>>

ПРЕДИСЛОВИЕ

Профессор Эдвард Эванс-Причард работал над книгой «История антропологической мысли», но, не успев закончить ее, скончался в сентябре 1973 г. Большая часть данного труда была основана на тексте лекций, которые он читал на протяжении двадцати лет студентам Института социальной антропологии в Оксфорде.

Эти лекции, которые Эванс-Причард намеревался переработать и дополнить, должны были составить сборник очерков о тех мыслителях, чье влияние, по его мнению, сыграло величайшую роль в формировании британской социальной антропологии к тому времени, когда он принял кафедру в Оксфорде, т.е. к 1952 г. Первые пять очерков были первоначально опубликованы им в «Журнале Антропологического общества Оксфорда», и таким же образом он намеревался поступить со всеми последующими, прежде чем соединить их в книгу. Он беспокоился о том, чтобы работа пережила его, и выразил желание, чтобы в случае его смерти я завершил публикацию.

Не многие задачи представляются мне настолько обескураживающими, как задача довершения работы маститого ученого. Редактируя незаконченные очерки, я вынужден был собирать материалы из самых различных источников, которые, впрочем, все без исключения вышли из-под пера Эванс-Причарда Надо сказать, что, несмотря на значительное число его публикаций, меня поразил тот факт, как мало места в его работах было посвящено выдающимся фигурам социальных наук — ведь на самом деле Эванс-Причард отличался совершенно определенными и очень взвешенными взглядами на развитие социальной антропологии. Некоторые из этих взглядов в той или иной форме присутствовали в его отдельных публикациях, но в общем я счел нужным привлечь и материалы неопубликованных лекций и заметок. Предлагаемая читателю книга получилась поэтому не вполне такой, какой ее создал бы автор. В целом я опирался на уже существующие рукописи, но их подбор и обработка были сделаны мной, и, конечно же, итог работы отличается от того, что могло бы выйти из-под пера самого Эванс-Причарда.

К сожалению, многие его мысли о крупных деятелях науки так и не дошли до бумаги, и отсутствие их в этой книге создает некоторую несбалансированность в подборке, которую сам он несомненно устранил бы. Я подозреваю, например, что он исключил бы некоторые из коротких эссе, которыми я дополнил книгу, и вместе с тем я уверен, что он включил бы в нее очерки о всех членах группы «Аппёе sociologique», а также о Фюстеле де Куланже и Спенсере. Некоторых антропологов, труды которых, я убежден, он считал важными и, вероятно, включил бы в окончательный вариант, я вынес в упомянутые короткие «Приложения», поскольку материал о них оказался недостаточным для полной главы. Мнения Эванс-Причарда о других — например, о Моргане, Лоуи и Марксе — я предпочел скорее опустить, чем вводить читателя в заблуждение.

Но о некоторых антропологах материала было даже слишком много. Известно, что в своей книге «Теории первобытной религии» (1965) Эванс-Причард подробно рассмотрел взгляды Дюркгейма на социологию религии, изложенные в «Элементарных формах религиозной жизни». Однако гораздо больше обстоятельного и переработанного материала по данному вопросу имелось в записных книжках Эванс-Причарда, особенно в наброске доклада, который он прочел на семинаре, проводившемся СЛьюксом в Байольском колледже Оксфорда. Раздел о Дюркгейме в настоящей книге (гл. 14) основан главным образом на рукописи этого доклада; вводная часть взята из других заметок Эванс-Причарда. Я уверен, что глава эта была бы вообще пересмотрена, если бы Эванс-Причард имел возможность познакомиться с капитальным трудом самого СЛьюкса о Дюркгейме (Lukes 1973). Но и в этом виде она остается последней значительной неопубликованной работой Эванс-Причарда, несомненно более глубокой по уровню этнологической критики, чем что-либо написанное им о Дюркгейме ранее. В этом очерке он очень сурово критикует взгляды Дюркгейма на религию, несмотря на собственное восхищение тем общим вкладом, который Дюркгейм и его последователи внесли в развитие социальной антропологии в Великобритании.

И действительно, в более ранней статье о Р.Герце (гл. 15) Эванс-Причард еще противоречит своему обвинению, выдвинутому против Дюркгейма: «Я убежден, что ни одно полевое исследование тотемизма не превзошло дюркгеймовского анализа». Но эту статью Эванс-Причард написал по крайней мере 25 годами ранее, и, возможно, в его позднем анализе теорий Дюркгейма отразился более критический ретроспективный взгляд на всю дисциплину в целом.

Во всех своих исследованиях и особенно в заметках Эванс-При- чард бывал критичным и нередко саркастически едким. Я включил многие из его замечаний, поскольку они дают более верное представление о том, как он относился к своим предшественникам. Его замечания дают ключ и к пониманию того, как он формулировал свое собственное антропологическое мировоззрение. Хотя если бы он успел закончить рукопись сам, то, вероятно, мог бы представить окончательный вариант и в менее острой форме. Так, например, он мог писать о Максе Мюллере, что тот был «лингвистом совершенно исключительных способностей, одним из ведущих санскритологов своего времени и попросту человеком огромной эрудиции — при всем том совершенно несправедливо приниженным»; но в то же самое время он говорил, что Мюллер «настолько многословен и неточен, что местами бывает трудно понять, куда он клонит и что вообще значат его высказывания. Он„ нравоучительный деист наихудшего из всех возможных викторианско-лютеранских толков». О Парето он высказывался с еще большим осуждением. Он писал: «Теоретические положения Парето претенциозны. За напускным фасадом беспристрастности и научности метода мы обнарркиваем плагиатора, популяризатора, полемиста и метафизика. Его манера письма всегда остроумна, и его критические замечания о философах часто обоснованны, хотя редко оригинальны. Нельзя сказать, что он многое дал социологии. В самом деле, кажется, что он был мало осведомлен о ее целях и методах. В пользу Парето, впрочем, следует сказать следующее: учение его так плохо, что оно выставляет напоказ (и таким образом дает нам видеть яснее) те оплошности, которые прячутся с ббльшим искусством другими метафизиками, скрывающимися под маской ученых».

Тем не менее Эванс-Причард мог быть великодушным и щедрым на комплименты, особенно когда писал о группе «Аппёе sociologique» (которая, как он считал, оказала сильнейшее влияние на формирование его собственного мировоззрения) или о менее известном ученом, но своем личном друге Франце Штейнере.

Но, конечно же, в целом Эванс-Причард намеревался создать книгу не о личностях, а о идеях. В своем первоначальном курсе оксфордских лекций, положенном в основу настоящей книги, он заявлял следующее:

«В течение по крайней мере 250 лет люди утверждали, что социальные явления могут и должны изучаться как естественные явления с использованием тех же методов, которые оказались столь успешными в физике и других естественных науках, хотя, конечно, с применением иных технических приемов. В этом проявлялось стремление установить законы общего порядка, подобные законам, выведенным в лабораторных науках. Такие законы, безусловно, должны были иметь определенную фундаментальность и действенность. Только тогда прикладная наука о человеке могла бы быть установлена. Буквально повсюду одна за другой последовали соответствующие попытки, предпринятые сначала как качественные обобщения, а затем как количественные. И чтобы достигнуть желаемых результатов, мог быть использован только один метод — сравнительный. Увы, ожидаемых результатов он не принес

Но если высокий уровень обобщения не был, а возможно, и не мог быть достигнут, то в самом процессе поисков закономерностей мы узнали многое о социальных институтах, особенно о первобытных институтах. Почти все основные положения викторианских авторов о них были раздуты до небес Многие из них были развенчаны работой Кроули и полевыми исследованиями Малиновского. Влияние полевой работы на теорию стало решающим Но было также немало положительных достижений, полученных и из чистой критики прежних теорий Познавая непригодность этих теорий, мы вместе с тем усваивали определенное понятие о том, чем же первобытные институты могли быть на самом деле.

Значительный успех был достигнут даже и в предполевой период, когда исследования были направлены не на открытие законов всеобщего характера, законов неизбежной преемственности и развития, а были ограничены изучением частных проблем в обществах, сходных либо по культурно-историческому развитию, либо по структурному типу.

Когда же наступила эра полевых исследований, то стало возможным проверить на практике те теоретические предположения, которые имели какую-либо эвристическую ценность.

Однако куда двигаться дальше? Единственного, что может сделать факты осмысленными — корпуса общей теории, нам очевидно все еще недостает. Одно время на его формирование работала идея социальной эволюции и еще некоторое время — довольно неопределенная функциональная теория. Не оказались ли мы теперь перед лицом простого эмпиризма, бесконечного собирания фактов, которые из-за отсутствия теоретической основы едва ли могут быть соотнесены друг с другом и лишь в некоторой степени отражают положение дел в исторических исследованиях? Может быть, и так. Но, увы, нет никакой пользы сплетать теорию только ради нее самой, когда уже известные факты не подтверждают ее. Можно, впрочем, возразить, что даже если в свете возросшего уровня наших знаний стало трудно сформулировать какие-либо обобщения высокого уровня, то по крайней мере теперь мы знаем гораздо больше о природе изучаемых явлений. А это предполагает более строгую типологию или классификацию этих явлений и, стало быть, подразумевает некоторую гипотезу или теорию. Насколько дальше мы сможем продвинуться — покажет время. На сегодняшний день с уверенностью можно сказать лишь одно: то здесь, то там мы делаем небольшие успехи, все глубже и глубже осознавая взаимосвязи в социальной деятельности».

Частью вклада Эванс-Причарда в эти успехи был и анализ взглядов тех ученых, которых он отобрал исходя из их теоретического либо исторического значения в развитии антропологической науки:

«То, что я попытаюсь здесь изложить, есть история некоторых фундаментальных идей, представленная в исторической последовательности классиков. Проблема заключается в том, с чего начать, так как размышления о природе социальных институтов уходят в глубину самых ранних этапов литературной мысли. Уайт ошибался, предполагая, что рассуждения о делах человеческих начались лишь после рассуждений о физической природе вселенной.

Аристотель и Платон, конечно, могли бы послужить отправной точкой, однако же расстояние от них слишком велико, а путь слишком извилист и неясен, и начни мы с них, мы никогда бы не добрались до нынешнего времени. Я подумывал об Ибн Хальдуне, о Вико, Бэконе, Монтене, Бодене, Боссюэ, Гоббсе и Локке — но нет. Я даже пробовал начинать с Макиавелли — но снова нет. Мы начнем с Монтескье, который по справедливости может считаться основателем современной социологии».

Так и была задумана эта книга.

Хочется выразить признательность фонду Леверхельма за финансовую поддержку, оказанную профессору ЭЗванс-Причарду во время его работы над книгой. Подготовку данных очерков для публикации существенно облегчили помощь и поддержка ГЛингардта и А.Сингер, которым я выражаю свою признательность. Я также благодарен М.Бадд, Ф.Пиа и ССегаллеру за их помощь в перепечатывании различных вариантов рукописи.

Многие из представленных здесь текстов уже выходили в других изданиях, чаще на английском язьпсе, но иногда и в переводах, и я выражаю признательность издателям «Журнала Антропологического общества Оксфорда», журнала «Мэн», лондонской газеты «Таймс», литературного приложения к «Таймс», а также издательствам «Коэн и Уэст», «Атлон пресс», «Кларендон пресс», «Фабер и Фабер», «Аллен и Анвин» и издательствам Чикагского и Оксфордского университетов.

Андре Сингер Август 1980

| >>
Источник: Эванс-Причард Э.. История антропологической мысли / Пер. с англ. АЛ. Елфимова ; Ст. А А. Никишенкова. — М.: Вост. лит. — 358 с. 2003

Еще по теме ПРЕДИСЛОВИЕ:

  1. ПРЕДИСЛОВИЕ (переводчика)
  2. Предисловие
  3. Предисловие
  4. ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ
  6. Предисловие к русскому изданию
  7. Предисловие
  8. ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА
  9. ПРЕДИСЛОВИЕ
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ
  11. Л. С. Выготский ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ КНИГИ В. КЕЛЕРА «ИССЛЕДОВАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТА ЧЕЛОВЕКОПОДОБНЫХ ОБЕЗЬЯН»1
  12. Предисловие к русскому изданию
  13. ПРЕДИСЛОВИЕ
  14. ПРЕДИСЛОВИЕ
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ