<<
>>

ПРИЛОЖЕНИЯ МЮЛЛЕР (1823-1900)

В нашей стране, Великобритании, Макс Мюллер был основателем сравнительной филологии и сравнительного изучения мифологии и религии. Он был убежденным протестантом (как говорят, протестанты — лучшие христиане, чем католики) и, надо сказать, по-настояіце- му благочестивым.

Правда, одной из причин, по которой ему было отказано в должности заведующею кафедрой санскрита в Оксфорде в 1860 г., стало якобы то, что его учение посчитали подрывающим основы христианской веры и нарушающим «нормальный порядок вещей». К тому же он был немцем и наиболее последовательным представителем той типично немецкой натурмифологическоЙ школы, которая занималась индоевропейскими религиями и отстаивала идею, что боги древности (и теоретически любые боги в любое другое время) по сути олицетворяли явления природы: солнце, луну, звезды, рассветы, весеннее возобновление, могущество рек и тд. Мюллер провел ббльшую часть своей жизни в Оксфорде, где он занимал пост профессора сравнительной филологии в Колледже Всех Святых. Он был лингвистом совершенно исключительных способностей, одним из ведущих санскритологов своего времени и вообще человеком огромной эрудиции и при всем том совершенно несправедливо приниженным Он не был готов заходить так далеко в своих рассуждениях, как некоторые из его наиболее радикальных немецких коллег, не только из-за того, что в Оксфорде в те дни было опасно бьггь агностиком, но и из-за своей веры — он был набожным и сентиментальным лютеранином. Впрочем, он был близок к их позиции; и попытки обойти опасные места, чувствующиеся во всех его многочисленных работах, нередко придают двусмысленность и неясность его мысли. Его точка зрения, насколько я понимаю, заключалась в том, что у людей всегда присутствовало интуитивное представление о божественном (или, пользуясь его словом, понятие о Бесконечном — так он называл Бога), происходящее из чувственного (сенсорного) опыта, а не из некого религиозного инстинкта или неожиданного откровения, как полагали лшогие в то время.
Все знания приходят к человеку посредством чувств, из которых осязание поставляет наиболее отчетливое впечатление о реальности. Все виды мыслительной деятельности основаны на чувствах, и данное положение истинно в отношении как религии, так и всего остального: nihil in fide quod non ante fuerit in sensu22. Непостижимые объекты (солнце, небо и пр.) дали людям понятие о Бесконечном и таким образом поставили сам материал для создания божеств. Не желая быть превратно понятым, Макс Мюллер повторял, что он хотел сказать не то, что религия началась с обожествления людьми великих природных объектов, а то, что последние внушили человеку чувство Бесконечного и стали служить символами такового.

Мюллера главным образом интересовали боги Индии и классического мира, но он также пробовал интерпретировать первобытный материал и несомненно полагал, что его система объяснения была универсальной. Его главная идея заключалась в том, что если какое-либо понятие о Бесконечном существовало, то оно могло быть только метафорическим; символ, его обозначающий, мог быть взят только из того, что людям представлялось величественным в окружающем их мире, например небесные тела или какие-то их свойства. Со временем подобные свойства утратили первоначальный метафорический смысл и приобрели самостоятельность: явления оказались персонифицированными в независимых божествах. Nomina стали numina*. Стало быть, развитие религий, по крайней мере такого типа, можно описать как «болезнь языка» (емкое, но, к сожалению, неудачное выражение, использование которого Мюллер позже пытался оправдать, но так и не смог). Единственный способ, который дает нам возможность раскрыть значение религии древнейшего человека, считал Мюллер, — это метод филологического и этимологического исследований, с помощью которых можно восстановить тот самый утерянный первоначальный смысл, скрывающийся в мифах. Легенда гласит, что Аполлон влюбился в Дафну, но Дафна бежала от него и была превращена в лавровый куст. Сама легенда не сообщает нам ничего, пока мы не проясним, что Аполлон был солнечным божеством, а имя Дафна, обозначавшее на греческом «лавровый куст», первоначально обозначало зарю.

Следовательно, изначальный смысл мифа был в том, что солнце преследовало утреннюю зарю.

Веру в существование души и ее эфемерную форму Мюллер толковал в том же ключе. Когда людям захотелось выразить различие между телом и чем-то нематериальным, присутствовавшим в них, первое понятие, которое естественно пришло им на ум, было «дыхание» — нечто бестелесное и вместе с тем явно связанное с жизнью. Так греческое слово «психея» стало обозначать принцип жизни, затем душу, затем сознание и затем характер личности. После смерти «психея» отправлялась в Аид, в царство невидимых. Как только оппозиция между телом и душой установилась в языке и мышлении, философия принялась за ее обоснование, появились материализм и спиритуализм, и раздел между ними был еще жестче закреплен в категориях языка Язьп<, таким образом, оказывает деспотическое воздействие на мышление, с которым мышление постоянно, но безуспешно борется. Слово, обозначавшее «призрак», также первоначально означало «дыхание», а понятие о «тенях умерших» первоначально выражалось просто в одном лишь слове «тень». Эти слова, следовательно, были изначально выражениями, имевшими переносный смысл, и лишь впоследствии они обрели самостоятельное значение.

Во «Введении в науКу о религии» (Muller 1882) Мюллер настолько многословен и неточен, что местами бывает трудно понять, куда он клонит и что вообще значат его высказывания. Он предстает как нравоучительный деист наихудшего из всех возможных викторианско-лютеранских толков. Без сомнения, Мюллер и его коллеги по натурмифологическоЙ школе доводили свои теории до абсурда Мюллер, например, заявлял, что осада Трои была всего-навсего солярным мифом (мне кажется, что, высмеивая подобную интерпретацию, кто-то впоследствии написал памфлет на предмет того, не был ли сам Мюллер солярным мифом!). Но даже оставляя в стороне такие промахи в толковании античности, можно с очевидностью убедиться, что интерпретации Мюллера, несмотря на всю их оригинальность, не были и не могли бьггь убедительно подкреплены историческими свидетельствами — в лучшем случае они являлись лишь догадками эрудированного человека Нам нет нужды вспоминать все обвинения, выдвинутые современниками в адрес натурмифологическоЙ школы. Хотя Макс Мюллер, один из ее основных представителей, и оказал некоторое воздействие на антропологическую мысль, оно не было долговременным, и Мюллер сам успел его пережить.

<< | >>
Источник: Эванс-Причард Э.. История антропологической мысли / Пер. с англ. АЛ. Елфимова ; Ст. А А. Никишенкова. — М.: Вост. лит. — 358 с. 2003

Еще по теме ПРИЛОЖЕНИЯ МЮЛЛЕР (1823-1900):

  1. 3. АНТИНОМИЯ ЯЗЫКА
  2. ПРИЛОЖЕНИЯ МЮЛЛЕР (1823-1900)