<<

Приложения

ПРЕДИСЛОВИЕ Л. Г. МОРГАНА к КНИГЕ Л. ФАЙСОНА и А. В. ХАУИТТА: «КАМИЛАРОИ И КУРНАИ»

Мельбурн, 1880 [225]

Нижеследующие мемуары: первый — Лоримера Файсона и второй —- Альфреда В.

Хауитта, члена Географического общества, были присланы авторами нижеподписавшемуся с просьбой дать предисловие и снабдить текст необходимыми примечаниями; но фактические данные изложены авторами так тщательно и с такой полнотой, что мне, повидимому, остается только обратить внимание читателя на ценность содержащихся в этих мемуарах материалов и их. значение для начальной истории человечества.

При собирании материалов для моей работы о «Родстве», составляющей семнадцатый том «Смитсоновских научных сообщений», мне посчастливилось привлечь в качестве сотрудника Л. Файсона, находившегося в это время на островах Фиджи. Он сделался непосредственным участником названной работы, как это можно увидеть, открыв ее на стр. 573—583. Вскоре после этого он переселился в Австралию, где предпринял в более широком масштабе исследование социальной организации австралийских племен, их обычаев, касающихся брака и счета происхождения, их формы семьи и сюда же относящихся систем родства и свойства. Результаты этих исследований, продолжавшихся ряд лет, частично изложены в первом из вышеназванных мемуаров. Уместно отметить, что покойный профессор Джозеф Генри, познакомившись с работой Файсона, обратился к нему с письмом, в котором с похвалой отзывался об его трудах и советовал их продолжать.

Файсон нашел на австралийском поле исследования активного сотрудника в лице А. В. Хауитта, чей мемуар также присоединяется. Будучи занят тяжелыми служебными обязанностями, он все же нашел время для того, чтобы выполнить прекрасную этнологическую работу, как это показывает его мемуар. Эти авторы составили список вопросов, касающихся организации, родственных групп и родства у австралийских чернокожих, и этот список в напечатанном виде широко распространили по главным населенным местам этой страны, приглашая вступить с ними в переписку и поощряя исследования.

Они также по мере возможности поддерживали личные сношения с туземцами. Таким порядком они собрали из значительного числа непосредственных источников большое количество фактических данных, иллюстрирующих различные фазы дикой жизни и характеризующих главнейшие учреждения и некоторые обычаи австралийских туземцев.

Им делает большую честь, что, будучи обременены тяжелыми обязанностями, они сочли своим долгом своевременно и активным образом посодействовать сохранению фактических данных, содержащихся « этих мемуарах.

Австралийские племена исчезают при соприкосновении с цивилизацией еще скорее, чем американские туземцы. Находясь на более низкой этнической ступени, чем последние, они обнаружили меньше силы сопротивления. Они в настоящее время представляют состояние человечества в периоде дикости лучше, чем он представлен где-либо на земле, но это положение быстрыми шагами сходит теперь на-нет под влиянием высших рас. С другой стороны, перед нами здесь общественное состояние, которое до сих пор не считалось заслуживающим специального научного исследования; между тем это — одна из стадий прогресса, которую более развитые человеческие племена и нации прошли в своем раннем историческом прошлом, и между тем рудиментарные формы некоторых наиболее важных учреждений цивилизованного состояния можно отыскать именно в этом состоянии дикости, в котором они возникли. Пройдет немного лет, и мы уже ничего не сумеем узнать о производствах, учреждениях, нравах, обычаях и образе жизни дикаря, за исключением того, что уже имеем.

Первая часть нижеследующей работы по австралийской этнологии принадлежит Л. Файсону и касается происхождения и развития классификационной системы родства. Она трактует австралийские классовые деления, основанные на различии полов, а равно их брачные законы, счет происхождения и систему родства и свойства ясным, отчетливым и исчерпывающим образом. Я ограничу свои замечания об этом выдающемся мемуаре Файсона следующими вопросами:

L Легенда о Мурду.

II. Пределы распространения организации на основе различия полов в среде австралийских туземцев.

IIL Организация в роды или кланы и воспрещение брака в пределах рода.

  1. Групповой брак.
  2. Туранский характер родства камиларои, являющийся результатом классовой организации и помянутого воспрещения.
  3. Суровые наказания за нарушения брачных правил, т. е. за брак в пределах запрещенного класса.
  4. Предлагаемое Файсоном объяснение классической легенды о суде и оправдании богами Ореста, как она изложена Эсхилом.

Этот ряд пунктов обнимает все наиболее важные вопросы, затронутые и исследованные в помянутом мемуаре, тщательное изучение которого вполне вознаградит читателя.

  1. Легенда о Мурду.

Файсон начинает первую главу своего мемуара с пересказа названной замечательной легенды, которая говорит о наличии у некоторых австралийских племен в раннем периоде их истории такого общественного состояния, при котором существовала кровнородственная семья. Существование этой семьи, каковое предположение отрицалось некоторыми авторами \ было выведено нами теоретически из малайской системы родства и свойства, а равно из данных об общественном состоянии полинезийских племен. Нет речи о том, что эта семья существует в настоящее время. Это общественное состояние принадлежит прошлому. Помянутая легенда начинается следующим азбацом, правдивость котот рого подтверждается тем, что сейчас известно об австралийском обществе.

«После своего сотворения братья и сестры и другие ближайшие родные вступали в брак без разбора, пока не обнаружились дурные последствия этих связей й совет вождей не собрался, чтоб обсудить, каким путем можно эти последствия устранить».

Мы имеем здесь свидетельство распространенной и освященной традицией туземной легенды, решительно подкрепляющей предположение о существовании кровнородственной семьи. Это имеет больше значения, чем голые отрицания, естественно не могущие служить доказательством.

Перед нами здесь вместе С тем безыскусственное утверждение фактов, как они представлялись туземному уму, хорошо знакомому с окружающим его настоящим, а в известной мере и % прошлым состоянием. Австралийцы и полинезийцы находятся одинаковым фбразом в состоянии дикости, когда только существование кровнородственной ?емьи и было возможно. Пока их общественный строй и половые отношения яе будут изучены более основательным образом, существование у них в какую- либо раннюю эпоху кровнородственной семьи отрицать не приходится. Это настолько обосновано существующими данными, что может быть опровергнуто только прямыми указаниями, говорящими о противном.

Принятые меры, продолжает легенда, выразились в учреждении австралийской системы классов с таким брачным порядком, что родные братья и сестры быяи исключены из брачного общения. Легенда таким образом не только принимает действительное существование в прошлом кровнородственного брака, но и говорит об учреждении классов на основе различия полов, с помянутым запрещением, которое, по мысли его авторов, должно было устранить общепризнанное зло. Эволюционисты затрудняются признать за дикарями какое-либо сознательное стремление к преобразованиям. Они допускают, что дикари случайным образом пробуют применить различные меры и если открывают их практическую пользу, то и принимают те средства, которыми эта польза была достигнута. Нельзя предполагать, чтобы дикари сознательно вырабатывали преобразовательные мероприятия в строгом смысле слова; но нельзя, конечно, серьезно говорить, что их действия и намерения лишены какого-либо смысла, «Беззаботный ум дикаря» — может оставаться поэтической фразой, но не может Считаться правильной в буквальном смысле. Если бы ум дикаря всегдаї оставался беззаботным, люди по всей земле оставались бы до сегодняшнего дня дикарями.

  1. Распространение организации на основе различия полов в среде австралийских туземцев.

Тот же мемуар устанавливает широкое распространение этой наиболее архаической организации в среде австралийских племен.

Она не представляет собой продукта выдумки племен, говорящих на гавайском языке, у которых она была впервые открыта, но обнаружена у большого числа племен, разбросанных по обширнейшим пространствам Австралии. Названия мужских и- женских классов у некоторых племен диалектологически изменились до полного различия, что указывает на существование у них этих классов в очень отдаленные времена. Это одно придает настоящему мемуару большую ценность, и Файсок заслужил благодарность этнологов уже за одно то, что установил и проверил фактические данные, содержащиеся в его таблице.

Ш. Организация в роды или кланы и воспрещение брака в пределах рода.

Эта замечательная организация на основе родства со счетом происхождения по женской линии универсально присуща наиболее раннему периоду, и со* счетом по мужской линии — универсальном в более позднем периоде, — сохранившаяся у греков и римлян до наступления цивилизации, когда родовое общество сменилось обществом политическим, основанным на территории и собственности, — представляет собой одно из самых поразительных явлений истории человеческого ума и общественных учреждений. Сравнение различных форм родовой организации у различных рас не оставляет сомнения, что это одна и та же организация, где бы мы ее ни встречали, но находящаяся на различных стадиях своего развития. Гене греков и римлян, род ирокезов, шотландский клан, ирландский септ, фратрия афинян, тум магаров Индии, родственные группы племен Сибири и Африки и родовые подразделения, носящие имена животных, в Австралии — все это, несомненно, одна и та же организация, что

бы ни говорилось в опровержение этого \ Это видно по составу группы, взаимным обязанностям ее членов, правилам, касающимся брака, счета происхождения и наследования, а равно по характеру и способу замещения должности вождя; «о всем этом между всеми ними существует принципиальное сходство с незначительными вариантами. Это показывает, что главные человеческие расы, белая, красная, желтая и черная, получили эту организацию от своих предков в весьма отдаленном прошлом и что эта организация была передана тем их потомкам, которые ныне расселены на всех континентах.

Мы можем таким образом проследить в их единообразии операции человеческого ума в его прогрессе от дикости до цивилизации, далеко назад за пределы писаной истории, в туманный полумрак отдаленных времен, имея возможность реконструировать часть начальной истории человечества на основе данных высокого качества.

Мы можем теперь обратиться к рассмотрению одной из сторон австралийского классового деления, чему я решаюсь предпослать нижеследующую цитату «з «Древнего общества»:

Роды

«Структура родов будет понятней, если мы, в связи с изложенным, покажем их отношения к классам. Последние, связанные попарно, состоят из сестер и братьев, ведущих свое происхождение друг от друга, а роды, в свою очередь, поперек классов, также связаны в пары следующим образом:

мужчины женщины мужчины женщины

  1. Игуаи             
  2. Эму             
  3. Кенгуру             
  4. Водяная курица . .
  5. Опоссум             

0. Черная з.\,ея . . . .

все Мурри и Мата или Кубби и Капота , Кумбо .Бута . Иппаи , Ип, »га »              Мурри              ,              Мата              ,              Кубби              .              Kauoia

.              К\ мбо              ,              Бута              ,              Иппаи              ,              Иппата

„              .Мурри              .              Мата              ,              Кубби              ,              Капота

,              Кумбо              ,              Бута              ,              Иппаи              ,              Иппата

Связь детей с определенным родом решается брачным законом. Так, Игуан- Мата должна вступить в брак с Кумбо, ее дети будут Кубби и Капота и необходимым образом принадлежат к роду Игуан, так как происхождение считается по женской линии. Игуан-Капота должна вступить в брак с Иппаи, их дети будут Мурри и Мата и на том же основании будут принадлежать к роду Игуан. Таким же образом Эму-Бута должна вступить в брак с Мурри, их дети, будут Иппаи и Иппата и будут принадлежать к роду Эму. Точно так же Эму- Иппата должна вступить в брак с Кубби, их дети будут Кумбо и Бута и также рода Эму. Таким образом род сохраняется благодаря тому, что он удерживает в числе своих членов детей всех своих женщин. То же в полном объеме относится ко всем остальным родам. Следует отметить, что каждый род образовался, теоретически, из потомков двух предполагаемых праматерей и содержит четыре'из восьми классов. Повидимому, первоначально было только два мужских и два женских класса, противостоящих друг другу в отношении брачных прав, впоследствии же эти четыре класса подразделились на восемь. Классы, как более ранняя организация, очевидно, вошли в состав родов, а не образовались путем разделения последних.

Далее, так как роды Игуан, Кенгуру и Опоссум оказываются копиями оди» другого по входящим в их состав классам, то отсюда следует, что они представляют собой подразделения одного начального рода. Точно то же самое относится к родам Эму, Водяная курица и Черная змея. Таким образом шесть родов сводятся к двум начальным родам, члены которых имели право вступать в брак в другом роде, но не в своем собственном. Это подтверждается тем, что члены, первых трех родов первоначально не имели права вступать в брак, точно так же; как и члены трех последних. Причина, препятствовавшая заключению браков • пределах рода, когда эта три рода составляли один, должна была остаться В силе и для его подразделений, так как они были одного происхождения, хотя и носили различные родовые имена. Совершенно то же самое встречается у се- нека-ирокезов» \

Взгляды Файсона, а равно изложенные в приведенной цитате, полностью совладают, с тем, пожалуй, незначительным расхождением, которое касается способа возникновения определенного числа классов. Если предположить, что Игуая и Эму представляют собой пару начальных родов, то восемь классов поделены между ними, по четыре в каждом. Посколько Мата — мать Кубби и Капота, а Капота — мать Мурри и Мата, эти четыре класса представляют собой в действительности только один класс с мужской и женской ветвями. Они образуют однуЛ родственную группу со счетом происхождения по женской ЛИНИН» То же самое и с родом Эму. Правильнее поэтому сказать, что два начальных взаямнобрачущихся класса в двух родах разделились путем сегментации на восемь, независимо от рода, — чем сказать, что каждый род разделился на четыре класса, имевших право заключать браки с четырьмя классами другого рода- Каждая из этих организаций, родовая и классовая, являются независимой формой, при чем классовая — старше, и представляет собой начальную единицу дащой системы. Единица организации не может быть подразделением более круїцного целого, посколько она естественно представляет собой начальное об* разование. То же самое относится к остальным четырем родам. Три из шести яеляются дубликатами один другого по содержащимся в них классам, и все они вместе состоят только из двух взаимнобрачущихся классов в каждой паре родов. Будет, пожалуй, и более правильным сказать здесь, что Кенгуру и Опоссум образовались путем сегментации Игуана и что Водяная курица и Черная змея являются сегментами Эму, считая в обоих случаях, что Игуан и Эму были первыми двумя образовавшимися родами. Но то же могло быть и с каждой из других пар родов, насколько это известно; раз имеются основания считать, что эта организация началась с пар родов, можно предполагать, что то же самое произошло у камиларои.

Нет никаких данных о существовании у них фратриальной организации. Возможно, что она никогда и не возникала здесь в виде определенной высшей орга- низации двух или более родов для известных общих целей. Но судя по форме и? Социальной системы, как она выступает в мемуаре Файсона, основание двух фратрий можно найти во взаимоотношениях родов. Так, Игуан, Кенгуру и Опоссум могли бы естественно образовать одну фратрию, состоящую из родов, имеющих одни и те же классы, все члены которых одного происхождения; Эму, Водяная курица и Черная змея могли бы образовать другую фратрию, посколько они также имеют одинаковые классы. Хотя мы имеем здесь родовую организацию в ее самой низшей и, в некоторых отношениях, архаической форме, имеется теоретическая вероятность, что у них существовала фратриальная организация в ее простейшей форме, которая со временем и с накоплением опыта развивалась, приняв положительную форму. Эти мои взгляды относительно эволюции данніой системы представляют собой не больше как мнения, и взгляды Файсона должны иметь такой же, если не больший, вес, чем мои собственные. Высказывая свои взгляды, я отношусь в то же время с величайшим почтением к взглядам Файсона.

  1. Групповой брак.

Людям нашего времени очень трудно понять групповой брак, представляющий собой нечто новое даже в этнологии. Брак цивилизованных рас так глубоко непохож на него, что нам не легко признать групповой брак формой брачных отношений. Частично это затруднение происходит из-за употребления термина брак для обозначения столь особенных отношений полов; но в данном соединении употребление этого термина оправдано, посколько мы здесь имеем форму брака, сопровождающуюся действительным сожительством. Как это хорошо показано в настоящем мемуаре, у австралийских дикарей группы мужчин соединены с группами женщин не путем какой-либо церемонии формального брака, с участием этих групп, а в силу органического закона, освященного племенным обычаем и признаваемого на широкой территории, при чем этот брак сопровождается на практике действительным сожительством сторон. Женщина один день живет с одним мужчиной на правах жены и мужа, а на другой день — с другим мужчиной из той же самой группы на тех же правах, и так, быть может, ряд мужчин с рядом женщин в одно и то же время. Вопросы о браке и счете происхождения трактуются в главе III, которой следует уделить особое внимание. Здесь излагается и получает объяснение групповой брак. Группа мужчин, носящих одно и то же классовое имя, является по рождению мужьями группы женщин, носящих другое классовое имя; и когда бы мужчина из данного класса ни встретил женщину из противоположного класса, они считают друг друга мужем и женой и их право жить в этих отношениях признается племенем, к которому они принадлежат. Файсон говорит по этому поводу, что «это, повидимому, самая растяжимая система коммунального брака, какую только когда- либо знал мир. Это — порядок, распространяющийся на целый континент (см. таблицу В), разделяющий племена, разбросанные по самому обширному пространству, на взаимнобрачущиеся классы и дающий мужчине однОго класса супружеские права по отношению к женщинам другого класса в племени, находящемся на расстоянии сотни тысяч миль и говорящем на совершенно другом языке». В конце этой же главы, говоря о счете происхождения по женской линии, что является общим правилом у австралийских племен, он указывает, что «если женщина состоит в браке с мужьями, находящимися на расстоянии тысяч миль, то очевидно, что отцовство должно быть, по меньшей мере, сомнительным». Факты, изложенные в настоящем мемуаре, пробивают новый свет на эти исключительные отношения полов, связанные с отдаленнейшей стадией дикости*

  1. Туранский характер родства камиларои, являющийся результатом классовой организации и воспрещения брака в пределах рода.

Основное различие между малайской и туранской системами родства выражается в тех видах родства, которые зависят от наличия или отсутствия брака между родными братьями и сестрами. Посколько у австралийских племен, разделенных на мужские и женские классы, такие браки запрещены в силу органического закона, наличия туранской системы здесь следовало ожидать, разве бы она была сменена системой, по существу подобной арийской; ибо лиіщgt; трй системы родства обнаружены до сего времени у всех человеческих племен и яа* ций. В главе IV Файсон показывает существование у австралийских племен, организойанных в классы, туранской системы. Его общая трактовка вопроса о родстве в этой и следующей главах заслуживает внимания читателя. Она сделана основательно и с глубоким пониманием сущности этого трудного предмета.

  1. Суровые назакания за нарушение брачных правил, т. е. за брак в пределах запрещенного класса.

Групповой брак кажется таким особенным и необычайным порядком, что представляется естественным считать его обычаем, происходящим из распущенности нравов и низменных взглядов дикарей на отношения полов. При таких условиях нельзя было бы, конечно, ожидать существования каких-либо уз для половых страстей. Однако такая гипотеза наталкивается на тот факт, что этот порядок поддерживается общественным мнением и органическим законом, осуждающим и наказывающим всякое нарушение правил, касающихся отношений полов, что, в свою очередь, составляет часть общей Системы. Соответственным образом мы видим, что всякая попытка взять жену из запрещенного класса в пределах того же племени или даже у отдаленного и враждебного племени, имеющего аналогичную классовую организацию, вызывает немедленно противодействие и сурово наказывается самим же племенем. Глава III приводит тому ряд иллюстраций, из которых берем одну:

«Если воин возьмет себе личную пленницу, принадлежащую к запрещенному шаесу, за ним будут охотиться как за диким зверем, и если только ему ire удастся спрятаться пока ярость его племени не остынет, он будет убит вместе ©О своей пленницей. Существование этого сурового обычая подтверждено вполне достоверным свидетельством».

Мы видим таким образом, что в самом отсталом дикарском обществе, порядки и обычаи которого обнаруживают самые низменные, какие только воз- можны, взгляды на отношения полов, все же существуют определенные ограни- Шічєийя, при чем эти ограничения охраняются и поддерживаются обычаем и общественным мнением со всей силой и твердостью. Перед нами (правда, тусклр йсвещенный) род того морального чувства, которое связывает элементы цивилизованного общества; это опровергает также ложное предположение, выражен- йое словами «беззаботный ум дикаря». Заботы дикаря не велики и ограничены, И Монография Хауитта дает тому ряд примеров; но самый принцип действия разума, хотя и сохраняет детский характер, всегда налицо и всегда активен.

  1. Предлагаемое Файсоном объяснение классической легенды о суде и оправдании богами Ореста, как она изложена Эсхилом.

В приложении к своему мемуару Файсон подвергает новому разбору знаменитый суд над Орестом, преследуемым фуриями за убийство своей матери. Джон Леббок и другие уже пытались дать этому процессу более или менее остроумное объяснение, но объяснение Файсона, по моему мнению, столь же убедительно, сколь оригинально и полно.

Монография Хауитта о курнаи является, в свою очередь, исключительно цешшм вкладом в этнологию. Племя курнаи обитает в Джипсленде, в Виктории, в юго-восточной части Австралии, — местности, отделенной от остальной части материка естественными границами, почти непроходимыми. Эта изолированность оказалась благоприятной для их прогресса. По своим производствам они стоят не выше других австралийских племен, но по своим общественным отношениям, в особенности в своих брачных порядках и форме семья они ©бваруживают значительное развитие по сравнению с другими австралийскими племенами. Названный мемуар основан на личном знакомстве автора с порядками и обычаями курнаи, приобретенном путем личного общения с остатками этого когда-то многочисленного племени во время продолжительного пребывания в их стране. Хауцтт обладал особыми возможностями собрать и проверить данные, содержащиеся в его мемуаре. Эта работа дает совершенно новую и ЖйЗую картину туземной жизни и имеет достоинство непосредственного и вдумчивого исследования порядков и обычаев дикарей.

Говоря об отдельных вопросах, затронутых в настоящем мемуаре, я имею а В»ду ограничиться краткими замечаниями по следующим пунктам:

  1. Детоубийство.
  2. Брак отдельных пар по взаимному соглашению, сопровождающемуся похищением.
  3. Отсутствие сношений между зятем и тещей.
  4. Существование у курнаи в прошлом группового брака и пуналуальной семьи, что Хауитт выводит из их нынешних брачных обычаев и системы родства.
  5. Вера курнаи, что смерть не является естественным концом жизни, а следствием случая, открытого насилия или черной магии.
  6. Небезопасность жизни у дикарей.

Хотя эти пункты дают недостаточное представление о содержании назв а н- чого мемуара, они показывают его общий характер.

  1. Детоубийство.

Вопрос о детоубийстве, так часто дававший повод для преувеличений, излагается Хауиттом совершенно отчетливым образом, при чем приводятся те мотиву которыми туземцы объясняют практику этого порядка. Наиболее важное обстоятельство заключается, по его мнению, в том, что детоубийство встречается только в семьях, переобремененных детьми, и таким образом имебт весьма огра-

Древнее общество

ниченное распространение, как, вероятнее всего, дело и обстоит. Где детоубийство существует или существовало в прошлом, там оно по общему правилу объяснялось определенными обстоятельствами, как это видно из следующих слов Хауитта:

«В разговорах со многими курнаи на эту тему я получал следующее объяснение. Часто бывает трудно таскать с собой маленьких детей, в особенности когда их много. При их бродячей жизни это очень трудно. Иногда случалось, что перед рождением ребенка его отец говорил своей жене: нам приходится таскать-слишком много детей, лучше оставь этого, когда он родится, в лагере. Так, новорожденный оставался в лагере, а семья переходила в другое место. Ребенок, конечно, погибал. Курнаи настаивали на этом своеобразном различии,! что у них никогда не было случая, чтоб родители убивали своих детей, а только оставляли новорожденных. Ум туземца, повидимому, не представляет себе ужаса осуждения несчастного ребенка на смерть в покинутом лагере.., Возможно, что чувство любви, возникающее в силу близости и зависимости, в подобном случае еще не успело возникнуть, и естественное родительское чувство, повидимому! уступает место тому, что они считают давлением обстоятельств».

В таком случае термин детоубийство, говорящий о прямом акте да- сильственного причинения смерти лично родителями, едва ли правилен. Покидание или обречение детей на смерть — более точно выражает этот акт, вместе с тем до некоторой степени скрашивая глубокий ужас этого преступления.

  1. Брак отдельных пар по взаимному соглашению, сопровождающемуся похищением.

Мы встречаемся у курнаи с исключительным положением: брак с согласия и при участии родителей, порядок универсально распространенный в варварском обществе, является здесь исключением, тогда как брак по соглашению самих брачущихся сторон, помимо родителей, составляет правило, при чем сопрово- ждается похищением во избежание насилия родителей и родни. Такого, родя порядок представляет собой нечто необычное для человеческих племен, как дикарских, так и варварских, и я не знаю, наблюдалось ли что-либо подобное в других местах.

«Молодой курнаи, — говорит Хауитт, — может, по общему правилу, добыть жену только одним путем. Он должен вместе с ней убежать. Туземны! брак может быть заключен различными способами. Если дело так благоприятна складывается, что у какого-нибудь молодого человека имеется незамуяшвя сестра, а у его друга также имеется незамужняя сестра, то они могут договориться с этими девушками убежать вместе; либо он может согласиться с какой-нибудь, понравившейся ему подходящей девушкой, которой и он нравится; или же девушка, которой понравился молодой человек, может обратиться к нему с секретным посланием, содержащим вопрос: хочешь добывать для меня еду? -— что представляет собой брачное предложение. Но во всяком таком случае для успеха необходимо, чтобы родители невесты оставались в полном неведении о той, чтв должно произойти. Сватовство имеет место лишь при самых исключительных обстоятельствах, ибо получить жену можно только обычным путем, а именно путем ее увода».

Отец, братья и родные преследуют беглецов и, если настигнут, наказывают жестоким образом, как за настоящее преступление.

«Бывает, что отец девушки ранит ее копьем в бедро нли в обе ноги, а мять и братья жестоко изобьют ее. Что касается мужа, то по своем возвращении от должен биться на поединке с мужчидами-родственниками жены... В каше концов, когда семье женщины наскучит противиться, мать может сказать: «у все равно, пусть уж лучше он возьмет ее».

Образуемую таким союзом форму семьи Хауитт называет «парной семьей», что совершенно правильно и согласуется со всеми данными об их социальной состоянии. Посколько этот обычай, вероятно, начался со случайных происшествий, кажется странным, что он вырос в постоянный племенной порядок.

HI. Отсутствие сношений между зятем и тещей.

Этот странный обычай, широкое распространение которого было обнаружено у всех отсталых человеческих рас, существует в столь же позитивной форме у курнаи и, повидимому, имеет основания. Хауитт приводит следующие примеры:

«Я разговаривал однажды с одним брабролунгом, крещеным в англиканскую веру. Невдалеке проходила его теща, и я стал звать ее. Будучи нездоров, я н€ мог крикнуть громко и сказал брабролунгу: позови Мэри, мне нужно ей кое- что сказать. Но он не обратил внимания на мои слова и продолжал безучастно смотреть в землю. Я повторил то же самое более резко, но опять не получил ответа. Я спросил: что это значит, что ты не обращаешь внимания на мои слова? Тогда он сказал находившемуся неподалеку брату своей жены: скажи Мэри, что мистер Хауитт зовет ее, и , обратившись ко мне, заметил с упреком: вы ведь хо- рошо знаете, что я этого не могу сделать; вы знаете, что я не могу говорить с этой старухой.

Можно думать, что враждебное чувство, возникшее у тещи в результате вполне реального похищения ее дочери, приняло постоянную форму в виде отказа от какого бы то ни было общения со споим зятем. То, что представляло собой вначале случайное обстоятельство, с течением времени развилось в постоянный обычай.

ГУ. Существование у курнаи в прошлом группового брака и пуналуальной семьи, а до того — кровнородственной семьи, что Хауитт выводит из их нынешних брачных обычаев и системы родства.

Не останавливаясь на трактовке Хауитт ом вопросов о должности старшего «ли главаря, о кровной мести и организации австралийцев в родственные группы или кланы (таблица А), я перейду к его замечаниям об их системе родства, как она изображена в таблицах В и С, а равно сделанным им отсюда выводам. Хауитт принимает, что существование так называемой кровнородственной семьи доказывается главным образом малайской системой родства и свойства, выражающей родственные отношения, действительно существовавшие в такой семье, и что существование так называемой пуналуальной семьи доказывается главным образом туранской системой родства и свойства, доныне господствующей в Азии, и ганованской системой, доныне господствующей в Америке, выражающими родственные отношения, действительно существовавшие в пуналуальной семье. Вместе с тем в современных терминах родства курнаи Хауитт находит доказательство того, то у них в прежнее время существовали как пуналуальная, так и кровнородственная семьи. Он говорит:

«Взаимоотношения этой группы представляются, по моему мнению, теоретически чисто малайскими, ибо все они считают друг друга братьями и сестрами. Это выражается, далее, в их отношениях друг к другу, за исключением того случая, когда они являются «муммунгой» (сестрой отца) и «бабуком» (братом матери). Чрезвычайно знаменательно, что в этих случаях, как и в других, явствующих нз таблицы В, вторичные отношения, если можно так их назвать, таковы, какими они логически рисуются самими основными терминами. Это сильно подкрепляет предположение, что они возникли впервые путем приноровления языка к существующим родственным отношениям, а не в качестве простых терминов личного обращения. Я привожу для сравнения в таблице С главнейшие термины курнаи вместе с аналогичными терминами двух далеко от них обитающих племен. Сравнительная простота первых бросается в глаза. Эти термины говорят о семье, в которой группа братьев имеет общих жен или группа сестер имеет общих мужей; но из этих терминов, пожалуй, не следует обязательно, что дети брата являются мужьями и женами детей сестры. (Это дает пуналуальную семью). Термины эти также, я полагаю, с несомненностью указывают на более архаическую форму семьи, в которой брак был кровнородственным».

Этот вывод Хауитта весьма важен. Его основательное знакомство с состоянием австралийских племен придает его мнениям полный вес; и автору кажется, чю эти мнения полностью подтверждаются туземной системой родства,

  1. Вера курнаи, что смерть не является естественным концом жизни, а следствием случая, открытого насилия или черной магии.

Из числа любопытных верований австралийских чернокожих следует эДесь- отметить два.

«Не трудно, — говорит Хауитт, — понять, почему у дикарей, не имеющих понятия о действительных причинах болезней, составляющих удел всего человечества, не должно существовать даже мысли о возможности смерти от болезни. Смерть от несчастного случая или от насилия они могут себе представить, но я сомневаюсь, чтобы они могли при своей дикости представить себе просто смерть от болезни ... Так возникает вера, что смерть происходит только вследствие случайности, насилия или же тайной магии, и естественно, что с последней можно бороться только контрколдовством».

Он приводит также следующий пример веры в духов, когда туземец принял за духа живого европейца:

«Один брабролунг сказал мне, что когда он был маленьким мальчиком, он увидел впервые близ реки Тамбо белого человека и был уверен, что это — «мрарт» (дух), и убежал. Он был уверен, что это — «мрарт», сказал он, потому что он был такой бледный».

Эти и ряд других верований, порядков и обычаев, описанных в дастоящих мемуарах, проливают новый свет на жизнь дикарей и показывают отсталость их умственнных способностей по сравнению с цивилизованными людьми. Эти сообщения по австралийской этнологии дают представление о громадной разнице между диким и цивилизованным человеком. Они вместе с тем говорят о том, с какой низкой ступени человеческая раса начала свое поприще.

  1. Небезопасность жизни у дикарей.

Одно из величайших достижений цивилизации составляет та безопасность, которую она дает отдельным лицам и семьям, если не считать времени военных действий, но и наступление войны уже перестало быть неожиданностью. Варвары и в особенности дикари, населяющие небольшие территории, находятся постоянно под угрозой неожиданных нападений из-за угла. Семья отправляется ночью на покой без всякой уверенности, что она не подвергнется нападению до наступления утра или что следующий день пройдет без неожиданного появления врага. Это — одна из опасных сторон их состояния и одно из препятствий к их прогрессу. Курнаи не составляют исключения из этого правила.

«В известном отношении, — говорит Хауитт, — жизнь курнаи представляет собой жизнь в страхе. Он-живет в страхе перед видимым и невидимым. Он не знает, когда подстерегающий его «брайерак» ударит его сзади копьем; и іон не знает, когда какому-нибудь его тайному врагу из среды самих же курнаи удастся напустить на него какую-нибудь порчу, против которой он не сможет бороться или от которой даже самые могущественные контрталисманы, полученные им от его предков, не смогут его освободить».

Распределение пищи у курнаи, описанное в конце мемуара, и образ мышления курнаи, о чем также говорится под конец, представляют собой интересные и важные темы, но мое предисловие и так уже затянулось, и я лишен возможности на них остановиться. Этнологи прочитают эти сообщения по австралийской этнологии с удовольствием и с чувством благодарности и признательности к их авторам. Это — попытка заполнить один из крупных пробелов в наших знаниях о состоянии диких племен, знаниях, составляющих необходимое основание, отчетливой схемы истории и развития человечества.

Мне приходится также обойти молчанием предложенное Файсоном краткое толкование сущности системы курнаи, составляющее третью часть этих мемуаров Оно является необходимым и важным дополнением к монографии Хауитта.

Льюис Г. Морган

Рочестер, штат Нью-Йорк май 1879 г.

<< |
Источник: ЛЬЮИС Г. МОРГАН. Древнее ОБЩЕСТВО. 1935

Еще по теме Приложения:

  1. 4.1.8. Составление приложений и примечаний
  2. ПРИЛОЖЕНИЯ
  3. Обособление приложений
  4. §85. Однородные и неоднородные приложения 1.
  5. § 93. Обособленные приложения 1.
  6. § 185. Согласование сказуемого с подлежащим, имеющим при себе приложение
  7. § 85. Однородные и неоднородные приложения 1.
  8. § 93. Обособленные приложения 1.
  9. § 185. Согласование сказуемого с подлежащим, имеющим при себе приложение 1.
  10. Стилистическая оценка вариантов согласования определений и приложений
  11. Приложение
  12. ПРИЛОЖЕНИЯ
  13. Приложение 3 к Правилам пользования электрической энергией