<<
>>

СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ И ХАЗАРИЯ В IX—X вв. ТТО СВЕДЕНИЯМ ВОСТОЧНЫХ АВТОРОВ

Для внутренней характеристики Азово-Каспийского междуморья периода хазарского политического преобладания в этом районе основным источником является арабская географическая литература IX—X вв.
Завершение арабо-хазарских войн и внутреннее развитие халифата и областей северного Прикаспия привели к установлению тесных контактов между ними и сделали их торговыми партнерами. Арабские купцы живо интересовались этими областями и сохранили значительное количество сведений о них. Эти сведения, разумеется, различны по своей достоверности и ценности, 'НО в целом •они дают возможность представить интересующие нас процессы. Наиболее ранние сведения арабской географической литературы, в значительной степени восходящие к данным персидской историографии и страноведения, дает труд Абу-л-Касима ибн Хордадбеха «Книга путей и царств», которая была им закончена не ранее 885/886 г. Труд ибн Хордадбеха имеет специфический характер, поскольку представляет служебное руководство, написанное им как начальником ведомства почт в Северном Иране. Это не вполне завершенная компиляция сведений разного времени, поэтому его информация нуждается в тщательной коррекции. Ибн Хордадбех составлял свое руководство в период, когда Хазария представляла уже сложившееся политическое образование. У него первого встречается указание на существование столицы хазар и указаны хазар ские города.420 Столицей хазар он называет город Хам- лидж, расположенный на берегу реки, «которая выходит из земель славян и впадает в Джурджанское море» (Волга, Каспий). Термин Хамлидж, вероятнее всего, представляет арабскую передачу тюркского слова хан- лык — ханское место, или хамлык, — место, покрытое камышами. Другие города хазар — Баланджар и Байда. Иби Хордадбех явно слабо осведомлен о Хазарии. Хамлидж он знает только потому, что туда плавают арабские купцы из Джурджана. Местоположение двух других городов он не отмечает.
В свой рассказ Ибн Хордадбех вплетает старые предания о деятельности Хосрова Ануширвана. Так, он передает легенду о том, что Ануширваном построены Баланджар и Семендер. Для ситуации IX в. исключительно важно следующее свидетельство Ибн Хордадбеха — «Город Семендер лежит за Бабом, и вся страна за ним во власти хазар»,— из которого вытекает, что граница собственно Хазарии начиналась только от старого гуннского пограничного города Семендера. Общее представление о границах Хазарской державы по их положению в IX — начале X в. было зафиксировано младшим современником Ибн Хордадбеха Абу-л-Фараджем ибн Кудамой: «Территория хазар простирается от Армении (имеется в виду административная единица халифата. — А. Г.) до Хуварезма Хоросанского».421 Продолжателем Ибн Хордадбеха был Ибн Рустэ, написавший около 912 г. сочинение «Книга драгоценных камней», в котором нашли отражение события, имевшие место не позднее 902/903 г. Ибн Рустэ первым в арабской литературной традиции дает относительно подробное описание интересующих нас стран.422 О Хазарии Ибн Рустэ говорит, что это обширная* страна, «прилегающая одной стороною к великим горам, которые простираются до Тифлисской страны». Таким образом, он определяет южную границу Хазарии. как область Кавказа. Однако это определение относится к государственной, а не к этнической границе. Говоря ниже о стране Серир, он указывает, что она отделена от территории хазар «12 днями пути по степи и 3 днями пути по высоким горам и лощинам». Это является прямым свидетельством об удаленности областей: коренного расселения хазар от гор Восточного Кавказа.. Земли, занятые племенем хазар, как следует из этого« свидетельства, лежали на расстоянии, равном не менее чем 250—300 км к северу от горного Дагестана. Ибн Рустэ относительно подробно описывает административное и военное устройство Хазарии, отмечая удивлявшую арабов двойственность верховной власти. В его рассказе о Хазарии особого внимания заслуживает описание образа жизни хазар: «Хазарский народ живет зимой в...
двух городах (имеются в виду част Итиля — Хамлиджа, которые он именует Сара-шен и Хабнела), а с наступлением весны выходит в степь и не покидает ее до приближения зимы». Из этого свидетельства вытекают два важных вывода. Во-первых, о сохранении хазарами кочевания и кочевого хозяйства до конца IX в. и, во-вторых, об ограниченности собственно хазарской территории. Последнее кажется невероятным, но по существу то же о хазарах середины X в. пишет царь Иосиф. Очевидно, указывая расстояние между землей хазар и Сериром, Ибн Рустэ имел в виду именно эти города — области традиционных хазарских зимовий. Другой частью междуморья, которая относительно подробно описана Ибн Рустэ, является восточная оконечность Кавказа. Однако он не знает здесь того политического многообразия, которое отмечалось Ибн Хор- дадбех. Это, несомненно, лишний раз свидетельствует об архаизме и компилятивности известий последнего. Ибн Рустэ известны только два образования на территории Дагестана: Серир и Хайзан (вар. Хайдан).423 Серир — политическое образование, восходящее к эпохе Ануширвана. Он имеет царя, титул которого авар. Царь Серира живет в укрепленном «горном гнезде» — крепости-замке, занимающем огромную площадь. В стране имеются «поселки и города». Она изрезана ущельями, в которых обитают «разного рода люди». В ней есть христиане и язычники. В царство Серир, как можно судить по тексту, входит также область («город») Гумик, т. е. страна лакцев. Серир — независимое политическое образование. Хайзан также представляет самостоятельную политическую единицу и имеет своего царя. По Ибн Рустэ, Хайзан лежит в 12 остановках (переходах) от замка царя Серира (около 120—150 км). По мнению В. Ф. Минорского, Хайзан — это современный Кайтаг. Ценные сведения содержит сочинение Ибн Рустэ о стране алан.424 Он детально, как и в выше отмеченных случаях, определяет ее границу. Между владениями царя Серира и владениями царя алан три дня пути «по горам и лугам». От начала владений царя алан до Баб ал-Лана (Дарьяла) десять дней пути.
Это значит, что протяженность восточной части Алании, по представлениям Ибн Рустэ, не менее 200—250 км. Следовательно, восточная граница области, подчиненной царю алан во времена Ибн Рустэ, доходила до начала Терско-Сулак- ской низменности, полностью охватывая предгорные области современной Чечено-Ингушетии. Она, таким образом, не изменилась с конца VII в., когда о территории, занятой аланами, писал Анания Ширакаци. Ибн Рустэ говорит, что аланы делятся на четыре племени. «Почет и власть принадлежит племени, называемому „Дахсас”...» Существует ммение, что дахсас— арабская передача иранского словосочетания рукхсас, т. е. светлые, белые асы. Однако вполне вероятно другое. Арабская традиция известна сильным искажением неясных терминов чужих языков. Слово «дахсас» может быть передачей термина ос (овс), грузинского имени алан. Известие о четырех племенах, вероятнее всего, является отражением этнополитического деления Алании. Труды Ибн Хордадбеха и Ибн Рустэ представляют одну линию развития арабской географической литературы. Другая линия представлена трудами ал-Истахри и Ибн Хаукаля, которым принадлежат компилятивные сочинения, известные под одним и тем же наименованием «Книга путей и государств». Абу Исхак ал-Истах- ри составил компиляцию, почти полностью основанную на не дошедшем до нас труде более раннего автора Абу- Зейда ибн Сахля ал-Балхи «Изображение поясов земли», который был закончен около 930 г. В свою очередь, труд ал-Истахри подвергся переработке его младшим современником Ибн Хаукалем, который завершил работу в 977/978 г. Таким образом, в основе известий ал- Истахри и Ибн Хаукаля лежат данные конца IX в., а внесенные ими дополнения не отражают период более поздний, чем начало X в. (за небольшим исключением в компиляции Ибн Хаукаля).52 Оба автора осведомлены о Северном Кавказе относительно слабо. Их сведения в ооновном ограничиваются описанием побережья и торгово-административных пунктов, среди которых важнейшими были Баб ал-абваб (Дербенд), Семендер и Итиль. Горные области и западная часть Северного Кавказа остаются им почти неизвестны.
Важнейшей точкой отсчета в восточной части Предкавказья для них является Баб ал-абваб, который служил портом «для Серира и иных стран кяфиров». Приморская полоса от Баб ал-абваба до Семендера (на протяжении 4 дней пути), по их сведениям, не была заселена. За Семендером начиналась Хазария. Старый гуннский город был воротами в Хазарию и представлял вместе с округой буферное образование, находившееся в вассальной зависимости от хазар. Путь из Семендера в Итиль шел по пустыне и продолжался семь дней. Под словом Итиль понимался не только город, но и вся территория коренной Хазарии.53 Семендер, по свидетельству ал-Истахри, — единственный густо населенный пункт «в области хазар».54 Владения собственно Семендера распространялись в сторону Баб ал-абваба и Cess К р а ч к о в с к и й И. Ю. Арабская географическая литература. Избранные сочинения в 6-ти т., т. 4. М.; Л., 1957, с. 194; 3 а- х о д е р Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе, Горган и Поволжье в IX—X вв. М., 1962, с. 74—80. 53 Из «Книги лутей царств» Абу Исхака ... ал-Истахрия ... Цит. по:.Караулов Н. А. Сведения арабских писателей о Кавказе, Армении и Азербайджане. — СМОМПК, 1901, вып. XXIX, с. 39 (далее — ал-Истахри). 54 Там же, с. 49. рира (очевидно, предгорий). Они состояли из возделанных участков, покрытых виноградниками и садами. Постройки семендерцев представляли легкие турлучные конструкции с «выпуклыми» крышами, в городе были мечети и обитало много мусульман, несмотря на то, что' правитель области как родственник хазарского царя исповедовал иудаизм.425 Ал-Истахри, а за ним Ибн Хаукаль дают яркую и точную характеристику Хазарии, которая до них не была дана ни одним автором. В их трудах хазары предстают во всей своей этнической реальности.426 Оба автора утверждают, что хазары были неоднородны антропологически. Одни из них были очень смуглые, их называли «карахазары» (буквально «черные хазары»). Другие, напротив, были светлые, «белые» и, в отличие от первых, «видные по красоте и наружным качествам».
Язык хазар, говорит ал-Истахри, «не сходен с языком турок и персов и вообще не похож на язык ни одного из народов (нам известных)». Ибн Хаукаль повторяет эту фразу, упустив только сравнение языка хазар с персидским языком и подчеркнув, что речь идет о языке «чистых хазар».427 Коррекция, внесенная Ибн Хаукалем, очень существенна. В его редакции фразу надо понимать иначе, чем в редакции ал-Истахри. О«, очевидно, сообщает, что не имеет себе подобного не тот хазарский язык, на котором говорят вообще в Хазарии, а только язык группы, сохранившей традиции древнейшей хазарской общности. Как установлено лингвистами, дошедшая до нас терминология хазарского языка — в основном терминология военно-административная, и она имеет тюркское происхождение.428 Следовательно, язык общения в Хазарии был языком тюркским. Что же касается языка древнейшей группы, ставшей ядром формирования хазарского этноса, то он либо, подобно бул- гарскому, представлял древнейший тюркский язык, отличный от языка тюрок VI—VII вв., либо являлся языком не тюркским, а, скорее всего, угорским, принесенным переселенческими волнами, передвигавшимися в Предкавказье из Южиой Сибири. Одежда хазар, по словам обоих авторов, сходна с одеждой соседних народов. Их костюм состоит из куртки (короткой) и плаща типа туники. Однако сказанное относится, видимо, только к одежде горожан. Оба автора утверждают, что сами хазары одежду не производят, а она ввозится из разных стран, включая Рум (Византию), Закавказье и Джурджан (Горган). В рассказах обоих авторов речь идет исключительно о хазарах Итиля, но вместе с этим создается полное впечатление о том, что никаких других хазарских групп авторы не знают. Итиль — основное место обитания хазар — представляется не обычным городом, а скорее большим лагерем.429 В нем, согласно ал-Истахри и Ибн Хаукалю, было две неравные части. Одна из них была расположена на левом, другая на правом берегу реки. Собственно хазарским поселением являлась только западная (правая) часть города, большая по величине, окруженная стеной с четырьмя воротами. В этой части находился административный центр — дворец царя, построенный из жженого кирпича. Здесь же находились мечети, рынки и бани, рассчитанные в основном на гвардию царя, жившую поблизости от дворца-цитадели. Основная масса построек города представляла разбросанные по его территории «войлочные палатки» (т. е. юрты) и жилища «из глины» (т. е. мазанки из самана). Город был разбит на кварталы, которые, очевидно, принадлежали семейным общинам (патронимиям). На жителей кварталов и на жителей окрестностей города была возложена обязанность доставлять провиант «войску царя», т. е. гвардии, численность которой составляла 4 тыс. человек. Вокруг города не было постоянных селений. За его стенами начинались кочевые и пахотные участки, принадлежавшие горожанам. Участки были разбросаны по берегу реки или в степи на расстоянии до 20 фарсахов от города (около 100 км). Таким образом, население хазарской части Итиля было связано с земледельческим хозяйством, но хазарская система земледелия имела ярко выраженный полукочевой характер. Население весной передвигалось на свои родовые участки, обрабатывало и засеивало землю, а осенью, собрав урожай, возвращалось на зимовку в город. Хазары имели суда и занимались рыболовством. Несмотря на то, что среди хазар были представители иудаизма, мусульманства и христианства, «большую часть обычаев их составляли обычаи идолопоклонников». Обычное право хазар и их этические нормы («установления их, которыми они отличаются от других народоз») были основаны на древних традициях и, по свидетельству обоих авторов, противоречили всем трем религиям. Хазария управлялась царем, носившим титул бека (бака), или иша, т. е. шада (Ибн Рустэ). Однако главой страны считался каган-хазар, представлявший священное лицо и не занимавшийся непосредственно управлением. Каганы избирались из членов одного рода. Фактическая власть в стране принадлежала царю. Царь представлял перед каганом высшие слои господствующего класса, который состоял из «старейшин» родов, военно-чиновничьей аристократии и профессиональных воинов. В руках царя находилось постоянное войско, которое насчитывало 10 тыс. (вар. 12 тыс.) воиноз, и гвардия. Войско находилось на обеспечении жителей страны, поставлявших натуральный продукт представителям военного сословия.430 Таким образом, класс воинов представлял категорию зарождавшегося сословия феодалов наряду со «старейшинами» хазарских родо-пле- менных групп. Внутри Хазарии, среди той части ее населения, которая оставалась язычниками и, очевидно, представляла массу простого народа, имела место продажа детей и порабощение друг друга. Группы, исповедовавшие ислам, иудаизм и христианство, принадлежавшие в основном к торгово-ремесленному и военному сословиям, не допускали внутреннего рабства. Наиболее полное и систематическое описание меж- думбрья принадлежит Абу-л-Хасану Али ал-Масуди. Из его трудов сохранилось дза сочинения: «Россыпи золота и рудники драгоценных камней» («Мурудж ад-дза- хабГ. .»•), завершенное автором между 943 и 947 гг., и «Книга сообщений и знаний». «(,Кита.б ат-танбих.. .»)* законченная около 956 г. Труды ал-Масуди включили в себя сведения, накопленные его предшественниками и отражающие явления более раннего времени, чем середина X в. Вместе с тем при сравнении данных ал-Ма.- суди с данными ал-Истахри—Ибн Хаукаля. обнаруживается ряд сведений, которые несомненно являются отрз жением тех сдвигов, которые произошли в период от начала X в., когда собирал свои данные ал-Истахри, и до середины столетия, когда. и& собирал ал-Масуди.431 Ал*Масуди — единственный из арабских авторов, кто- представлял точные ориентиры Кавказа от Хазарского (Каспийского) моря до моря Ыайтас (вар. Мэотис, т. е:. Азовского моря). К северу от «Баб ал-Баба», по данным ал-Масуди;. лежит царство Джидан, которое входит «в состав земель хазарских царей». Столицей этого царства являлся1 город Семендер. Таким образом!, ал-Масуди подтверждает сведения ал-Истахри о том, что Семендер (,Са- мандар) не хазарский город. По его; словам^ Семендер населен «народом из хазар», очевидно, этносом, родственным хазарам. Некогда, по данным ал-Масуди, этот город занимал положение главного города хазар, ш> после завоевания его в VII в. арабами «управление» из него было перенесено в город Атиль. Данные ал-М'а- суди о местонахождении Семендера расходэтся с данными ал-Истахри. Он определяет расстояние от ал-Баба* до Семендера в 8 дней пути. Ал-Масуди явно допускает ошибку, которая, однако, дает основание некоторым со> временным исследователям говорить о передвижении Семендера или искать его вне границ Прикаспийской низменности. Из текстов ал-Масуди и ал-Истахри—Ибт Хаукаля определенно следует, что Семендер — главный город страны Джидан. В 943 г., как утверждает ал-Масуди, Джидан управлялся правителем, имевшим имя (т. е. титул) Салифан, который исповедовал ислам. Причем правящая семь» была единственным носителем ислама в Джидане. Джи- дан представлял образование, враждебное мусульманскому ал-Бабу, и был связан с хазарами; по существу являясь их вассальным владением. Последнее согласуется с данными ал-Истахри. Ал-Масуди дает обстоятельную' этнополити.ческую* карту Дагестана. Рядом со страной Джидан он называет владение Б-рзбан (Марзубан?) с городом, имя конторою В. Ф. Минорский отождествляет с современным' селением Карах (Ур-Карах). Далее ©н знает владение Гумик и владение Зирикаран (Зирих-гаран), которые соответственно отождествляются е районами лакцев и кубачинцев. Как и другие арабские авторы, ал-Масуди. особое внимание уделяет владению Серир, правитель* которого, согласно распространенной легенде, считался,, подобно владетелям Южного, Дагестана;, потомком Са- санмда Бахрам-Гура. Во времена Масуди его резиденцией было селение Дж-мр-дж, которое В. М. Минорский' отождествляет с Хунзахом. В стране Серир, по данным! ал-Масуди, насчитывается 12 тыс. селений, откуда праи витель мог набирать любое количество слуг (рабов)1. Особенно важно показание ал-М>асуди о взаимоотношении Серира и хазар. По его датшьм., царь Серира «совершает нападения на хазар и одерживает победы над ними».432 Ал-Масуди объясняет эго тем, что серирцьв живут в горах, а хазары на равнине. Факт активной военной политики горцев против хазар, зафиксирован'- ный ал-Масуди в 40-х годах X в\,. очень показатележ. Этот факт свидетельствует о падении хазарского влияния в горах Восточного Кавказа и о том, что террито>- рии, находившиеся под непосредственным контролем- хазар, ограничивались в 40-х. годах X в. только р^авнию- ными районами. За Сериром в описании зт-Масуди следует царства ал-Лан. Ал-Лан рисуется как сильное политическое образование. По характеристике ал-Масуди, царь алан, «могуществен, мужествен, очень- еилен, ведет твердую- политику среди царей».433 Территория царства, как можно судить по описанию, протянулась от Серира до страны кашаков (касог—адыгиг)', т. е. охватила всю область предгорий Центральной части Кавказа. Царство алан состоит из непрерывного ряда поселений, настолько близко расположенных одно к другому, что, как выра> жается автор, «когда утром запоют где-нибудь петухи, ответ им доносится из других частей царства». Аланы имеют столицу, которая носит имя Магас.434 Кроме нее царь алан имеет еще ряд «мест пребывания», которые ал-Масуди называет «замками». Однако царь алан, судя по тексту, не владеет «Аланским замком» — проходом Дарьяла. Его снабжение идет из Тифлиса, а не со стороны алан. Аланский царь располагает крупным войском, которое насчитывает 30 тыс. всадников. Это почти втрое превышает численность постоянного войска хазар. Ал-Масуди ничего не сообщает об отношении алан и хазар, но фиксирует отношения алан и Серира. Между царем алан и царем Серира существовали брачные связи: каждый из них был женат на сестре другого. Если учесть, что выше автор говорил о том, что царь Серира совершает нападение на хазар, то родственные отношения между правителями Серира и Алании могут быть поняты как установление политического союза этих образований против хазарского владычества в меж- думорье. Не лишено значения также замечание ал-Ма- суди о том, что в мире с царством алан живут «начальники» христианского владения Гумик, горной области соседней с Сериром. Особое возрастание роли алан в X в. ал-Масуди фиксирует еще в одном известии. Рядом с аланами как соседний народ он называет абхазов. Абхазы, по ал-Масуди, имеют своего царя, но «царь алан главенствует над ними». На крайнем западе горы Кабх, между горою Кабх и Румским морем, по ал-Масуди, живет народ кашак. Он не говорит прямо об отношении алан и кашаков, но сравнивает их силы, из чего можно сделать вывод, что отношения между кашаками и аланами носили в его время недружественный характер. «Аланы более мошны, чём кашаки, — говорит он, — которые не могли бы справиться с аланами, если бы их не защищали крепости на морском побережье». И далее: «Причина их слабости по сравнению с аланами в том, что они не допускают назначать над собой царя, который объединил бы их...» Кашаков ал-Масуди называет «прибрежным народом». Ал-Масуди, как и другие арабские авторы, плохо знал районы, лежащие от предгорий «а север. Это естественно, арабские купцы не заходили далеко в степи, и жизнь степи оставалась совершенно скрытой от них. На основании данных ал-Масуди можно полагать, что в 40-е годы северокавказская .степь еще контролировалась хазарами, хотя самих хазар он знает только в двух районах — в Итиле и в районе хазарской заставы, расположенной при впадении «рукава хазарской реки в море Нитас (Понт)», т. е. в районе Керченского пролива. Держава хазар, по ал-Масуди, опиралась на войска, получавшие жалованье. Основным войском Хазарии были ларисии, чужеземная гвардия, которая пользовалась в стране хазар особыми привилегиями вплоть до выдвижения из своей среды везиря. Если каган-хазар являлся «пленником» царя, то сам царь по существу являлся таким же «пленником» ларисиев — вои- нов-мусульман хорезмийского происхождения. Ларисии не имели земельных наделов и, видимо, не были связаны с непосредственным производством. Отсюда особое значение подвластных хазарам территорий как базы, поставлявшей царскому войску средства к существованию. Данные ал-Масуди, видимо, свидетельствуют о возрастании роли наемников в политической системе Хазарии и дальнейшем отрыве ее верхушки от создавшей ее этнической и социальной общности. Писателю последней четверти X в. Шемс уд-дину ал-Мукаддаси, труд которого был составлен около 985 г., Хазария, не существовавшая к тому времени как политическое целое, уже представлялась самой дальней северной областью.435 Далее ее, по его представлениям, находится только «стена Яджудж и Маджудж». Это — область «обширная», «пустынная и дикая», сухая степь, которая не имеет «растительности и плодов». Правда, в области Итиль («при реке Итиль»), так арабские авторы чаще всего (называют район коренного расселения хазар, ал-Мукаддаш знает города, но список этих горо^ дов, составленный на основании, литературных источни- «ков, явно свидетельствует о. компилятивности его сочинения. Названные им хазарские города—это те пункты, которые были известны как города его предшественникам, знакомым с Волжско-Прикаспийской частью Хазарии. Итиль ал-Мукаддаси также знает как город, мо вместе с тем из его текста с полной очевидностью вытекает, что понятие город в арабской литературе может не 'соответствовать обычному представлению о городе. В Итиле, по его словам, есть «леса», «он величи- .ной с Джурджан (Горган) или больше». Повторяя данные ал-Истахри-Ибн Хаукаля о планировке города и этнографии его обитателей, сочинение ал-Мукаддаси не оставляет сомнения в том, что территория области-города Итиль совпадает с территорией собственно страны лазар. Новым в сочинении ал-Мукаддаси является свидетельство о реке Хазар, которая явно отлична от реки Итиль. Она находится южнее Итиля. Это, как можно «полагать, пограничная река, от. которой некогда начинались собственно хазарские земли. На этой реке ал-Мукаддаси знает соименный ей город, который он, однако, не упоминает в списке хазарских городов, хотя и сравнивает его с ними. Судя по тексту, это город относительно молодой, куда собрались жители разоренных врагом хазарских поселений. Ал-Мукаддаси хорошо знает Семендер, в котором, по его мнению, живут христиане и мусульмане. Ал-Мукаддаси подтверждает старые сведения о том, что район Семендера — район виноградарства и садоводства, район, где много деревьев. Эта тема так настойчиво повторяется в арабской литературе, что невольно вспоминается наименование, которое «Дербенд-Наме» сохранила за предгорьями северо- (воеточной оконечности Кавказа. Этот район именуется © источнике Гюльбах (Гюль-баг — цветочный сад). Аварвд до сего времени называют именем Гельбах рай- место в течение IX—X вв. в области Большого Кавказа. Последним крупным походом, который, очевидно, непосредственно направлялся государством, был поход арабского полководца тюркского происхождения Абу Мусы Буги (Старшего), который имел место между 851 и 856 гг. Буга, как сообщает хроника, предпринял поход на алан и хазар, «победил их и наложил на них подушную подать (джизья)». Об этом походе также повествуют ат-Табари, ал-Якуби, Ибн ал-Асир, его описывают «Картлис Цховреба», армянские авторы. Из дербенд- ской хроники, однако, мы узнаем, что действия Буги в области Центрального Предкавказья — поход в сторону Дарьяла — были активно поддержаны газиями Дербенда, которые начали интенсивные действия против «неверных», живших по соседству с ал-Бабом, и прежде всего против горных племен и Серира.441 Продолжая политику закрепления арабского владычества на Кавказе, правители Дербенда совершают один за другим вторжения в горный Дагестан. «Тарих ал- Баб» сохранила известия о походах 876 и 878 гг. в Се- рир, о походе 886 г. в область Шандан.442 Нападения: дербендцев на горные области, связанные с северными предгорьями и каганатом, в 901 г. привели к ответному вторжению хазар в область ал-Баба. Это вторжение, видимо, готовилось заранее и представляло крупную акцию, направленную на закрепление хазарского влияния на северо-восточном Кавказе. И хотя вторжение хазар было отбито, хазары не отказались от попыток укрепить свое влияние в Дагестане. В 905 г. во время 'Нового набега дербендцев на Шандан, в котором принимали участие также отряды Ширвана, объединенные •силы хазар и Серира выступили на стороне шанданцев. То же повторилось в 912 г. Воины Серира, Шандана и хазарские отряды разбили дербендцев и ширванцев. •Судя по числу пленных, в войну за Шандан были вовлечены крупные силы со стороны обоих коалиций.443 В 916 г. правитель Дербенда попытался вновь вторгнуться в Шандан и опять потерпел поражение. В том же 916 г. хазарам представился случай открыто вмешаться во внутренние дела Дербенда. В Дербенте разгорелась междоусобная борьба за власть между эмиром Абд ал-Маликом и его племянником. На помощь эмиру пришло хазарское войско, во главе которого стоял правитель Семендера-Джидана Салифан.444 Сообщение об участии хазар в делах Дербенда — последнее известие хроники о хазарской активности в районе Приморской полосы Дагестана. В течение последующего десятилетия, видимо, произошли события, которые привели к ослаблению хазарского влияния в этом районе. Утвержденный с помощью хазарского войска эмиром Абд ал-Малик не изменил агрессивной политики Дербенда по отношению к горной области. В 938 г. в походе дербендцев на Шандан уже принимали участие силы Джидана-Хайтага, очевидно, к этому времени выделившегося из состава Хазарии. Дальнейшее ослабление Хазарии, а затем и крушение каганата привели к переориентации горных областей в сторону мусульманских государств восточного Кавказа. В 968- 969 г. эмир Дербенда в своей борьбе с ширваншахами уже опирается на помощь окрестных земель и даже своего старого врага — Серир (971 г.). Этот союз, правда, оказался непрочным. Политика Дербенда по отношению к горным областям и отношение горных областей к Дербенду начали коренным образом изменяться только в первой четверти XI в. В 1025 г. эмир Дербенда Мансур закрепил новые отношения браком с дочерью владетеля Серира.445 Этот союз, как можно думать, имел целью сплочение восточнокавказских политических образований в связи с активизацией Аланского царства. Наступившее вслед за падением Хазарского каганата усиление Алании, видимо, привело не только к ее экспансии в Предкавказье, но и к попыткам выхода на побережье Каспия.
<< | >>
Источник: А. В. ГАДЛО. ЭТНИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА IV—X вв.. 1979

Еще по теме СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ И ХАЗАРИЯ В IX—X вв. ТТО СВЕДЕНИЯМ ВОСТОЧНЫХ АВТОРОВ:

  1. СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ И ХАЗАРИЯ В IX—X вв. ТТО СВЕДЕНИЯМ ВОСТОЧНЫХ АВТОРОВ