<<
>>

Сооружение алтаря близнецов в деревне

В обряде, который совершается затем в деревне пациентки,

превалирует дуализм. Это подчеркивается как бинарной структурой близнечного алтаря, так и явным противопоставлением полов в пантомиме, танце и песне.

Лекари возвращаются с реки, неся ветки с листьями,— словно процессия Вербного воскресенья, состоящая, однако, в основном из женщин и детей. Леви- Стросс, вероятно, увидел бы в присутствии детей на сборе лекарств— весьма необычном для ритуала ндембу — указание на то, что дети — «медиаторы» между мужчинами и женщинами, однако сами ндембу рассматривают их как символы (yinjikijilu) близнечества (вубвангу) и плодовитости (лусему). Помимо прочего детей хотят еще и «укрепить», ибо считается, что все попавшие в сферу вубвангу, родившиеся или рожающие, ослаблены и нуждаются в мистическом подкреплении.

Близнечный алтарь в деревне сооружается в пяти ярдах перед домом пациентки. Его изготовляют из срезанных в лесу веток с листьями, по одной от каждого лекарственного вида, в форме полукруга диаметром около полутора футов. По центру ставят перегородку из веток, разделяя алтарь на два отделения. Каждое из отделений заполняется набором ритуальных предметов. Однако на различных представлениях, которые я наблюдал, верховные жрецы по-разному толковали эти отделения, и выбор предметов зависел от их истолкования. Согласно одному из них, «левостороннее» отделение должно содержать: основание из черного речного ила (malowa), взятого из-под ног пациентки во время Обрядов Речных Истоков, «для ослабления теней, вызывающих вубвангу»; 2) кувшин из черной глины (izawu) с вкраплениями белой и красной, взятых из фаллосообразного калебаса и раковины речного моллюска; 3) в кувшине должна быть холодная вода с кусочками коры лекарственных деревьев. В «правостороннем» же отделении должен находиться маленький калебас с освященным медовым пивом (ка- solu)—питьем мужчин и охотников, употребляемым как священный напиток в охотничьих культах.

Этот напиток гораздо более опьяняющий, чем другие сорта пива ндембу, и его «горячительные» свойства считаются подходящими для сексуального вышучивания, характерного для обрядов. Мед также является символом удовольствия от соития (см., например, песню на с. 157). В этом варианте толкования левое отделение рассматривается как женское, а правое — как мужское. Каждое отделение называется chipang’u, что означает «ограда» или «забор», которые обычно окружают сакрализованное пространство, такое, как жилище вождя или его лечебный шалаш. Пациентка обрызгивается лекарством из кувшина, в то время как адепты обоего пола вместе пьют пиво. В этой форме ритуала основной дуализм — сексуальный.

Однако при другом варианте толкования (описан на с. 163) левое отделение делается меньше другого. Здесь проводится оппозиция плодовитость/бесплодие. Правое отделение chipang’u символизирует плодовитость и благорасположенные плодовитые тени, левое отделение предназначено для бесплодных людей (пэгта) и бесплодных враждебных теней (ау1кос!^косЩ). Большой глиняный кувшин с украшениями из белой и красной глины помещается в большом отделении, называемом «бабушка» (пкака уашишЬапёа) и представляющем поражающую тень, которая некогда был'а матерью близнецов. Другое отделение интересно для антропологического исследования. В рассказе о соответствующих обрядах (см. ниже, с. 163) есть загадочная фраза: пу1эока уасЫ{%п!\то сЬапэата, что буквально означает «бросание бесплодным человеком пучка листьев». Слово пэа- шаг—омоним, это поистине мрачный каламбур. Один его смысл — «пучок листьев или травы». Когда охотник хочет добыть мед, он взбирается на дерево к улью (ш\уогпа) и тянет за собой на веревке пучок травы или листьев. Он набрасывает веревку на ветку, зажигает пучок и подтягивает его к улью. Пучок сильно дымит, и дым выгоняет пчел. Почерневшие остатки пучка также называются пэаша.

Ызаша означает также «стерильный, бесплодный человек», вероятно, в том же смысле, в каком мы говорим о «прогоревшем деле».

Черный цвет часто, хотя и не всегда, является цветом бесплодия в ритуале ндембу.

В вубвангу, когда адепты возвращаются из буша с ветками, верховный лекарь обрывает с веток листья и связывает их в пучок, называемый пвата уа\?ау1кос1]Чкос^Ч аЬи1апда киэета апуапа — «пучок зловредных теней, которым не удалось родить детей», или, короче, просто пэата. Затем этот сЫшЬиЫ (лекарь) берет калебас (сЫкаэЫ или 1ирапс1а) с маисовым или кафирским пивом и совершает возлияние на пзата, говоря: «Эй вы, бездетные тени, вот ваше пиво. Вы не можете пить пиво, которое уже налито в этот большой горшок [в правом отделении] . Это пиво для теней, у которых были дети». Затем он кладет комок черного речного ила в сЫрагщ'и, а на его верхушку возлагает пучок пэата. Говорят, что черная глина ша1о\\-га «ослабляет навлекаемую тенями болезнь».

Другое различие между двумя формами «содержимого» сЫ- рагщ’и в том, что в варианте, подчеркивающем сексуальный дуализм, позади горшка в левом отделении втыкается стрела острием вниз. Эта стрела символизирует мужа пациентки. Стрелы с этим значением встречаются в нескольких ритуалах ндембу, а выкуп за невесту, который платит муж, называется пэе- \\ги — «стрела». В обрядах, подчеркивающих дихотомию между плодовитостью и бесплодием, стрела не применяется. В последних, по-видимому, бесплодие и близнечество как бы уравниваются, поскольку близнецы часто умирают; слишком много — все равно что слишком мало. Однако в обоих типах обрядов речной ползун шо1и \уа\\^иЬ\?аг^’и пропускается сбоку через вертикально поставленные ветки лиственных деревьев алтаря.

Пациентку усаживают на циновку перед алтарем, и ее плечи обвивают лозами речного .ползуна шо1и \уа\УиЬ\?ап?’и, чтобы дать ей плодородие и в особенности много молока. Затем ее равномерно обрызгивают лекарствами, пока то, что я называю «Обрядами Плодотворного Состязания Полов», шумно буйствует -на танцевальной площадке между алтарем и домом пациентки. Доброй приметой считается, если лекарственные листья пристают к коже пациентки.

Это уфкцПи— «символы» проявления теней вубвангу. Они делают тень в этой близнечной форме «видимой» для всех, хотя и пресуществленной в листья.

Плодотворное Состязание Полов

Следующий аспект вубвангу, к которому я хочу привлечь внимание,— это кросссексуальное вышучивание, отличающее две из фаз ритуала. Здесь мы видим выражение «близнечного» парадокса как шутки или, по словам ндембу, «шутовских отношений» (\vusensi). Эти обряды особым образом связаны с разделением человечества на мужчин и женщин и с возникновением полового желания; они подчеркивают различие между полами в форме антагонистического поведения. Тени покойных, по верованиям, дают свои имена и личные качества детям обоих полов и в некотором смысле возрождаются в них, сами же тени между тем пола не имеют. Подчеркиваются их родовая принадлежность к человечеству или, может быть, бисексуальность. Однако живые дифференцируются по полу, и половые различия, как пишет Глюкман, «по обычаю преувеличиваются» [28, с. 61]. В вубвангу ндембу одержимы веселостью парадокса, выражающегося в том, что, чем больше полы подчеркивают свои различия и взаимную агрессивность, тем больше они стремятся к соединению. В период сбора лекарств в буше и до самого конца всеобщей пляски, во время которой пациентку обрызгивают лекарствами, поются непристойные «раблезианские» песни, часть которых подчеркивает конфликт между полами, а часть — является дифирамбами во славу полового союза, нередко определяемого как адюльтер. Ндембу верят, что эти песни «укрепляют» (ки-ко1еэЬа) и лекарства, и саму пациентку. Считается также, что они укрепляют зрителей и участников — сексуально и телесно. />Вначале, перед исполнением непристойных песен, ндембу поют особую формулу — ка1кауа \уо, какша\уи ше1еН (вот еще одна вещь), что как бы узаконивает упоминание тех вещей, которые в других случаях назывались бы «тайными предметами стыдливости и скромности» (chuma chakujinda chansonyi). Та же формула повторяется при решении правовых вопросов, связанных с адюльтером и нарушением экзогамии, на разбирательстве которых присутствуют сестры, дочери и родня со стороны супругов (aku) истцов и ответчиков.

У ндембу есть принятые объяснения песен вубвангу. В этом пении отсутствует стыд, потому что бесстыдство — свойство исцеляющего лечения вубвангу (kamina kakadi nsonyi mulong’a kaWubwang’u kakuuka nachu nsonyi kwosi). Короче, вубвангу — это повод для дозволенной непочтительности и предписанной нескромности. Однако в действительном поведении не допускается никакого полового промискуитета; непристойность выражается только в словах и жестах.

Песни в обеих фазах идут сериально. Вначале представители каждого пола хулят половые органы и достоинства противоположного пола, превознося свои собственные. Женщины глумливо сообщают своим мужьям, что у них есть тайные любовники, а мужчины парируют, что все, получаемое ими от женщин,— это венерические болезни, следствие женской неверности. После этого представители обоих полов в лирических выражениях славят удовольствия соития, как такового. Вся атмосфера исполнена жизнерадостности и напористого веселья; мужчины и женщины стремятся перекричать друг друга. Считается, что пение должно доставить удовольствие сильной и веселой манифестации тени вубвангу.

Nafuma mwifundi kumwemweta, lyayi lelu iyayi kumwemweta.

Kakweji nafu namweki,

Namoni iyala hakumwemweta.

Eye iyayi eye!

Twaya sunda kushiya nyisong’a Lelu tala mwitaku mwazowa.

Nyelomu eyeye, nyelomu!

Ye yuwamuzang’isha.

Nashinkaku. Nashinkaku dehi.

Wasemang’a yami wayisema,

Nimbuyi yami.

Mwitaku mweneni dalomu kanyanya,

Tala mwilaku neyi mwihama dachimbu,

Nafumahu ami ng’ang’a yanyisunda.

Kamushindi ilomu,

Yowu iyayi, yowu iyayi!

Mpang'a yeyi yobolang'a chalala.

Mwitaku wakola nilomu dakola,

Komana yowana neyi matahu, wuchi wawutowala

sunji yakila.

Ilomu yatwahandang’a,

Eyi welili neyi wayobolang'a, iwu mutong'a winzeshimu.

Я иду учить ее смеяться,

Маму твою сегодня, маму твою смеяться.

Скрывшийся месяц появляется,

Я видела мужчину, которому улыбаюсь.

Мама!

Приди и совокупись, чтобы ушли болезни,

Посмотри сегодня на влажную vulva.

Мать penis’a! Мать penis’a!

Это принесет тебе много удовольствия.

Я не прикрываюсь. Я уже прикрылась.

Ты даешь жизнь, я та, кто дает жизнь,

Я старшая из близнецов.

Широкая vulva, маленький penis.

Смотри, vulva — как на лбу у льва,

Я ухожу, я, настоящий знахарь соития.

Я потру твой penis,              '

Мама, о мама!

Твоя налитая мошонка понстине возбуждает vulva. Сильная vulva, и сильный penis,

Щекочет, как травка! Соитие — сладкий мед.

Penis делает меня сильной,

Ты что-то сделала, играя с моей vulva, вот корзина,

наполни ее.

 

<< | >>
Источник: Тэрнер В.. Символ и ритуал. М. Главная редакция восточной литературы издательства «Наука». 1983

Еще по теме Сооружение алтаря близнецов в деревне:

  1. КОММЕНТАРИЙ
  2. Близнечество в системе родства и в жизни: некоторые африканские примеры
  3. Сооружение алтаря близнецов в деревне