<<
>>

Переходный период. 1990-1994 гг.

Партия свободы Инката (ИФП), единственная среди ныне существующих южноафриканских партий, поддерживается главным образом в сельских округах, а также жителями городских трущоб — выходцами из сельской местности.
Ее социальная база — традиционалисты зулу. Иерархия традиционной власти была реформирована ИФП, но не воссоздана полностью. Женской бригаде этой партии удалось получить поддержку Мангосуту Бутелези в одной важной реформе. В период существования бантустанов законодательный орган Квазулу отменил тот раздел «Туземного права» провинции Натал, который уменьшал роль женщин, приравнивая их в правах с несовершеннолетними. С этого времени женщины, как и мужчины, легитимно получали свой независимый статус в 21 год3. Однако исполнительный комитет ИФП держал Молодежную бригаду в более жестком подчинении, чем в демократических партиях. Некоторые из первоначальных ее лидеров были вынуждены уйти после того, как они потребовали от ИФП принять программу активных действий4. Старейшие члены партии и главы патриархальных семей сохранили свой высокий социальный статус. Во время переговоров 1991-1993 гг. ИФП требует включения пункта о федерализме, переименования провинции Натал в Квазулу и четкой гарантии сохранения власти зулусской монархии во временной конституции. Первое требование, означавшее отказ ИФП от политики сохранения унитарного государства, выраженное еще в 1982 г. Комиссией Бутелези, попросту отражает то, что в последующие годы опора ИФП заметно сузилась и она могла рассчитывать на власть лишь на провинциальном, а не на государственном уровне. Второе требование ИФП предусматривало превращение этой провинции в единственную, имеющую в своем названии этническое наименование, что должно было помочь усилению этнического самосознания и использованию его для политической мобилизации. Третье требование отражает беспокойство ИФП, что левое крыло антимонархистов в АНК (Африканский национальный конгресс) захочет упразднить институт наследственной власти.
У АНК не было планов отменить официально признанную в то время власть вождей. Но это беспокойство во многом составляло суть предвыборной стратегии ИФП, нацеленной на традиционализм как часть популистской и «этнической мобилизации» зулу, особенно во время неоднократных перерывов в переговорах 1992 г. ИФП риторически заявляла, что политика АНК, где «доминируют кбса», направлена на подрыв «нации зулу», «государства зулу» и аналогичных социальных построений. АНК пошел на уступку, согласившись на расширение власти законодательных органов провинций, и согласился с компромиссным названием провинции — Квазулу-Натал (это название стало стандартным)5. По третьему требованию представители АНК согласились на дополнение, что «конституция провинции может... предусматривать положение об учреждении, роли, полномочиях традиционного монарха в провинции, и такое положение будет предусмотрено в разделе о Королевстве зулу в провинции Квазулу-Натал». Эти дополнения были включены во временную конституцию6, принятую в январе 1994 г., в соответствии с которой и состоялись первые свободные всеобщие выборы в парламент, законодательные органы провинций и местные органы власти. Временная конституция оставалась в силе до 1996 г. В результате переговоров был добавлен еще один пункт к конституционным принципам, которые следовало соблюдать при подготовке постоянной Конституции: «1. Учреждение, статус и роль традиционного правления в соответст* вии с местным (indigenous) законом признается и защищается Конституцией. Местные законы, как и обычное право, признаются и применяются судами в соответствии с основными правами, содержащимися в Конституции, а также с законодательством, касающимся их. 2. Положения любой Конституции провинции, имеющие отношение к учреждению, роли, полномочиям и статусу традиционной монархии, признаются и защищаются Конституцией»7. Для привлечения другого типа консервативных, но разрозненных представителей «этнической мобилизации» АНК пошел еще на одну уступку и согласился с тем, что временная конституция должна предусмотреть институт для обсуждения того, что можно обозначить как нео- или квазитрадиционалистская структура: восстановление гражданства по расовому признаку в «народном государстве» — Фолкстате.
Частью компромисса, результатом которого была демобилизация нескольких тысяч вооруженных белых расистских контрреволюционеров и участие Констанда Фильюна и возглавляемой им партии фронт свободы во всеобщих выборах, было создание Совета Фолкстата. Ультраправые требовали создания для белых африканеров Фолкстата суверенного, имеющего полномочия изгонять или дискриминировать всех «небелых» таким же образом, как при прежнем режиме. Сторонники Фильюна согласились, что суверенитет является этнической фантазией и выступили за автономию на уровне конфедерации. Временная конституция была дополнена положением о возможности назначения Конституционной ассамблеей Совета Фолкстата из 20 человек, «избранных членами Парламента, которые поддерживают создание Фолкстата для тех, кто этого желает». Это убедило ультраправых в том, что в Совете не будут преобладать антирасистские сторонники АНК. В обстановке, когда происходили отдельные случаи убийства белыми расистами черных граждан, поправка к Конституции провозглашала, что «Совет будет служить конституционным механизмом для того, чтобы позволить сторонникам Фолкстата конституционным путем стремиться к созданию такого Фолкстата, а также: а) собирать, обрабатывать и делать доступной информацию относительно возможных его границ, полномочий и функций, а также законодательных, исполнительных и других структур такого Фолкстата, его предполагаемых конституционных отношений на общегосударственном уровне и уровне провинции... б) провести соответствующие исследования... в) сделать представления и дать рекомендации Конституционной ассамблее и Комиссии по делам правительств провинций... И далее: (1) Признание... права южноафриканского народа на самоопределение в целом не должно быть интерпретировано как исключающее конституционное положение о праве на самоопределение любой общности, имеющей общее культурное и языковое наследие, будь то в виде территориальной единицы в пределах Республики или любым другим признанным путем. (2) В Конституции может быть предусмотрена любая конкретная форма самоопределения при условии существенной поддержки со стороны общности, заинтересованной в такой форме самоопределения»8.
Традиционные структуры при демократии Так как белые африканеры не составляли большинство ни в каких районах, демократия проявилась в том, что парламент отверг осуществление подобных этнических притязаний. Ультраправые тогда отошли от требования создания Фолкстата и стали настаивать на создании сети «кантонов» со всеми полномочиями швейцарских кантонов. Это неизбежно включало право депортировать неграждан из этого кантона. Они стремились также к созданию Советов по культуре, подобно бельгийским для фламандского населения. Чтобы сохранить «лицо» и обеспечить ультраправым возможность остаться в рамках парламентской политики, а не пытаться совершить контрреволюцию, прибегнув к оружию, постоянная Конституция предусмотрела создание Комиссии по развитию и защите прав культурных, религиозных и языковых меньшинств9. Данная комиссия, состоявшая примерно из равного числа мужчин и женщин, должна была широко представлять основные культурные, религиозные и языковые общности Южной Африки. Это означало, что, в отличие от Совета Фолкстата, африканеры, белые, протестанты могли рассматриваться в Комиссии только как представители одного из меньшинств, наряду с другими. Функции Комиссии также далеки от задач «этнической мобилизации». Помимо того что Комиссия имела право рекомендовать создание или признание советов по культуре для различных общностей, согласно Конституции, она должна: «а) обеспечивать уважение прав культурных, религиозных и языковых общностей; б) содействовать миру, дружбе, человеколюбию, терпимости и национальному единству между культурными, религиозными и языковыми общностями на основе равенства, свободы объединений, отсутствия всякой дискриминации»10. Ясно, что эти пункты направлены на то, чтобы помешать использованию Комиссии в целях этнического разобщения или расизма. Однако тот факт, что, несмотря на важность этих задач, единственной специально упомянутой в Конституции Комиссии все еще не существует, свидетельствует о том, что ее создание не является приоритетом для правительства.
Однако правительство учредило Общеюжноафриканский языковой совет, хотя средства выделены лишь на полторы ставки. Официальное признание Конституцией поднимает престиж всех языков, используемых традиционными структурами Южной Африки: исиндебеле, сепеди, сесо- то, сетсвана, сисвати, чивенда, исикоса, кситсонга и исизулу”. Полномочия Общеюжноафриканского языкового совета заключаются в следующем: «Содействовать признанию, использованию и распространению многоязычия... и развитию ранее дискриминировавшихся языков... III. 3 (а). Предотвращать использование какого-либо языка с целью эксплуатации, господства или разобщения. IV. Способствовать развитию многоязычия»12. Таким образом, и в этих положениях содержится стремление не допустить использования языковой политики в интересах «этнической мобилизации». В то же время государство отходит от покровительства африкаанс и намерено справедливо распределять средства для развития тех местных языков, которые используются советами и судами вождей. Далеко не все страны, устанавливая демократические порядки, отказываются от официального признания наследуемых должностей и титулов. Так, спустя 80 лет со времени введения всеобщего избирательного права государственный договор Великобритании все еще признает собственность королевской семьи, а также сословие пэров, баронов и рыцарей, дам и более 122 вождей шотландских кланов и семейств13. Африканская доколониальная аристократия по своей структуре обычно отличалась меньшей сложностью, чем ее феодальный двойник в Европе. В Южной Африке аристократия имела только три категории — королевская семья, вожди и старейшины. Последняя категория занимает социальное положение, близкое к положению сквайров в Старой Англии. В настоящее время демократическое государство унаследовало официальное признание около 11 королевских родов, 700 вождей и 10 тыс. старейшин. Государство выдает соответствующие денежные выплаты всем представителям первых двух категорий, в то время как южноафриканский эквивалент «Цивильного листа» Великобритании не содержит ясной позиции по отношению к третьей категории: жалованье получают только некоторые, но далеко не большинство14.
Практика привилегий в сельской местности, естественно, способствует тому, что претендентов на наследственные титулы, включая уже отошедшие в прошлое, оказывается еще больше. Например, всегда существуют два претендента на должность «капитана» — вождя гриква, каждый из которых, естественно, требует, чтобы государство выплатило ему зарплату, предоставило служебный персонал и возвратило исторические земли гриква их владельцам. В первый год после введения демократии шесть провинций, где имеются традиционные структуры, учредили свои провинциальные Палаты традиционных вождей (соответствующие законы вынесены в Приложение), каждая из которых избрала и направила трех представителей в Национальный совет традиционных вождей15. Такое представительство не является пропорциональным ни в отношении числа вождей, ни в отношении числа их подданных в каждой провинции, что имеет политические цели — уменьшить с помощью вождей пяти провинций «силу голоса» вождей королевства Зулу. Члены общегосударственного Совета традиционных вождей не могут быть ни членами парламента, ни членами Законодательных собраний провинций по аналогии с Вестминстером, где члены Палаты лордов не могут быть избраны в Палату общин. В то же время, в отличие от английского парламента, традиционные вожди не должны отказываться от своего титула, чтобы стать членом парламента или членом провинциальных Палат традиционных вождей. Это позволило, например, президенту Партии свободы Инката Мангосуту Бутелези стать членом парламента и членом кабинета министров, сохранив при этом титул(ы) и должность вождя и принца, а также заседать в Палате традиционных вождей провинции Квазулу-Натал. Член парламента и кабинета министров, член АНК и Южноафриканской компартии Сидней Муфамади происходит из королевского рода венда. Совет традиционных вождей был создан через три года после провозглашения демократии и не имеет никакого влияния на национальное законодательство, в отличие от Палаты лордов Великобритании. Совет собирается в зданиях парламента, но не рассматривается как третья палата двухпалатного парламента. В учреждающем его законе нигде не сказано о полномочиях данного совета, а говорится только о «целях» и «функциях», таких, как «содействовать», «усиливать», «советовать» и «исследовать». Он должен собираться не менее одного раза в год и иметь тот же срок полномочий, что и парламент, — пять лет. Более того, его функции определены с большой осторожностью. «1. Совет традиционных вождей должен16: а) содействовать выполнению роли традиционного руководства в рамках конституционного, демократического устройства; б) способствовать усилению единства и взаимопонимания между традиционными сообществами; в) развивать сотрудничество между Советом и различными палатами с целью рассмотрения вопросов, представляющих общий интерес. 2. Совет может: а) давать национальному правительству советы и рекомендации по любому из таких вопросов, как деятельность традиционных властей, роль традиционных вождей, обычное право, обычаи общностей, соблюдающих обычное право; б) проводить исследования и делать доступной информацию по всем перечисленным выше вопросам; в) давать президенту, по его просьбе, советы в отношении любого вопроса, упомянутого выше; г) представлять ежегодный отчет парламенту». Рассмотрение стандартных, изложенных юридическим языком фраз в контексте политического времени и пространства позволяет ВЫЯВИТЬ тонкие нюансы. Так, слова «в рамках демократического, конституционного устройства» ясно показывают на неправомерность любых претензий на авторитарное правление или государственные полномочия неиз- бранного традиционного вождя. Слова «единство», «взаимопонимание» и «сотрудничество» также препятствуют использованию Совета в целях клановой вражды, трибализма или этнического разобщения. В речи на торжественном открытии национального Совета традиционных вождей президент Мандела сконцентрировал внимание на этих же вопросах. Указав в своей речи на необходимость национального единства, он прежде всего обратился к традиционным вождям с поже ланием отказаться от иерархических представлений и перейти к демократическим принципам политики: «Мы отваживаемся заявить, что обсуждения, открытость и справедливость были краеугольными камнями ранних обществ, из которых мы все вышли... Так как мы предназначены быть лидерами народа, наш выбор не может отличаться от выбора народа, поэтому избранные и традиционные власти должны не конкурировать, а дополнять друг друга». Затем президент указал на то, что традиционные структуры должны творчески развиваться «в доменной печи реального опыта», особенно в вопросе неравноправия полов. «Мы смеем утверждать, что в таких вопросах, как женское равноправие, традицию — хорошую и плохую, в прошлом и настоящем — нельзя рассматривать как статичную. Наш долг перед памятью предков — построить в Южной Африке единую демократическую страну без дискриминации как в отношении расовой принадлежности, так и в отношении пола»17. Министр по делам провинций Мохамед Вэлли Муса заявил о подготовке его департаментом Белой книги по традиционным структурам. Он настаивал на уважительном отношении друг к другу избранных местных правительств и традиционных вождей, за которыми сохраняются функции глав традиционных властей, т.е. они должны председательствовать на судах, где применяется обычное право, поддерживать закон и порядок, давать рекомендации по распределению земель и разрешению земельных споров, консультировать традиционные общности18. Выражение «давать рекомендации» по распределению земель показывает, что традиционная прерогатива вождей жаловать земли в пожизненное владение для выращивания сельскохозяйственных культур и отбирать их в настоящее время может быть передана в ведение демократической власти с целью обеспечить общинникам более надежную защиту владений.
<< | >>
Источник: Н.А.КОЧНЕВА. Традиционные культуры африканских народов: прошлое и настоящее. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН.. 2000

Еще по теме Переходный период. 1990-1994 гг.:

  1. 4.2. Актуальные проблемы российско-монгольских отношений на современном этапе
  2. Библиография
  3. Политические партии России в 90-е годы XX века; их классификация и программные установки
  4. Глава 8 Коммунизм против демократии
  5. Ближневосточная политика Франции: основные направления
  6. Глава 30 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ВОЙНА: РАЗРУШЕНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ МАТРИЦ НАРОДА
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. ОЧЕРК СОБЫТИЙ
  10. Вопрос 1. Общеуголовная организованная, профессиональная и рецидивная прёступность, ее показатели, закономерности
  11. О.В. Кочеткова, Р.М. Нуреев КОЛИЧЕСТВО ЗАМЕСТИТЕЛЕЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА КАК ИНДИКАТОР СОСТОЯНИЯ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ В 1990-Е ГОДЫ[28]
  12. ГЛАВА 7 Возвращение России
  13. Переходный период. 1990-1994 гг.