностей их демографических параметров, таких как рождаемость, смертность, естественный прирост, возрастной состав и т. д.718 Именно в этой сфере наиболее отчетливо проявляется взаимодействие этноса и популяции. |>s. По мнению В. И. Козлова, большинство факторов, определяющих особенности естественного воспроизводства населения, т. е. биологического в своей подоснове явления, .либо непосредственно связаны с этносом (через народную культуру, быт и традиции), либо, что~бывает гораздо чаще,"связанъГс ним косвенным путем~(через антропологические особенности, природные условия этнической территории, специфику хозяйственной деятельности, религию и т. п.). Подобные связи четче проступают на докапиталистических и раннекапиталистической стадиях социально- экономического развития, которое само часто облекалось в этническую (национальную) форму, но они могут быть обнаружены и на более поздних стадиях развития. Даже факторы, не имеющие на первый взгляд никакой связи с этносом, например единая политика народонаселения в масштабах всего многонационального государства, преломляясь через традиционную культуру и быт отдельных народов, через особенности этнической психологии, могут приобрести в своем воздействии этнический аспект 719. Но, разумеется, эта взаимосвязь «внебиологических» и биологических явлений на уровне этноса 720 не должна заслонять от нас его принципиального отличия от сопряженной с ним популяции 721. Оно особенно наглядно проявляется в модусах их воспроизводства зв. В ропуляции это воспроизводство осуществляется путем передачи генетической информации по наследству от поколения к поколению через ДНК половых клеток 722. Механизм же воспроизводив а^этноса, как мы уже могли убедиться, основан на~ком- муникативных «внебиологических» связях.
<< | >>
Источник: Бромлей Ю.В.. Очерки теории этноса. 1983

Еще по теме Очерк восьмой ЭТНИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ЭНДОГАМИИ:

  1. Очерк пятый КУЛЬТУРА И ЕЕ ЭТНИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ
  2. Очерк десятый К ТИПОЛОГИЗАЦИИ ЭТНИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ
  3. Очерк седьмой ЭТНИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ — НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ КОМПОНЕНТ ЭТНОСА
  4. Очерк четвертый ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ЭТНОСА. ИЕРАРХИЯ ЭТНИЧЕСКИХ ОБЩНОСТЕЙ
  5. Очерк первый ПОНЯТИЙНО-ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ПРОБЛЕМАТИКИ (предварительные замечания)
  6. Очироеа Баирма Александровна К проблеме оказания психологической помощи подросткам из этнически смешанных семей в условиях трансформации этнической идентичности
  7. Руссита Татьяна Эйженовна Аффективный компонент этнической идентичности и его взаимосвязь с этническим составом ближайшего социального окружения у русскоязычных подростков и молодежи в Латвии
  8. Румянцева Полина Витальевна «Суд над этническим стереотипом» как метод психологической работы с этническими стереотипами
  9. § 1. Основные функции педагогической деятельности Функции и действия (умения)
  10. ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  11. Глава восьмая
  12. Глава восьмая
  13. ГААВА ВОСЬМАЯ.