<<
>>

К открытию Запада

Один из наиболее бесспорных основателей современной этнологии, вне всякого сомнения, - путешественник и писатель Адольф Бастиан (1826-1905). В его библиографии, помещенной в «Международных архивах по этнологии» в 1896 г., список работ занимает две страницы.
Это статьи и разнообразные очерки. Наследие Бастиана трудно обобщить, но, возможно, правомерно вывести из него следующее заключение. Согласно идеям ученого, подобие предметов, имеющих схожее использование, верования и жесты, ритуалы и технологии, позволяющие отвечать на схожие от начала до конца - во времени и пространстве - ситуации, все это свидетельствует о наглядно наблюдаемом психическом единстве человечества. Частности возникают лишь под влиянием изменений окружающей среды. Миграция и межэтнические контакты породили несметное количество гибридных типов мышления. Однако в человеческой мысли существует определенное количество констант, которые автор обозначает термином «элементарные идеи» (Elementargedanken). Цивилизация является продуктом бесконечного числа смешений. Некоторые из этих вариаций пережили века, другие исчезли. Жизнь ученого, наполненная множеством путешествий, сама является приключенческим повествованием. Уходя от верхоглядства соматической антропологии и живописания предметов (этим он занимался, будучи флотским медиком, со службы ушел в 1859 г.), Бастиан посвящает себя изучению верований. Собирая материалы, он обращается к наиболее достоверным источникам информации, жрецам и полинезийским вождям, чтобы создать труд «Священное предание в полинезийской космологии и теогонии» (Die heilige Sage der Polynesier Kosmologie und Theogonie), опубликованный в 1881 г. Это исследование оказалось значительно выше эволюционистских и диффузионистских направлений, равно, как и его основной труд «Постоянство в расе человекообразных обезьян... Предварительные рассуждения об этнологии культурных народов» (Das Bestandige in den Menschenrassen...
Prolegomena zu einer Ethnologic der Kulturvolker, 1868, c. 49). Название можно сформулировать и просто как «Этнология цивилизованных народов». Исходя из гипотез, лежащих в основе исследований Карла Риттера и фон Гумбольдта, Бастиан сделал попытку определить «географические провинции» - зоны распределения с границами, постоянно меняющимися и постоянно пересекаемыми различными культурными течениями (см.: Бастиан. К изучению географических провинций. Bastian. Zur Lehre den Geographischen Provinzen, опубликовано в 1886 г.). Трудно рассматривать как последователей Бас- тиана ученых, которые по времени пришли в на уку позже, но в историческом плане продолжили старое направление линейного эволюционизма. В 1861 г. одновременно И.Я. Бахофен опубликовал в Штутгарте «Материнское право» (Das Mutterrecht) (эту работу неправильно перевели как «Матриархат»), а Генри Мэйн в Лондоне - «Древнее право» (Ancient law). В обоих случаях, в сущности, речь идет о подходе при рассмотрении цивилизации Запада, подкрепляемом примерами, взятыми у «примитивов». Основополагающая идея состояла в том, что достаточно (гипотетически) обратиться к первобытному периоду человечества, чтобы отыскать корни нашего современного общества. Бахофен отталкивался от замечания Страбона по поводу того, что «все мужчины согласны с тем, что религию изобрели именно женщины». Мысль, несомненно, интересная, но интерпретация оставляет желать много лучшего. В тот же год Генри Мэйн развивает совершенно иную тему: о патриархальном происхождении человеческих обществ, находя примеры в Римском праве и Ветхом Завете, но в основном у индоевропейских народов, еще не дошедших до интеллектуальных перипетий западной мысли. В трудах этих представителей философии человека нет ничего стоящего, кроме исследований истоков цивилизации Запада, а к остальному человечеству они относились как к своего рода необязательному предисловию к Цивилизации. Поиск истоков общественных институтов Запада явственно выдает их неуверенность в результатах; это что-то вроде вопроса к самому себе по поводу совершенства законов, которыми руководствуется Запад, по поводу традиций и обычаев, которые здесь доминируют.
Мы добрались до периода, в течение которого каждый автор создавал собственный образ истоков человечества - до некоей давней эпохи, до Золотого века, - подпитывающий неосознанную ностальгию по заре человечества, где-то рядом со «спокойствием богов». В конце XIX века, в разгар колониальной экспансии было недостаточно крови и тумана, чтобы отчитаться перед обойденными прогрессом «примитивными» нациями, находящимися за пределами триумфатора Запада. В истории права тесное соседство с Ордой сопровождается личной местью, человеческой жестокостью и слепой яростью - такова точка зрения, которую отстаивает С.Р. Штейнмец в своем «Этнологическом исследовании о первых разработках системы наказаний» (Ethnologische Studieii zur Ersten Entwicklung der Strafe, 1894). И, как всегда, в качестве немых свидетелей мнимых истоков выступают «примитивы», «люди, оставшиеся на уровне каменного века», в частности - австралийские аборигены, правда, плохо известные, поскольку еще не стали объектом изучения. Эволюционистская субъективность продолжает подталкивать честных исследователей к накоплению ошибочных суждений, от которых постоянно приходится отказываться в связи с тем, что археологические и этнологические открытия ставят их под сомнение. Этнология, едва начав неуверенно нащупывать под собой почву, превращается в закрытую область, где принцип компетентного авторитета утверждается более чем на десятилетие. В этот контекст нам надо поместить повлекший за собой множество последствий труд, или, скорее, исток всех мыслей: «Элементарные фор мы религиозной жизни» (Les formes elementaires de la vie religieuse) Эмиля Дюркгейма (1858- 1917). Впервые работа была опубликована в 1912 г. и до наших дней ее множество раз переиздавали и переводили. Дюркгейм преподавал педагогику в Сорбонне. Его социологические труды обозначили поворотную веху в исследованиях. Это: «О разделении общественного труда» (De la division du travail social) и «Самоубийство: социологическое исследование» (Le suicide, etude soci- ologique).
Гуманитарные науки в целом обязаны ему выходом с 1898 г. «Социологического ежегодника» (L’Annee sociologique), который он основал. Цель этого журнала - сделать более доступными работы социологов, оперирующих конкретными данными, полученными с привлечением других общественных наук: истории, психологии, этнологии. Этим Дюркгейм дал толчок целому направлению мысли, в частности, во Франции, мысли, которая сделала социологию, психологию и этнологию приложениями к философии. С полным правом он утверждал: «Мы рассуждаем так, словно все так называемые дикие, или примитивные народы составляют единый и даже однородный социальный тип». И все-таки предложенная им градация социальных типов восходит к тому же линейному эволюционизму, с которым он сам боролся. Кроме того, в качестве основного объекта изучения он берет религию австралийцев, поскольку приписывает им самую элементарную и самую простую организацию: клановую систему, в данном контексте его можно сравнивать с французскими философами, рассуждающими в кабинетной тиши над фактами, «собранными» другими. Здесь он повторяет заблуждение многих (а в общем-то практически всех) авторов, которые в своем подходе к традиционным цивилизациям разделяют религиозное и светское, устанавливая их отличия. Рационалисты совершенно не способны понять, что народы в целом способны выживать в материально тяжелых условиях только имея систему мировоззрения, отличающуюся от Разума, и верования, считаемые абсурдными. Позднее эту проблему поднял Бергсон (сделал он это не без доли наивности и страдая, к сожалению, недостатком информации). Формулируется она следующим образом: как могли (и еще могут) существа, наделенные разумом, воспринимать верования и религиозные обряды, противоречащие разуму (Bergson Henri. Les deux sources de la morale et de la religion, 1956, c. 103)? Принято считать, что умственное развитие примитивных народов настолько сильно отличается от нашего, что они неспособны к восприятию фундаментальных концепций, основанных на наших категориях, и даже - нашу лексику.
Дюркгейм первый во Франции применил совершенно новый критерий Различия, взяв за основу утверждения ряда англоязычных авторов. «Квинтэссенция меланезийской системы - верование в духов и неумолимую силу, которую они называют мана (Мапа). Это понятие встречается в Полинезии и представляет собой аналогию вакан- ды (Wakanda) индейцев племени дакота» (см. Cordington R. М. The Melanesians. 1891, с. 117— 127). А. Гамильтон в своей работе «Художественные изделия новозеландского народа маори» (Art workmanship of New Zealand Maori Race, 1898, с. 396) определил ману (Мапа) как «мощь, власть, влияние, престиж». Это определение аналогично определению ирокезского понятия «оренда» (orenda), «которое выражает эту силу, эту атмосферу, окружающую, согласно их верованиям, все существа и все вещи и проникающую в них». Мана, оренда, ваканда продолжаются в народной традиции Магриба «барака» (baraka), определенной Вестермарком в народных терминах (Ритуалы и верования в Марокко. Ritual and belief in Morocco, т. I, c. 35-261). Тапу, или запрещенное, отмеченное на некоторых полинезийских островах узлами переплетенной травы, превратилось в табу - понятие, распространившееся во все культуры и прошедшее через все эпохи. «Ототем», означающее на языке оджибве «его род», с точными коннотациями превращается в «тотем», что характеризует стадию эволюции религиозного осмысления жизни. На самом деле этот термин возник из допущенной Джоном Лэнгом в 1797 г. ошибки при переводе. Он перепутал маниту, или духа-хранителя, имеющегося у каждого клана оджибве, с животным, которому клан оказывает специальный культ. Тайлор показал, что эти «тотемические кланы» в Северной Америке играли важную роль для регламентации браков. Названия работ, нередко добросовестно составленных и заслуживающих интереса тем не менее приводят к терминологической путанице из-за того, что авторы при их выборе руководствуются этнологическим пиджином. Пример: работа Арнольда ван Геннепа «Табу и тотемизм на Мадагаскаре» (Tabou et totemisme a Madagascar), опубликованная в 1904 г. Доходит даже до полного концепту - ального искажения, как это было с исследованием «Тотем и табу» Зигмунда Фрейда, опубликованным в 1913 г. Само название - одна из его оплошностей. Во французском переводе, сделанном С. Янкелевичем, был подзаголовок, несомненно, более осмысленный: «Интерпретация методами психоанализа социальной жизни примитивных народов» (Interpretation par la psychanalyse de la vie sociale des peuples primitifs. На русском языке: 3. Фрейд. Тотем и табу. Психология первобытной культуры и религии). Еще большую путаницу внесли попытки прояснения «тайны» мышления примитивных народов, предпринятые Арнольдом ван Гиннепом в книге «Современное состояние тотемической проблемы» (L’etat actuel du probleme totemique, 1920) и в работе К. Леви-Стросса, вышедшей в 1962 г. под аналогичным названием: «Тотемизм сегодня» (Le totemisme aujourd’hui).
<< | >>
Источник: Сервье, Жан. Этнология / Пер. с фр. И. Нагле. - М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ»,. - 158. 2004

Еще по теме К открытию Запада:

  1. 1.2. Анализ современного состояния камнедобычи и камнеобработки на Северо-Западе СССР
  2. 2.2. Оценка современного состояния и перспектив развития сырьевой базы облицовочного камня на Северо-Западе СССР
  3. § 1. Открытость к западной мысли
  4. Как люди запада обращаются с пространством.
  5. ФЕНОМЕН КАЗАХСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ В КОНТЕКСТЕ ДИАЛОГА КУЛЬТУР ВОСТОКА И ЗАПАДА А.А. Нысанбаев
  6. Великие географические открытия и пиренейская культура
  7. Ритуальная инверсия и утопические образы Запада
  8. Глава VIII FAKE2 - ДЛЯ ЗАПАДА (глава для работников ЦРУ)
  9. Норманнские пути и повторное открытие Северной Америки
  10. НОВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ. ОТКРЫТИЕ КУЗНИЦЫ
  11. К открытию Запада
  12. Россия, СНГ, Запад
  13. ГЛАВА 6.4. ВЕЛИКИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ
  14. Выдвижение Запада
  15. Дальний Запад Христианство (Торговля, займы и войны)
  16. Странный человек, что пришел с Запада
  17. 2. Образ американского Запада.