<<
>>

РОЛЬ ТРАДИЦИОННЫХ ИНСТИТУТОВ ВЛАСТИ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ НИГЕРИИ

Традиционные социально-политические и культурные институты, до сих пор существующие в Нигерии, продолжают играть заметную роль в общественно-политической жизни этого крупнейшего западноафриканского государства с ярко выраженной этнорелигиозной и социальной неоднородностью, долгие годы развивавшегося в условиях авторитарных военных режимов.
Наиболее значимым элементом автохтонных по-| литических структур является институт традиционных правителей. I Следует подчеркнуть, что на территории современной Нигерии роль и функции традиционных правителей не были единообразны и значительно отличались в зависимости от типа политической культуры тех или иных регионов страны, составлявших в прошлом самостоятельные государственные или этнополитические образования. В Нигерии выделяются три географических региона, в доколониальную эпоху находившиеся на разных уровнях социально-политического развития и отличавшиеся типами традиционных институтов власти, — Север, Запад и Восток, с некоторыми вариациями как внутри, так и между данными регионами. Наиболее централизованными автократическими государственными образованиями были хауса-фульбские эмираты Северной Нигерии, во главе которых стояли эмиры, обладавшие сильной законодательной, судебной и исполнительной властью. На более низких уровнях (в городах и деревнях) правили саракуна (в переводе с языка хауса «правители»), в подчинении которых находились все талакава («крестьяне»). Эмир являлся религиозно-политическим главой населения и правил, по существу, самодержавно, не будучи ни перед кем подотчетным1. Такой порядок вещей был канонизирован исламом. Хотя ислам по сути является чужеземной для Тропической Африки религией, тем не менее начиная с VII в. он настолько глубоко проник в традиционные общества Северной Нигерии, что, без сомнения, воспринимается как традиционная местная религия. Традиционное общество Западного региона также характеризовалось сильной централизованной властью правителей, однако не столь неограниченной, как на Севере.
Сакрализованные правители городов- государств йоруба (оба, бале и др.) выбирались вождями общин из числа определенных родов, главы которых обладали значительным политическим весом и активно участвовали в управлении, являясь членами городского совета, куда также входили представители тайных обществ и богатые влиятельные лица. На провинциальном уровне вплоть до деревни каждый вождь опирался на совет и в какой-то степени зависел от него. Наименее централизованными были традиционные общества Восточной Нигерии, подавляющее большинство народов которой (в том числе и самый крупный из них — игбо) не имели института традиционных правителей, за исключением областей Онитши и Арочокву. Высшим уровнем политической организации было селение или группа селений, где все важные вопросы решались на сходах жителей, а окончательное решение принималось старейшинами2. Социальный статус и политическое положение отцов не наследовались детьми, которые должны были сами зарабатывать свой авторитет и положение. Этим, в частности, объясняется высокая адаптивная способность современных игбо, их готовность к новациям и переменам3. Изучение различных африканских обществ показывает, что африканцы, как и многие другие народы, воспринимали власть как дар сверхъестественного происхождения, поэтому всегда инаугурация сопровождалась специальными ритуалами и жертвоприношениями. С такой концепцией власти — как дара богов — само правление предполагало быть пожизненным. Любое событие, приводившее к потере власти, рассматривалось как проявление неудовольствия богов и духов предков. Таким образом, традиционные африканские общества «воспринимали своих правителей как конечную и священную вершину существующей системы управления, как олицетворение традиционных ценностей и обычаев»4. Традиционные правители воплощали в своем лице законодательную, судебную и исполнительную власть: они фактически распоряжались жизнью и смертью членов общины. Традиционные правители следили за поддержанием мира и порядка в пределах своих общин, осуществляли правосудие, мобилизовывали население на выполнение совместных общественных работ, возглавляли многочисленные религиозные празднества и церемонии.
Так как африканские религии неразрывно связаны с культурой и повседневной жизнью африканцев, то фактически традиционные правители являлись и религиозными правителями, осуществляя духовное руководство общиной. Сила и авторитет традиционных правителей были тем фактором, который побудил британскую колониальную администрацию использовать этот институт для успешного управления завоеванными территориями. Но именно в колониальную эпоху традиционные структуры претерпели значительные изменения. Этому способствовал ряд обстоятельств: создание новой политической карты Африки без учета границ существовавших государственных образований и границ расселения этносов, распространение христианства, развитие западного образования, урбанизация, зарождение товарно-денежных отношений. Помимо объективных причин существенное влияние на изменение места и роли традиционных правителей оказали реформы местного управления, проведенные британской администрацией. Суть их сводилась к тому, что традиционные власти как суверенные правители были лишены основных прерогатив, которые перешли к английскому генерал- губернатору. Традиционная власть в большинстве случаев потеряла сакральный и наследственный характер, став назначаемой и полностью зависимой от расположения колониальной администрации. Были изменены и функции традиционной власти, которые контролировались министерством колоний. Так, были значительно урезаны права традиционных правителей в области налогообложения и тем самым сокращены источники их доходов: право отчуждать землю по своему усмотрению, право иметь собственные вооруженные силы и др. Взамен иерархии правителей различных рангов и титулов вводилась унифицированная колониальная система подчинения, включавшая в себя только часть местных правителей, так называемых «признанных вождей», чей статус был одобрен англичанами. «В интересах колониального управления было выгодно иметь дело с немногими „сильными вождями", которые доносили бы приказы колониальной администрации до народа, по возможности игнорируя традиции общинной демократии и минуя обсуждение этих приказов на промежуточных советах вождей и старейшин»5. В последнее десятилетие существования колоний, в 1950-е годы, вместо системы «туземной власти» (Native Authority) был введен принцип выборного и представительного управления, в значительной степени лишавший традиционных правителей их главных административных функций. Фактическое руководство местными делами британская администрация передавала выборным представителям через районные, окружные и местные советы. Традиционные вожди входили в эти советы, но их число в них было ограничено, хотя почетные посты председателей советов сохранялись за вождями. Еще одним фактором, оказавшим в этот период влияние на уменьшение роли и престижа традиционных правителей, явилось широкое распространение христианства, которое оказало дезинтегрирующее воздействие на местные африканские культуры, тесно связанные с традиционными религиями. Обращение африканцев к христианству объективно ослабляло влияние традиционных правителей и традиционных ценностей на членов общины. К тому же и переход части самих традиционных правителей в христианство, часто по политическим соображе- ниям, также ослаблял институт вождества. Таким образом, ко времени получения независимости традиционные политические структуры претерпели существенные изменения, которые привели к уменьшению влияния и престижа традиционных правителей и выходу на общественно-политическую сцену новой, нарождающейся нетрадиционной элиты, нередко имеющей западное образование, получившей некоторый опыт управления и стремящейся закрепить его в новых условиях независимого развития. Первые годы политической независимости характеризовались борьбой новой элиты за устранение традиционных верхов из управления. Однако новые правительства были вынуждены считаться с тем, что традиционные структуры имели обширную социальную, политическую и культурную базу — общинное крестьянство и городские низы, для которых вождь был и остается связующим звеном с предками, священным источником благоденствия и процветания своего народа. Поэтому в повседневной жизни высшей инстанцией по-прежнему были традиционные правители, которые часто определяли и политическую ориентацию своих общин. Менее всего изменилась ситуация в Северной Нигерии. Традиционная политическая система продолжала здесь действовать и после получения независимости. Эмиры и вожди (саракуна) занимали доминирующее положение как в центральных органах управления, так и на местах. Они имели более 60% мест в парламенте Северного региона и 74% — в районных советах. Лишь с конца 1962 г. начал действовать порядок, в соответствии с которым половина членов местных советов должна была быть избираемой6. Традиционные правители эмиратов, сохранившие контроль за местным управлением в своих руках, усиленно сопротивлялись принципу избираемости состава советов и установлению контроля со стороны региональных властей. Но даже и выборные члены администрации долгое время во многом зависели от эмиров, которые в большинстве случаев обеспечивали избрание нужных кандидатов. Кроме того, многие министры и другие высокопоставленные чиновники, которые не принадлежали к привилегированным феодальноаристократическим родам, чувствовали себя подданными эмиров и продолжали соблюдать соответствующий традиционный этикет по отношению к ним7. Уже во время Первой республики (1960-1966) наметилась явная тенденция со стороны многих политических деятелей к получению традиционных титулов различного ранга, которые возвышали бы их в традиционной иерархии, придавая в глазах народа «истинную» легальность их власти. Так, Ахмаду Белло, первый премьер-министр Северной Нигерии, придя к должности, сразу же стал претендовать и на роль духовного главы мусульман. Получив титул Сардауны Сокото, он таким образом утвердил свои высокие полномочия и по всем нормам традиционного общества стал незыблемым авторитетом среди всех мусульман Нигерии. В Западной и Восточной Нигерии, традиционная политическая система которых претерпела в период колониализма гораздо более существенные изменения по сравнению с Севером, бюрократическая прослойка, включавшая значительную часть новой выборной элиты, преобладала на всех уровнях власти. И хотя вожди еще участвовали в работе законодательных органов, а при парламентах существовали палаты вождей, они постепенно становились не более чем церемониальным учреждением и вскоре после прихода к власти военных в 1966 г. были распущены. То же произошло и с советами вождей на местах. Следующим шагом на пути ограничения участия традиционных правителей в политическом процессе явилась реформа местного управления в 1976 г. В соответствии с этой реформой управление на местном уровне переходило от традиционных правителей и их советов исключительно к советам местного управления, три четверти членов которых должны были избираться демократическим путем. Однако правительство не могло полностью игнорировать традиционных вождей, и поэтому традиционные советы или советы эмиратов (в Северной Нигерии), которые существовали при каждом местном правительстве, были наделены следующими функциями: _ формулировать общие предложения в качестве рекомендаций местному правительству; — координировать свою деятельность с деятельностью районных советов посредством обсуждения проблем, стоящих перед ними, давать рекомендации и общее направление деятельности; — участвовать в совместном обсуждении и координации планов развития; — совместно с районными советами определять размеры налогообложения для своих территорий. Оказывать помощь в сборе налогов, что являлось обычной практикой; — проводить религиозные мероприятия; — поддерживать искусство и культуру; — контролировать присуждение традиционных титулов и должностей, кроме тех случаев, когда это является исключительной прерогативой эмира или верховного вождя. В этих случаях функции традиционного совета носят рекомендательный характер; — вести дела, относящиеся к нормам обычного права, включая земельные; — совместно с местным правительством представлять общее мнение центральному правительству или любой другой организации; — принимать участие в обсуждении и выработке общего мнения для представления правительству по поводу дел, имеющих особое значение для данного эмирата или подопечной территории, а также по запросу правительства или другой организации8. Как видно из перечисленного выше, традиционные правители и на местном уровне были лишены функций, в соответствии с которыми они могли непосредственно влиять на принятие решений во всех трех областях: законодательной, судебной и исполнительной. Их роль сводилась к совещательной и церемониальной. Традиционный совет утверждался губернатором и включал: верховного традиционного правителя, который являлся президентом совета, а в случаях, когда в районе имелось два верховных вождя и более, президентство осуществлялось по очередности; остальных носителей традиционных титулов; председателя местного совета, а в случае двух и более местных советов — председателя всех советов данной территории; нескольких представителей по усмотрению губернатора, которые более широко могли бы представлять интересы данного района. В 1979 г. в Нигерии была принята Конституция, в которой функции традиционных правителей в сфере управления no-прежнему имели сугубо совещательный и рекомендательный характер. Тем не менее вся современная история Нигерии показывает, что успешное претворение в жизнь той или иной правительственной программы находилось в прямой зависимости от ее поддержки вождями, которые оказывали непосредственное влияние на население, в основном плохо ориентировавшееся в политике и прямо следовавшее указке традиционного правителя, будь то деревенский староста, старейшина квартала, оба или эмир. Недаром в наиболее трудные, кризисные моменты политические деятели постоянно обращались и обращаются за помощью к традиционным правителям, которые играют значительную роль в урегулировании этнических и этноконфессиональных конфликтов, периодически возникающих в различных областях страны. Следует отметить, что и сами традиционные правители претерпели значительную трансформацию и часто уже не являются символом отсталости и патриархальности. Многие из них — высокообразованные люди, имеющие «гражданскую» профессию. Так, в Нигерии оба Лагоса в 80-е годы был фармакологом, эмир Кано — дипломатом; ова народа иджеша имел высшее экономическое образование, был издателем до того, как стал традиционным правителем; оба Бенина, получивший высшее образование, служил постоянным секретарем в федеральном правительстве9. Стремясь идти в ногу со временем и приспосабливаясь к современным условиям, многие вожди, исполняя традиционные ритуальные и церемониальные обязанности, в то же время отправляют христианские или мусульманские обряды, привлекая таким образом на свою сторону больше подданных. Многие из них превратили землю, в пользовании которой ОНИ имели привилегии, В ЛИЧНуЮ СОбСТВЄННОСТЬ И ПрИСПОСОбИЛИ ее к целям личного обогащения. Есть множество примеров, когда традиционные правители активно участвуют в бизнесе, являются предпринимателями, президентами банков, руководителями коммерческих структур и т.п. Поэтому вполне понятна неудовлетворенность традиционных верхов своим ограниченным участием в политических процессах и совещательной ролью при решении важных государственных задач как на федеральном, так и на местном уровне. Так, султан Сокото Ибрахим Дасуки, один из наиболее влиятельных представителей традиционных верхов, неоднократно выражал сожаление по этому поводу: «Я придерживаюсь мнения, что сделана большая ошибка при выработке Конституции (1979 г.), так как наши традиционные правители, которые, несомненно, могут быть использованы для участия в социальном, экономическом и политическом развитии Нигерии, были отстранены... Благодаря уважению, которым они пользуются среди своих подданных, традиционные вожди в полной мере являются арбитрами, с какими бы сложными проблемами им ни приходилось сталкиваться»10. Многие верховные правители, говоря о своей роли в управлении страной, сравнивали себя с «беззубым бульдогом, который лает, но не может кусать»11. Своей основной задачей традиционные верхи считают достижение конституционного закрепления фактического права на участие в управлении страной. Результатом нескольких совещаний и конференций традиционных правителей явился, в частности, меморандум, который нигерийские оба штатов Огун, Ойо, Ондо и Лагоса направили Ибрагиму Ба- бангиде, бывшему в то время президентом12. В этом документе они обосновывали необходимость пересмотра тех положений конституции, которые касались деятельности традиционных правителей. Кроме того, они предлагали создать Совет верховных правителей (Council of Paramount Rulers), куда бы входили не просто вожди, а традиционные верховные правители, с тем чтобы от имени традиционной власти выражать свое мнение в высших законодательных и исполнительных органах государства (по аналогии с положениями о верховных правителях действовавшей в то время Конституции Замбии). Тем не менее многие политические и государственные деятели считали и считают, что наделение исполнительной и законодательной властью неизбираемых представителей народа (каковыми и являются традиционные правители) противоречит демократическим принципам государственности, основам парламентской модели, к которой стремится большинство африканских государств. Этим объясняется и тот факт, что при выработке проекта следующей Конституции Нигерии (несмотря на то что к работе в Конституционной ассамблее были привлечены традиционные правители) не прошли формулировки, законодательно закрепляющие права традиционных правителей на участие в управлении страной на всех уровнях власти. В соответствии с Конституцией 1989 г. (гл. VI, ч. II, ст. 195), традиционные правители представлены на уровне штата Советом вождей штата (State Council of Chiefs)13, функции которого сводятся к следующему: «Совет имеет право давать рекомендации губернатору по вопросам, относящимся к обычному праву или культуре, внутриобщинных отношений и традиционного управления. Совет также имеет право по мере необходимости давать рекомендации губернатору по поводу поддержания общественного порядка в штате или какой-либо его части и других вопросов по поручению губернатора»14. Однако сразу следует подчеркнуть, что законом вовсе не предусмотрено, чтобы президент или губернатор в обязательном порядке совещались с Советом вождей, т.е. вполне возможна ситуация, когда губернатор не принимает во внимание мнение Совета штата и Совета вождей. Аналогичным образом Конституция регламентирует функции традиционных правителей и на местном уровне (разд. 4, ч. II), которые включают: — общие рекомендации местному совету; — рекомендации местному совету по предложенным планам развития; — помощь в сборе налогов, если необходимо; — рекомендации по делам религии; — рекомендации по вопросам вождества и присуждения традиционных титулов и должностей на основе закона штата; — участие в выработке и предоставлении любой организации общего мнения по поводу наиболее важных для района проблем в целом или по запросу правительства или другой организации; — помощь в мобилизации людских и материальных ресурсов для самообеспечения общины, увеличения ее благосостояния; — некоторые другие функции по просьбе местного совета15. Отдельный, заключительный пункт этого раздела гласит: «Ничто а данном разделе не должно быть истолковано как предоставление Тра диционному Совету исполнительных, законодательных и судебных полномочий»’6. Таким образом, и новая конституция ничего не изменила в официальных полномочиях традиционных правителей. В этом, собственно, и заключается двойственность их положения в современной Нигерии: с одной стороны, отсутствие законных рычагов власти, с другой — усиление реального влияния (особенно с конца 80-х годов) во всех сферах политической, социальной и духовной жизни. При этом среди деловых и политических кругов наметилась явная тенденция к закреплению своего положения в обществе путем приобретения традиционных титулов. Ведь присвоение высокого традиционного титула не просто дань уважения. Будучи своеобразной мерой общественного признания, он означает вхождение в элиту общества. Его обладатель имеет больше перспектив преуспеть в своей сфере за счет более широких возможностей для установления контактов на самом высоком уровне, надежной опоры на тот конкретный регион или этнос, чей титул он носит. В значительной степени это касается политической деятельности, где традиционный титул гарантированно обеспечивает голоса определенной части избирателей, способствует росту авторитета и влияния. Усиление роли традиционных верхов особенно наглядно проявляется на Севере, где этот институт всегда имел особое значение, более весомое, чем в южных регионах, что обусловлено тесным переплетением традиционной и религиозной властей. При этом следует отметить, что если ранее теократия халифата Сокото распространяла свое влияние в основном лишь на Северный регион страны, то по мере расширения этнорегиональной базы ислама, в частности его укрепления на территории йоруба, соответствующим образом расширяется и влияние традиционной северной элиты. Этому способствовал и целый ряд назначений на высшие посты в традиционной политической иерархии Севера. В марте 1990 г. состоялась торжественная коронация султана Сокото Ибрахима Дасуки, на которой присутствовало множество влиятельных лиц страны, включая бывших президентов, министров, губернаторов штатов, а также традиционных правителей из всех регионов страны (подобная церемония была проведена впервые за последние пол века). В приветствии, посланном тогдашним президентом И. Бабангидой, говорилось, в частности, о той большой роли, которая отведена султану в выполнении переходной программы правительства, а также о том, что «правительство продолжит нормальное взаимовыгодное общение с традиционными правителями страны и будет в любое время готово выслушать их мудрый совет»17. Вслед за этим событием последовали еще два высоких назначения, которые, несомненно, также способствовали укреплению института традиционного правления Севера. В ноябре 1991 г. секретарю действовавшего в то время федеративного правительства А.Мухаммаду был присвоен традиционный титул Вазири Джама’а, а министр финансов и экономики А.Альхаджи был возведен в ранг Сардауны Сокото18. А.Мухаммад являлся одной из основных фигур в нигерийском руководстве. Хауса по этнической принадлежности, он имел давние хорошие отношения и с народами, населяющими Средний пояс (прежде всего со столь влиятельным из них, как тив), а сеть его связей охватывала все регионы страны. Должность Сардауны Сокото оставалась свободной в течение 25 лет после того, как в ходе военного переворота 1966 г. был убит последний ее обладатель — Ахмаду Белло, пользовавшийся огромным авторитетом. Поэтому присуждение этого титула А.Альхаджи, выходцу из королевской семьи Сокото, выделялось в ряду других аналогичных событий, имея большое символическое и политическое значение. Этот титул как бы «канонизировал» его носителя, превращая практически в незыблемый авторитет. Все эти события еще раз показали, что халифат Сокото — это не просто традиционно-феодальный институт прошлого, но и важный фактор нынешней политической жизни страны. Его значение не ограничивается лишь мусульманским сообществом Нигерии, а этот фактор непосредственно влияет на взаимоотношения администрации с традиционными правителями в целом, которые нередко служат надежным каналом для общения с массами, обеспечивая в определенной степени внутриполитическую стабильность. Вместе с тем институт традиционных правителей, сама его природа, в определенной степени тормозит процессы политической модернизации, переход к современным демократическим формам правления. Это наглядно продемонстрировали события 90-х годов, когда все усилия, направленные на переход Нигерии от военно-авторитарного к гражданскому обществу, потерпели провал: были аннулированы результаты президентских выборов 1993 г., перечеркнуты многие прогрессивные идеи, выдвигавшиеся на Конституционной ассамблее, и страна вновь вернулась к военному тоталитарному режиму, возглавляемому выходцем с Севера генералом Сани Абача19. Каково же будущее традиционных структур управления в африканских государствах, в частности в Нигерии? Существует несколько взглядов на роль традиционных правителей в современном африканском обществе. Сторонники одного из них делают упор на сакральное происхождение правителей и считают недопустимым их участие в политической деятельности. Традиционные правители, по их мнению, не могут быть поставлены в такое положение, когда они должны поддерживать ту или иную политическую группировку или партию против другой. Как «отцы» всего своего народа, они должны оставаться вне политики и использовать свое влияние для поддержания мира и стабильности в пределах своих общин, усмиряя вражду и конфликты, регулировать земельные споры, следить за назначением и смещением местных вождей и т.п., способствуя в целом сохранению традиций и культуры20. Приверженцы противоположного взгляда считают, что так как сами традиционные посты являются политическим институтом, то традиционных правителей невозможно изолировать от политики как в широком, так и в узком смысле слова. Они должны занять достойное место в общественно-политических структурах государства, и их роль должна быть закреплена законодательно. Сторонники третьего подхода открыто отвергают институт традиционных правителей с его «устаревшими монархическими традициями, которые давно пришли в противоречие с общественным развитием современных государств»21. Многие негативные явления, с которыми сталкиваются современные африканские государства, такие, как трибализм и этноцентризм, регионализм и сепаратизм, коррупция государственного аппарата, клиентелизм, система патронажа и др., приверженцы этой точки зрения напрямую связывают с воздействием традиционного политического мышления. Более глубокое изучение характера этих явлений показывает, что эти проблемы действительно нередко восходят к традиционным политическим культурам и являются непосредственным отражением столкновения старого и нового. Так, во-первых, верховное традиционное управление не предполагало выборности и было пожизненным, не подлежали перевыборам на какой-либо регулярной основе и традиционные правители более низкого ранга. Поэтому неудивительно, что современный глава государства стремится к авторитаризму и всячески противится оставлению своего поста, так как это противоречит вековой традиции. Во-вторых, традиционные «правительства» были этническими. Это гарантировало лояльность верховному правителю или вождю со стороны подданных и внутреннюю солидарность общины. Современные государства — полиэтнические, тем не менее глава государства нередко рассматривается не как представитель всех составляющих этнических групп, а как верховный правитель определенного этноса, чему нередко способствует и сам руководитель государства, который (часто неосознанно) проявляет на практике свою этническую приверженность соплеменникам. В-третьих, традиционное правление не допускает никакой отчетности перед своими подданными. Все, что находилось в государстве или в ведении общины, принадлежало царю или правителю. Даже в небольших линиджах правитель никогда не отчитывался в доходах и расходах перед своими родственниками и соплеменниками. Эта традиция невольно переносилась и на современные государственные структуры, в которых «национальный пирог» практически целиком поступал в распоряжение держателей политической власти. Наконец, система клиентелизма и патронажа, широко распространенная в современных африканских обществах, также опирается на политическую практику традиционных властей, авторитет которых в немалой степени зависел от числа вассалов и клиентов. Многие представители современных политических и государственных верхов — патроны окружают себя зависимыми и готовыми к услугам клиентами, которые подбираются чаще всего по признаку родства, места рождения, этнической общности. Для патрона важна не профессиональная пригодность подчиненных, а их лояльность. Здесь вступают в действие традиции большой семьи. Учитывая все эти факторы, сторонники третьей системы взглядов на роль традиционных структур власти считают современную западную парламентскую модель, предполагающую выборную демократическую систему правления от деревенского до центрального, федерального уровня, единственно возможной и правильной. Однако практика показала, что слепое копирование политических институтов бывших метрополий и других государств, включая социалистические, без учета сложившихся веками собственных традиций и особенностей, не принесло ожидаемых положительных результатов ни одному африканскому государству. Кроме того, идеологический и духовный кризис, переживаемый африканской интеллигенцией, нередко направляет их поиск выхода из сложившейся ситуации в русло традиционализма, рост которого стал особенно заметен с 80-х годов. Определенное усиление на этом фоне влияния традиционных структур власти еще раз показало, что, несмотря на неоднозначное отношение к ним в обществе, институт традиционных правителей в целом выдержал проверку временем и стал общепринятым социальным фактором. Он по-прежнему является одним из основных элементов африканской культуры, и нет, пожалуй, никакой иной структуры в государстве, которая «олицетворяла бы собой в такой степени, как традиционные правители, национальные и культурные традиции, служила бы историческим стержнем духовного сплочения африканцев, особенно сельского населения, составляющего большинство, модернизация его коснулась в наименьшей степени»22. В этих условиях было бы огромной ответственностью (а в большинстве случаев и просто невозможно) упразднить этот институт именно в такой момент истории, когда африканские государства стоят перед выбором собственного пути культурного и политического самоопределения. 10 Sunday Punch. Lagos, 1983, 20 March, p. 16. 11 Там же. 12 The Position of Obas under the Constitution of Nigeria. — Nigerian Herald. Lagos, 1987, 25 Sept., p. 6. ,3 The Constitution of the Federal Republic of Nigeria. Lagos, 1989, p. 75. 14 Там же, с. 141-142. 15 Там же, с. 144. 16 Там же. 17 Sultan Enthroned. — West Africa. L., 1990, 26 March — 1 April, p. 511. 1“ A New Sardauna of Sokoto. — West Africa. L., 1991. 19-25 March, p. 465. 19 Подробнее см.: Olukoshi A.O. The Deepening Crisis of Nigerian Federalism and the Future of the Nation State. — Challenges to the Nation State in Africa. Uppsala, 1996, p. 74-101. 20 Oladosu S.A. The Role of..., p. 154. 21 Ekong E. Issues in the Analysis of African Traditional Political Institutions. p. 137. 22 Там же, с. 131.
<< | >>
Источник: Н.А.КОЧНЕВА. Традиционные культуры африканских народов: прошлое и настоящее. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН.. 2000

Еще по теме РОЛЬ ТРАДИЦИОННЫХ ИНСТИТУТОВ ВЛАСТИ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ НИГЕРИИ:

  1. РОЛЬ ТРАДИЦИОННЫХ ПРАВИТЕЛЕЙ В СОВРЕМЕННОЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ЗИМБАБВЕ
  2. 1. Борьба за власть в послесталинский период. Изменения в общественно-политической жизни страны.
  3. ТРАДИЦИОННЫЕ ИНСТИТУТЫ ВЛАСТИ В ГАНЕ
  4. Таблица 8: Медицинская помощь и право на участие в общественно- политической жизни
  5. Часть 1 ТРАДИЦИОННЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ СТРУКТУРЫ И ИНСТИТУТЫ
  6. ТРАНСФОРМАЦИЯ ТРАДИЦИОННЫХ ИНСТИТУТОВ В ПРОЦЕССЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Зазулина М.Р.
  7. ЧАСТЬ V ОБОГАШЕННОЕ ДОВЕРИЕ: СОЧЕТАНИЕ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ И СОВРЕМЕННЫХ ИНСТИТУТОВ В XXI ВЕК
  8. 3.1. Философия «национальная» и «универсальная». Институт философии КАК НАСЛЕДНИК ТРАДИЦИЙ ФИЛОСОФСКОЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ мысли Беларуси ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ БЕЛАРУСИ: ЗАРОЖДЕНИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ТРАДИЦИИ В.Б. Еворовский
  9. ТРАДИЦИОННЫЕ СТРУКТУРЫ ВЛАСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ЗАМБИИ
  10. Раздел IV ВЛАСТЬ И ИНСТИТУТЫ
  11. 4.1. Общественное мнение как социальный институт
  12. В.В. Дементьев ИНСТИТУТЫ, ПОВЕДЕНИЕ, ВЛАСТЬ
  13. Виды власти. Специфика политической власти
  14. Глава 4. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ КАК ОСНОВНОЙ ОБЪЕКТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
  15. 12.2. Уголовная ответственность за отдельные преступления против личности, в сфере экономики, против общественной безопасности и общественного порядка, против государственной власти
  16. Обухов Алексей Сергеевич Современные реалии традиционных культур как особое событийное пространство сопровождения жизни человека и рода
  17. Роль общества в жизни человека.
  18. Глава 1. РОЛЬ ФИЛОСОФИИ В ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА