<<
>>

II. 3. Славянские народные легенды о «жидовском Мессии»

Этот раздел касается проблемы отражения мессианских идей в славянской фольклорной прозе. В народной повествовательной традиции образ Мессии, безусловно, связан с представлениями о «последних временах» (тема была крайне актуальна на переломе столетий, остается таковой и сейчас), о судьбах целых народов и отдельных людей во время Страшного суда.
Материалом для разработки этой темы послужили народные легенды в записях конца XIX — начала XX в. и современные фольклорные свидетельства из различных регионов славянского мира. Прежде всего, мессианские мотивы организуют значительный пласт фольклорной эсхатологической прозы. И начнем мы именно с такого повествования, записанного в 2000 г. в с. Речица на Волыни. 90-летний Ефим Варфоломеевич Супрунюк, излагая свою версию библейских событий, сопровождал рассказ комментариями-размышлениями, касавшимися избранности еврейского народа; перипетиям судьбы евреев, превратившихся из люби- мейшего Богом народа в гонимый народ; ожиданиям, связанным с приближением «последних» времен: «Алэ пэрвым народом Бог почитал наивернейшим евреев, Иуду, иудеи. Ето Иуда буу сын один, буу у ёго сын, значыть, Завулон, Иса- хар, Симеон, Иосиф и Иуда буу. От Иуда, значыть, у Бога заслужиу найлипше достояние, из ёго родословия як идэ, так из Иудового поко- лэния и Христос народыуся Вин жэ сам [т. е. Христос] до еврэй- ского [рода]. Вин, значыть, прийшоу до своих, але там пишэ, шо вин прийшоу до еврэеу. Вин до еврэеу прийшоу тылько, алэ евреи не при- нялы, а принялы такие, шо зовсим нэ признавалы Бога — язычники, — шо воны робыли богоу з липы. Пийдэ, значыть, у лис, зрубае дэ- рэво, дрова спалыть, а з того вытяша (?) зробыть соби бога и молытса, молытся, ёго там нарысуе там такэй. Это называуса народ то язычны- коу. Наш народ из тых, из язычникоу. А йих [евреев], значыть, из тых [имевших свою религию]. Но самый, самый йихный из найдорогшего, из которых Христос явывса. Вин сам из еврэйского народу. Вин до своих [пришел], але шо ж воны, воны не понялы, [что] это Бог е, это роз- судыты, это нихто не розсудыть, чому воно так, шо вон и доказывал, исцелял больных и пэрэдвигау усе, и воскрэшау мэртвых и усякэ тэе, воны не принялы. Воны шэ ждуть свого! Воны шэ ждуть свого, а наши свяшэнники, угодники вэлыки пишуть, это воны ждуть, значыть, свого — это Антихрист! Приде из йих, из еврэйского народа, приде Антихрист, который овладее светом...» (зап. О. В. Белова). Показателен в контексте данного повествования образ Мессии. Для христиан Мессия уже пришел — это Христос. Вопрос тогда в том, кого в таком случае ждут евреи. И ответ вполне однозначный, традиционный для народно-христианской эсхатологии — это Антихрист. В полесской легенде обращает на себя внимание мотив неузнава- ния: евреи не узнали в Христе истинного Мессию, «они еще ждут своего». Подобный мотив присутствует и в рассказе, записанном польском Подлясье: «Izraelicka religia jest religia wybrana przez Boga, tylko ze oni nie uwierzyly w Mesjasza, bo mysleli, ze to wielki krol przyjdzie, a nie taki ubogi Pan Jezus» [Израэлитская религия избрана Богом, только они не уверовали в Мессию, потому что думали — придет великий царь, а не такой убогий Пан Езус] (Cata 1992: 94). Согласно народным легендам, неузнавание истинного Мессии влечет за собой страшное преступление — распятие Христа — и обрекает евреев на дальнейшую драматическую судьбу: вина за распятие становится «вечной» виной еврейского народа и причиной его страданий.
Сходным образом излагается «родословная» Антихриста в легенде, записанной в восточной Польше, в районе Бялой Подляски (польско-украинско-белорусское пограничье). «Ancychrist z zydowskiego pokolenia» придет править на землю на срок в три с половиной года. «A chqstka izraelskogo ludu Zydow ni przyjmie jego, te duzo jego przyjmio, dlatego przyjmio, ze on b^dzie puchodzil z zydowskiego pokolenia. Pokolenia z Dana Dan syn to byt Jakuba, co to miat on dwanascie synow. Tak. A to juz stare pokolenie i on nazwany jest Zmiejem, ze ty b^dziesz Zmiej» [А часть израильского народа его не примет, но большинство примут, потому что родом он будет из еврейского колена. Из колена Данова Дан был сыном Иакова, у которого было двенадцать сыновей. Да. И это древний род, и назван он Змием, ты будешь Змий] (Czaplak 1987: 126-127). Упомянем также польскую легенду из окрестностей Кракова о том, что перед Судным днем родится Jancychrist — сын Люцифера и 70-летней еврейки; отличительной чертой его будет то, что он родится с зубами (Gloger 1978: 54; ср. широко распространенное славянское поверье, что с зубами рождаются ведьмы и колдуны, упыри и «двоедушники» — СД 2: 361). По болгарской легенде, еврейка родит сына и назовет его Антихристом (СбНУ 1913/ 27: 347). По легенде, записанной в Вятской губ., Антихрист «уже народился и прогрыз 7 железных дверей — из тех 12-ти, за которыми он заперт в каменной горе» (Зеленин 1914: 416). Согласно современным польским материалам, опубликованным А. Цалой, «Antychryst narodzit si§ juz w Chinach. Urodzit si§ z Zydowki cudotoznicy i poganina» [Антихрист уже родился в Китае. Родился от еврейки-прелюбодейки и язычника], «Narodzit si§ juz Antychryst. Ma juz 25 lat. Urodzit si§ w 1957 r. w Chinach, czyli w dzisiejszym Babilonie, z Zydowki prostytutki i z Ducha Swi^tego» [Родился уже Антихрист. Ему уже 25 лет. Родился в 1957 г. в Китае, или в древнем Вавилоне, от еврейки-проститутки и Святого Духа] (Cata 1992: 93). Ср. русское поверье о том, что Антихрист когда-нибудь родится от одной из еретниц — женщин, продавших душу черту (тамбов., РДС: 177). Что касается представления о том, что Антихрист явится «из еврейского народа», то мотив этот книжного происхождения. В апокрифическом «Слове Мефодия Патарского» говорится о том, что «явится сын погибелныи», «сын пагубе», творящий «лжетворные» знамения и чудеса (Тихонравов 1863: 225-226, 246-248). Представляет интерес упоминание в одном из списков о зачатии Антихриста девой-«черницей» после того, как ее ударила в лицо залетевшая в окно птица (Там же: 262; ср. Франко 1906: 292). Народные славянские легенды о пришествии Антихриста, бытующие как среди православных, так и среди католиков, строятся по стандартной схеме, используя набор стереотипных мотивов: перед концом света земля перестанет плодоносить, наступят бездождие и засуха, в реках и морях исчезнет вода; земля покроется серебром и золотом, но люди будут страдать от голода и жажды. Тогда и явится Антихрист, будет возить за собой железную печь и соблазнять людей «водой» и «хлебом» (на самом деле это будут смола и камни). Тем, кто поддастся на искушение, он даст свой знак — печать на лоб или на руку. Тех, кто будет противиться, он будет бросать вилами в печь (см., например: Карпаты, Гнатюк 1902а: 79-80; юго-восточная Польша, Dqbrowska 1903: 96-97; Западная Белоруссия, Federowski 1903: 281; Болгария, Ковачев 1914: 58-59). По южнославянским поверьям, во время второго пришествия спасутся лишь те, кто строго держал пост. Дьявол будет соблазнять людей «водой» и «хлебом», но постившиеся не будут чувствовать голода и жажды (Велес, СбНУ 1895/12: 162-163; Еленско, СбНУ 1913/ 27: 347); Антихрист «замкнет» небо, не будет дождя; он будет заставлять людей пить из «мокра стомна» (болг. стомна 'кувшин с ручкой’) и ставить им печать на руку (СбНУ 1913/27: 348). Особую роль при этом будут играть евреи, помогающие своему «Мессии». По легенде из Галиции, «йак прййди конец сьв^а, то по йидным боцы будут стойали жиди с кобасами, пивом, горiвков, а на друпм боцы буди вогонь. Потому старший сьи запитайи, де хто хочи йти, ци до жидiв, ци в вогонь. Хто тди до жидiв, то зштани вьи ф пеклы, а хто тди в вогонь, — то ни буди вогонь, то так сьи буди зда- вало — то зштани в небЬ> (Гнатюк 1902а: 79). Итак, людям предстоит сделать выбор между спасением и грехом, а грех этот колоритно репрезентирован фигурами этнических соседей, соблазняющих украинцев колбасой, пивом и горилкой. Каким же образом Антихристу удастся завладеть светом и подчинить себе людей? Путем обольщения и обмана, наведенного морока, видимости, имитирующей святость. Согласно легенде из Галиции, в конце времен явится Антихрист и будет летать по воздуху, а люди, думая, что это святой, будут молиться и поклоняться ему (Там же). «Антихрист — таке би чорт, шо у Бога не вэруе. Ангел зла — Антихрист. [Он скажет:] „Люди, я зийшоу з неба, скоро буде конец света“. Тэи чорт буде, не верьте ему» (М. К. Шмаюн, 1936 г. р., Тхорин Овручского р-на Житомирской обл., 1981, зап. О. В. Белова). За ангельским видом скрывается дьявольская сущность, которую выдают некоторые «атрибуты» Антихриста. По легенде о пришествии Антихриста, записанной у современных пермских староверов, «придет такой добрый, а на лбу рога, и корону сверху наденет, и сядет на престол.» (Смор- гунова 1998: 34). Истинную сущность Антихриста выдают не только рога, но и имена, под которыми он выступает в народных легендах, — Змий (укр.-пол.), Горган/Гаргон (карпат.; предположения об этимологии этого имени см.: Хобзей 2002: 89), чорт (з.-бел.). Однако существуют нарративы, в которых ожидаемый евреями персонаж носит вполне этноконфессионально «окрашенное» имя. Такова легенда из Западной Белоруссии, начинающаяся словами «Старые люди так говорили: „Мае быць жыдоуски Мясьяш...“» (Federowski 1903: 281). Характерной особенностью этой легенды является прослеживаемое в ней влияние инокультурной книжно-фольклорной традиции, а именно традиции раввинистической литературы и мидрашей (подробнее см.: Белова 2004: 20-22). Согласно упомянутой западнобелорусской легенде, «жидовский Мессия» (т. е. Антихрист), родится в конце времен у одной еврейки после семилетней беременности, сразу после рождения станет ходить, сделает себе воз с железной печью, будет ездить по свету и обращать людей в свою веру. Тем, кто согласится, он «даст свой знак» и прикажет для них зарезать вола Шарабура. Вол этот огромный — в день он съедает 7 гор травы и выпивает 7 рек воды. А потом он вознесется на небо, «но это неправда, — заключает легенда, — потому что это не Мессия, а черт» (Federowski 1903: 281). В этом тексте присутствует целый ряд мотивов, которые требуют комментария в свете нашего исследования. Во-первых, это упоминание такой особенности «жидовского Мессии», как способность ходить сразу после рождения. Согласно еврейским легендам, именно такой способностью обладал Каин, который сразу же после рождения встал на ноги, побежал и принес Еве горсть соломенных стеблей (пшеничный колосок), и этим также объясняется его имя — Каин от qaneh 'солома, тростник, стебель’. Отметим, что в еврейских мидрашах, связанных с традицией популярного толкования текстов Торы, о Каине говорится, что он был плодом связи Евы с ангелом Самаэлем, который, приняв вид змея, овладел Евой; так как лицо новорожденного Каина сияло ангельским светом, Ева (зная, что Адам не был отцом Каина) простодушно воскликнула: «Я родила сына (человека) от Яхве!» (ср. Быт. 4: 1 — «приобрела я человека от Господа» и в связи с этим этимологию имени Каин от qaniti 'приобретать’ — Ginzberg 1956: 54-55; Graves, Patai 1966: 85-88; Грейвс, Патай 2002: 123-124). Еврейские легенды подробно рассказывают о прегрешениях людей так называемого поколения Потопа, которые и вызвали гнев Божий. Люди, не знавшие жизненных невзгод, способные ходить и говорить сразу же после рождения, не боявшиеся демонов, уверовали в свою безнаказанность: они вели распутную и бесчестную жизнь, были жадны и прожорливы, горды и самонадеянны (Ginzberg 1956: 70-71). В украинском, болгарском и македонском фольклоре также бытуют легенды, объясняющие, почему теперь люди не ходят сразу после рождения. Это умение Бог отнял у людей за неверие и недове рие к нему (раньше Бог перебрасывал всех новорожденных людей и животных через крышу, дерево, изгородь, ворота и т. п., после чего они сразу же вставали на ноги); животные сохранили эту способность, так как никогда не грешили перед Богом (Шухевич 1908: 5; Гринчен- ко 1895/1: 83; СбНУ 1889/1: 105; СбНУ 1891/3: 91; СбНУ 1963/51: 186). Когда в конце времен явится Антихрист, он тоже, согласно народным верованиям, будет обладать такой же способностью. Итак, чудесная способность будет возвращена в конце времен, но «Божьим даром» окажется наделен Антихрист — воплощение зла. Второй мотив, заслуживающий внимания, это упоминание огромного вола Шарабура, мясом которого «жидовский Мессия» будет угощать своих приверженцев. Перед нами инвертированный мотив еврейских легенд, согласно которым после Судного дня Мессия угостит праведников мясом огромного вола (Szor-ha-bor), который пасется с начала времен на райских лугах, рыбой Левиафаном и вином, приготовленным во времена Адама (польские евреи, Lilientalowa 1902: 353). Образ огромного вола выводит нас на следующую группу легенд, повествующих о «последней в мире войне», о сражении с Антихристом. Среди архивных материалов конца XIX в. нам встретилась запись легенды «О грозе и кончине века»: «Весьма превратное понятие существует у нашего народа о грозе и кончине века; этот суеверный рассказ мне передала одна старушка, которая жила у меня в услужении. На небе, как говорила старуха, находятся два пророка Ильи, которые и производят гром следующим образом. Как только на небе является грозовая туча, то эти Божьи угодники начинают разъезжать по небу на огненных колесницах, запряженных тройкою огненных коней. Протяжные раскаты грома они приписывают громыханию этих колесниц, на которых разъезжают по небу святые пророки, сильные же удары происходят от столкновения этих коней и колесниц друг с другом. Когда же придет последнее время или конец всего мира, тогда эти столкновения будут происходить чаще и несравненно сильнее; и наконец произойдут несколько таких ударов или столкновений, от которых святые пророки прольют свою кровь, и эта кровь вместе с дождем прольется на землю, а от этой святой крови загорится земля на три аршина, и тогда уже наступит время второго пришествия Иисуса Христа на землю. Но Он сойдет на землю не сразу, а прежде Его на землю, очищенную огнем, сойдет Пресвятая Богородица и обойдет ее по всем направлениям, и тогда уже сойдет Господь во славе своей на землю и станет судить людей живых и мертвых» (АИЭА, кол. ОЛЕАЭ, д. 148 (Рязанский у. Рязанской губ., б/д, зап. учитель Иванов), л. 3-3 об.). В описании знамений «последних времен» можно усматривать влияние книжного текста, ср. Деян. 2: 19-20. Нас же сейчас интересует другой мотив, а именно эсхатологическое представление о том, что земля сгорит от крови св. Ильи. Представление о том, что три капли крови св. Ильи сожгут землю на 9 саженей в глубину, бытует и у южных славян (Велес, СбНУ 1895/12: 163). Это поверье отражено также в легендах из карпатского региона. Рассказывают, что в конце времен св. Илья, взятый живым на небо, придет умирать на землю. Он погибнет в битве с Сатаной (злым, Иродом, Горганом), приняв мученическую смерть через отсечение головы на шкуре огромного быка или вола, который век от века пасется на одной полонине, «им пр трави випасае, а им рш води випивае»; праведная кровь Ильи просочится сквозь дырочку в шкуре и спалит землю (Сотл 1995: 61-62; Гнатюк 1902а: 80-83, 253; Шухевич 1908: 14; Бушкевич 2002: 12; Онищук 1909: 15 — легенда отмечает, что этого вола специально вырастят черти). Образ огромного вола оказывается ключевым для «расшифровки» данного сюжета — это тот самый вол Шарабор, мясом которого будут угощаться слуги Антихриста и шкура которого станет смертным одром св. Ильи. Что касается воловьей шкуры как атрибута нечистой силы, то любопытную параллель мы находим в легендах из Западной Белоруссии и Западной Галиции: в храме черти записывают на воловьей шкуре имена людей, которые молятся не от чистого сердца или спят во время богослужения (Сержпутоуст 2000: 56; Kosinski 1904: 84). Мотив «смерть св. Ильи» зафиксирован и в современных карпатских легендах. Согласно одному из рассказов, Илья «прыйде судыты з Хрыстосом людэй. Вин мае прыйти на свит и його мают убыты» (С. В. Прокипчин, 1928 г.р., Тисов Долинского р-на Ивано-Франков- ской обл., 1993; см.: Бушкевич 2002: 12). Сохраняется в современной нарративной традиции и мотив буйволовой шкуры, на которой будет убит св. Илья вместе с Михаилом и Енохом: «Оны мусят прыйти, бо умыраты трэба на зэмни. И йих убьют, алэ трэба пидстэлыты бугволячои кожы, бо як брыскнэ кров йих на зэмню, то загорыт свит» (А. Ф. Бушко, 1929 г. р., Пилипец Межгорского р-на Закарпатской обл., 1991; см.: Бушкевич 2002: 12). Еврейская традиция представляет свою версию последней битвы. В легенде, записанной у польских евреев, рассказывается, что в конце времен в мире разразится война. Явится великан Gogimugik (который сейчас спит в пустыне, ср. Гог и Магог, Ogog-magog) и начнет бить евреев. Бог пошлет на помощь своему народу Мессию, Давидова сына, но Гогимугик его убьет. И лишь второй посланный Богом Мессия одолеет Гогимугика (Lilientalowa 1902: 352). Когда закончится битва, люди смогут войти в Иерусалим, выдержав испытание: пройти предстоит по двум мостам — для праведников предназначен мост бумажный, для грешников — железный. В Иерусалиме евреи встретятся с так называемым поколением Моисея — «красными евреями», рослым и красивым народом (по другой версии — маленьким, но красивым и сильным), который живет за рекой Самбатия и до поры до времени не может явиться в мир, потому что река изрыгает огонь и камни (Lilientalowa 1902: 353). Мессианские мотивы присутствуют и в фольклорных жанрах совершенно иного характера, а именно в шуточных рассказах, так или иначе обыгрывающих образ «жидовского Мессии». Обращает на себя внимание, что нарративы анекдотического характера используют в принципе тот же набор стереотипных представлений, что и «серьезные» жанры (этиологические и эсхатологические легенды). Это касается в первую очередь облика «жидовского Мессии», в котором присутствуют зооморфные и демонические черты. Рассмотрим сюжет шуточной сказки про жадного попа и бедного Кирика. У бедного мужика Кирика умирает ребенок, а поп отказывается хоронить умершего без платы. Кирик отправляется на кладбище, чтобы самостоятельно похоронить ребенка, и по совету некоего «дидка — шапочка ясненька, одижка на нем красненька», копая землю в определенном месте, находит клад. Поп завидует богатству Кирика и вызывает его на исповедь. Узнав секрет богатства, по совету попадьи поп надевает на себя шкуру черного вола и пугает Кирика, требуя отдать деньги с «могилок». Шкура прирастает к попу, Кирик ведет его в Почаев к архиерею, тот в свою очередь велит отправить попа в шкуре в Ганополь, где его водят по базару. «Взяли веревкою за роги, повели на базар, бiжать люде, идень до другого кричать, так що нигде не стало в хата и живо!' души, бо одни кажуть, що город палицця, а други сказали, що жидивськш Мишiям заявив- ся, а други здибали межи домами, думали, що зловили чорта з рогами». Воловья шкура спадает с попа только после покаяния (Абрамов 1908: 351-352). Согласно другому варианту, суматоха в Житомире по поводу явления попа с рогами интерпретируется как пожар или «жидивськш Мейсер наявился» (Кравченко 1914: 80). Любопытно, что ситуация «пришествия» еврейского Мессии описывается стандартно: переполох, шум, крик, суета. Подобно тому как в эсхатологических легендах еврейский Мессия напрямую соотносится с чертом (и так и именуется!), в шуточных рассказах он наделяется рогами (дьявольским атрибутом). Можно также предположить, что «рогатый» Мессия укореняется в народных представлениях славян благодаря легендарному сюжету о «рогатом» Моисее: «Pewnego razu Mojzesz past bydto, i ujrzat krzak gorejqcy i w nim na oczy swoje zobaczyt samego Boga. Upadt na kolana, widziato mu si§ ze Pan Bog ma dwa swiecqce rogi na gtowie, wi^c mowi: „Jakis ty dziwny moj Boze z rogami“. „Nie ja dziwny, rzekt Pan Bog, lecz ty Mojzeszu z woli mojej dziwnym b^dziesz, bo ci tez rogi urosnq“. Jakoz wyrosty zaraz Mojzeszowi dwa swiecqce rozki na gtowie — cj do dzis dnia zydy uwazajq i modlqc si§ w swi^ta, z czego bqdz na gtowie rogi sobie robiq na t§ pamiqtk^» [Однажды Моисей пас скот и увидел горящий куст и в нем своими глазами узрел Бога. Упал на колени, показалось ему, что у Господа Бога два сияющих рога на голове, и сказал Моисей: «Сколь странен ты, Господи, с рогами». — «Не я странный, сказал Господь, но ты, Моисей, по воле моей странным будешь, потому что у тебя рога вырастут». И сразу выросли у Моисея сияющие рожки на голове — и до наших дней евреи, когда молятся в праздники, делают себе рога на голове в память о том] (Kolberg DW 7: 14-15). Аналогичный сюжет зафиксирован в белорусской традиции: Моисей сказал Богу: «Чудзен ты, Господи!» — в ответ на что Господь предложил Моисею пощупать собственную голову. Изумленный Моисей обнаружил на голове рога, а Бог сказал: «Ты чудней за мяне!». С тех пор и изображают Моисея на иконах с рогами (Романов 1891/4: 159). Связь Моисея с Мессией в фольклорных легендах опирается также на созвучие имен: Мойжеш / Mojzesz — Мишияш/Мэсияш/Мэсьяш/Мейсер. Нам уже приходилось говорить, как в ситуации длительных этнокультурных контактов в рамках народной традиции складывается представление о том, что «свои» обряды и ритуалы (в том числе связанные с культовой практикой) всегда значимее, лучше и правильнее «чужих», что и доказывается повседневностью. Именно поэтому конфессионального «оппонента» всегда можно посрамить и перехитрить, например, нарушив ход «чужого» обряда, вмешавшись в «чужой» ритуал и т. п. (подробнее см.: Белова 2004а). В этом же ряду могут быть рассмотрены фольклорные рассказы, в которых главной сюжетной линией является доказательство превосходства «своей» традиции над «чужой» традицией, а инструментом давления являются «сакральные образы» культуры этнических соседей. Таковы истории об инсценировании явления Мессии с целью получить у евреев желаемое (устрашить их, посмеяться над ними); при этом сакральный символ «чужой» культуры может использоваться в качестве лжезнамения. Согласно рассказу из Подолии («Пансьт жарти»), некий пан подшучивает над своим арендатором, объявляя ему, что он вычитал в книгах, что «тепер перед святами мае прийти Мишияш». Пан просит арендатора смилостивиться и оставить ему «двiр i слуг моех, бо вже села будут вашЬ>. Далее события разворачиваются так: «Прий- шов пейсах. Жиди сщают на свята, а пан найшов жидка, вбрав его в бшу одежу; дав коня б^ого i трубу, щоби '1'хав i трyбiв перед оренда- ровою хатою». Еврей убеждается, что пророчество сбылось, и начинает вести себя высокомерно и дерзко, за что и наказан паном и его казаками (Левченко 1928: 249-250). В этой истории облик «Мессии» явно соотносится с традиционным для христианства представлением о всаднике Апокалипсиса, о чем говорят его атрибуты (белые одежды, белый конь, труба). Что же касается слов пана о том, что «села будут ваши», то это отражение широко бытовавшего представления о наступлении господства евреев по приходе их Мессии: «Мессияшка — мессия. Жиды чека- ють сваго месияшку. Як народитца их месияшка, тада будить их панство» (Добровольский 1914: 409). Герой другого рассказа также использует «ангельский» облик для того, чтобы заморочить голову евреям и одновременно отомстить им за нанесенную обиду (сюжет о соблазнении дочери еврея работ- ником-гоем). Согласно варианту из Галиции, долго служившего у евреев мужика выгоняют, не расплатившись с ним. Обиженный Иван «накупыу соби билого полотна тай шмаркачкиу», завернулся в полотно, свечки повтыкал в метлу и в таком виде явился перед домом хозяина-еврея. «Мойшэлэ, я — ангэл с нэба! мэнэ Господь пи- слау сказаты, що твоя Сура породыт Мэсыяша!» Изумленный еврей побежал к раввину, раввин посоветовал узнать у «ангела», кто же будет отцом ребенка-Мессии. Хитрый мужик, явившись в очередной раз в облике «ангела» к еврею, не задумываясь назвал свое имя. Еврей на следующий день побежал приглашать Ивана к дочери — «полягалы Иван с Суроу спаты», при этом Иван кричал еврею «свети!», а еврей отвечал «робы, робы!». Иван получил от евреев денег, а когда пришло время родить, Сура произвела на свет. девочку. Евреи подали на Ивана в суд, «бо то мало буты Мэсыяш, а уро- дылося сыксылыс!». Однако Иван доказал суду свою невиновность в недоразумении, сославшись на то, что еврей плохо светил ему в ночи, «то я напотэмки нэ выдиу добрэ тай змылыуса — замисць Мэсыяша зробыу ем сыксылыс» (Яворский 1915: 198-199; сходные варианты из Польши см.: PBL 2, № 1336 (b) — парень убеждает раввина (корчмаря), что родит с его дочерью Мессию; рождается девочка). Помимо того, что в этих текстах явно пародируется ситуация Благовещения, здесь имплицитно выражена мысль о тщетности ожиданий евреев, ведь их ожидания так легко развенчать. «Мессианские» мотивы, представленные в разных жанрах славянской фольклорной прозы, представляют собой своеобразную «народную версию» межконфессионального диалога, в сфере книжной культуры воплощенного в полемических трактатах раннего Нового времени об истинном и ложном Мессии. Образ «еврейского Мессии» народных легенд строится на основе стереотипных представлений, характерных для фольклорного образа «чужого», о чем свидетельствует его явная демонизация. Кроме того «мессианские» мотивы фольклорных легенд являются ярким примером постоянного взаимодействия книжно-апокрифических и народно-христианских представлений.
<< | >>
Источник: Белова О. В.. Этнокультурные стереотипы в славянской народной традиции. — М.: «Индрик». — 288 с. (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования.). 2005

Еще по теме II. 3. Славянские народные легенды о «жидовском Мессии»:

  1. II.2. О «жидовской вере» в народных представлениях восточных славян
  2. II. 5. Народные версии «кровавого навета»: мифологизация сюжета в славянских фольклорных нарративах
  3. Белова О. В.. Этнокультурные стереотипы в славянской народной традиции. — М.: «Индрик». — 288 с. (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования.), 2005
  4. Легенды и слухи
  5. 1 Оживление легенды
  6. Формуляр монетных легенд
  7. ЛЕГЕНДЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
  8.    Легенда о новгородском вечевом колоколе
  9. Из легенды о Вильгельме Телле
  10.    Легенда Жастчанского пруда
  11. ЛЕГЕНДА СТАНОВИТСЯ БЫЛЬЮ
  12. СОВРЕМЕННЫЕ СЛАВЯНСКИЕ ЯЗЫКИ