<<
>>

ВНУТРИСЕМЕЙНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

Быт семьи подчинялся определенным семейным законам и отличался строгостью порядков. Вся власть в семье была сосредоточена в руках ее главы. Слово главы семьи - будь она большая или малая - было законом для всех остальных [Дубровин, 1871.

С. 271]. Младшие подчинялись старшим. Детям предписывалось послушание родителям и выполнение всех их указаний. Вопросы женитьбы сына или выдачи замуж дочери решались старшими. Молодые люди сами об этом могли и не знать. При вступлении в брак также придерживались строгой очередности по старшинству. «Когда сын ослушается родителей и сделает им обиду, подлежит он наказанию 39 ударами палок публично: кроме того, они вправе лишить его наследства и удалить навсегда из своего семейства» [АКАК. Т. VIII. 1881. С. 778]. Младшие не имели права первыми заговорить. Курить, танцевать при старшем считалось неприличным. По наблюдению Д. Шлаттера: «Молодые уступают старшим дорогу. Если едут на лошадях, старшего берут в середину. Обычно старший начинает разговор первым. Младшие не перебивают старших и в спор не вступают, а если возражают, то в лаконичной форме. Считается за честь обслуживать старшего. Дети очень по

читают отца, подчиняются ему. После отца все его права переходят первенцу. Первый сын есть и остается главой всех братьев» [Schlatter, 1836. S. 295].

Женская работа по дому и хозяйству также была регламентирована существовавшими патриархальными порядками. Женской половиной семьи руководила старшая по возрасту и положению женщина, при наличии бабушки - она (анай). Характеризуя вообще положение женщины в семье, М. О. Косвен заметил, что «область ведения этой «старшей» составляет домашнее в узком смысле, или "женское хозяйство"» [Косвен, 1963. С. 51]. Подчеркивая роль женщины в ногайской семье, Н. Ф. Дубровин заметил: «Между женщинами в семействе существует также чинопочитание. Младшая слушает старшую, а жена хозяина повелевает всеми женщинами и даже младшими женами своего мужа» [Дубровин, 1871.

С. 23]. Ели по старшинству: первыми - старшие мужчины, затем - младшие и т. д. Подчинение младших старшим распространялось и за пределы семьи.

В личных внутрисемейных отношениях видное место занимали обычаи избегания. Им, их происхождению и роли посвящен ряд работ (Даринский, 1863; Дыренкова, 1927; Косвен, 1961; Смирнова, 1961). На материале народов Северного Кавказа их изучила Я. С. Смирнова, которая пришла к выводу, что система обычаев избегания поддерживала устои патриархального, а затем и патриархально-феодального общества. Классификация обычаев избегания, предложенная Я. С. Смирновой, вполне применима и к ногайцам. Она подразделяет обычаи избегания на запреты в отношениях между супругами, между родителями и детьми, между женщиной и родственниками ее мужа и между мужчиной и родственниками его жены [Смирнова, 1983. С. 37]. У ногайцев все эти запреты соблюдались строго. Так, супруги не разговаривали при посторонних, не называли друг друга мужем и женой или по имени; отец при старших не брал детей на руки, не разговаривал с ними, не ласкал [Дубровин, 1871. С. 269].

Существовавшие внутри семьи обычаи и традиции ногайцев имели аналогии у многих соседних им народов. Определенные взаимоотношения складывались и среди высших ногайских сословий. Передавая элементы своего общественного этикета окру

жающим народам, эти сословия не могли не перенимать удобные формы общения из этикета других народов. Это было замечено и посторонними наблюдателями. Например, в пояснительной записке о личных правах туземного населения Кубанской области читаем: «Знаки наружного уважения, оказываемого ногайцами своим мурзам, согласовались с обычаями адыгейского этикета» [ГАКК. Ф. 348. On. 1. Д. 9. Л. 41].

Интересный случай рассказала Р. А. Уракчиева из а. Адиль- Халк. В пору ее молодости, в 1930-е годы, семья ее отца Амербия должна была сфотографироваться. Но он был приверженцем народных обычаев и поэтому даже на фотографии «не имел права показываться вместе со своей семьей», так как это увидел бы старший брат Орусбий.

По просьбе Амербия с его семьей сфотографировался старший брат.

В то же время даже большая семья не была лишена известных демократических черт. При решении важных вопросов созывался семейный совет. Здесь в основном присутствовали женатые сыновья и братья главы семьи, но по разрешению главы семьи в совете могла участвовать и его жена - анай. Характеризуя такое положение в семье у народов Северного Кавказа, известные исследователи А. И. Першиц и А. И. Мусукаев считают, что «в конце XIX - начале XX вв. деспотическая власть главы семьи не всегда проявлялась в одинаковой степени, хотя и представляла собой характерное явление. Существовали и такие большие семьи, в которых наблюдался процесс ослабления этой власти. Прежде всего происходило это в семьях, в которых после раздела родители оставались жить в семье одного из сыновей, как правило, младшего. Характер внутрисемейных отношений теперь значительно менялся: в случае превышения отцом власти мог требовать выдела и этот сын» [Мусукаев, Першиц, 1992. С. 43].

В малой семье, хотя ее строй также сохранял традиционные патриархальные порядки, экономические отношения допускали больший демократизм в положении женщины. Как в той, так и в другой семье ее глава мог пользоваться авторитетной властью и уважением не только в силу экономических порядков, но и постольку, поскольку его поведение было безупречно. Ссоры и разлад в семьях были нечастыми явлениями [Дубровин, 1871. С. 271].

Выше уже было сказано о семейном положении женщины, но на нем следует остановиться особо. Основным в нем, по адату и шариату, было беспрекословное повиновение отцу, старшему брату, а затем мужу. За ослушание муж мог избить жену, за что не нес никакой ответственности. Женщина всегда уступала место или дорогу мужчине, даже младшему. Зазорным считалось показаться без платка, которым при встрече со старшим прикрывали лицо. Одежда женщины должна была быть более закрытой, чем у мужчин.

Как и при вступлении в брак, при разводе решающее слово было за мужчиной.

Развод почти всегда зависел от воли мужчины. Причинами расторжения брака он мог выставить бесплодие, неизлечимую болезнь, неверность жены. При бесплодии жены муж имел право расторгнуть брак с получением обратно калыма [ГАКК. Ф. 454. Оп. 2. Д. 697. JI. 12]. Если у разводившихся были дети, они оставались с отцом. Только грудной ребенок, по шариату, мог остаться с матерью до 2-3-летнего возраста, а затем перейти к отцу [АКАК. Т. VIII. 1881. С. 777]. Зачастую страх потерять детей заставлял женщину терпеть притеснения мужа. Что касается мужа, то ему для развода достаточно было трижды произнести общепринятое у мусульман арабское слово «талакъ» (отпускаю).

Тяжелое положение женщины было обусловлено патриархальным бытом, усугубленным исламом. Однако сохранились отголоски древнего, более высокого положения женщины у ногайцев. Некоторые наблюдатели отмечали, что женщины - советчицы мужей, они принимают активное участие в увеселениях, не являются рабынями [Семенов, 1895. С. 382; Архипов, 1858. С. 350]. О том же свидетельствуют народные песни «Шора баьтир», «Азавнур». Существуют пословицы, показывающие уважение к женщинам: «Эрдинъ атын аты шыгарар яде хатыны шыгарар» («Имя мужа будет известно благодаря коню или жене»), «Орта йолда арбанъ сын- масын, орта яста хатынынъ оьлмесин» («Пусть на полпути арба не сломается, а в среднем возрасте пусть жена не умирает»).

Девушки во время народных и мусульманских праздников ходили по аулу, участвовали в танцах, гуляньях. А. Архипов писал: «Девушки, эти скромницы при посторонних, резвые наедине, одетые в шелковые бешметы или в парчовые фуфайки и глянцевитый

атлас, в цветные шальвары из канауса и в эти ревнивые чадры, и с опускающимися до самой земли косами, заплетенными в жгуты с белою материею и лентами, бродили игривыми толпами по мягкой мураве» [Кавказ. 1850. № 78]. Вместе с юношами они участвовали в игре «шеншек ойын» (качели). В бракоразводном праве были нормы, ограждавшие достоинства женщины. В случае ложного обвинения жены в неверности она могла сама уйти от мужа и при этом сохранить за собой калым [АКАК.

Т. VIII. 1881. С. 777].

Сведения о законах и обычаях от 1837 г. сообщают о некоторых экономических правах женщин в семье [ГАСК. Ф. 249. Оп. 3. Д. 2584. Л. 53].

Необходимо заметить, что положение женщины в семье у кочевых и оседлых групп было неодинаковым. У оседлых групп в силу большого влияния религии, а также обычного для оседлости образа жизни женщины больше терпели отрицательные стороны адата и шариата. Кочевая жизнь была все-таки более демократичнее, свободнее. Приведенные выше примеры относительно некоторой демократии в жизни девушек и женщин отражают главным образом быт кочевых ногайцев Северо-Западного Прикаспия. Кстати, на такое положение женщин у народов Средней Азии обратил внимание С. М. Абрамзон. «По сравнению с женщиной у оседлых народов Средней Азии киргизка, как и казашка, находилась в более благоприятных условиях. Она не была затворницей, не должна была закрываться, имела право открыто находиться в мужском обществе (если среди мужчин не было лиц, которых она обязана была избегать по обычаю)» [Абрамзон, 1957. С. 260].

Следует отметить и то, что положение женщины зависело от условности и материального благосостояния ее семьи. В «высших кругах» общества в силу существующих порядков женщина должна была четко выполнять предписанные законы и обычаи, а женщины «низших слоев» были больше обеспокоены хлебом насущным, и здесь регламент несколько размывался, патриархальные порядки между мужем и женой нередко носили товарищеский характер. Приведенные примеры демократичности внутрисемейных отношений, особенно положение женщины, отражая период кочевого образа жизни, свидетельствуют о том, что они были известны ногайцам издавна, и если являются лишь некоторыми остатками

былого демократизма, то, очевидно, до перехода к оседлости были повсеместными и, может быть, даже более свободными.

Сравнивая положение ногайской женщины с женщиной Средней Азии и Казахстана, остановимся на одной интересной детали. Почти у всех народов, с кем ногайцы имеют связи или живут в настоящее время рядом, женщина, обращаясь к мужу или говоря о нем, не называет его по имени.

Эта традиция распространена у многих народов. У ногайцев есть слово «бай», обозначающее «богатый». У кубанских ногайцев мужа называют байым (мой господин или муж). Такую же нагрузку данное слово несет при обращении к мужу у киргизов, у которых «при посторонних она называла его абышка (старик) или кожоюнум (мой хозяин). Еще чаще было обращение к мужу байым (мой господин или муж)» [Абрамзон, 1971. С. 260].

Таким образом, форма семьи у ногайцев имела в своем развитии такие же этапы, как и у кочевых народов Средней Азии, Казахстана, Северного Кавказа. Поэтому они легко вписываются в те рамки, которые уже отмечены многими исследователями по этим народам, и тем самым подтверждают правомерность их выводов.

Малая семья начала формироваться во второй половине XIX в. и стала основной в начале XX в., сохранив многие черты патриархального быта. Распад болыпсссмейных общим был обусловлен проникновением капиталистических элементов в хозяйство ногайцев, в связи с чем у крестьян усилилось частнособственническое мировоззрение, которое и привело к расслоению населения. Нормы адата и шариата регулировали внутрисемейные отношения, способствовали устойчивости патриархальных порядков. Положение женщин регламентировалось существующими порядками. Во внутрисемейных отношениях были и рациональные стороны, способствовавшие порядку в обществе: это уважение к старшим, взаимопомощь в семье, коллективное решение многих жизненно важных вопросов, некоторая демократичность по отношению к женщине. Большой знаток семейных обрядов и обычаев Северного Кавказа Я. С. Смирнова правомерно заметила следующее: «Вместе с тем было бы ошибкой видеть в патриархальной регламентации личных отношений в старокавказской семье произвол старших по отношению к тем, кто считался младшими. Построенная на па

триархальных началах семья должна была отвечать практическим потребностям своего времени, а следовательно, быть достаточно рациональным механизмом хозяйственной деятельности, детопро- изводства, социализации и других функций всякой семейной ячейки» [Смирнова, 1983. С. 36].

<< | >>
Источник: Керейтов, P. X.. Ногайцы. Особенности этнической истории и бытовой культуры : монография /науч. ред. Ю. Ю. Клычников ; Карачаево-Черкесский институт гуманитарных исследований. - Ставрополь : Сервисшкола. 2009

Еще по теме ВНУТРИСЕМЕЙНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ:

  1. РОДИТЕЛЕЙ ОБВИНЯЮТ, НО НЕ ОБУЧАЮТ
  2. ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОГО СОПРОВОЖДЕНИЯ
  3. ВВЕДЕНИЕ
  4. ВНУТРИСЕМЕЙНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ
  5. § 5. Рисунок семьи как средство диагностики внутрисемейных взаимоотношений
  6. Результаты эмпирического исследования
  7. Образ родителей у агрессивных и неагрессивных подростков Н. А. Васильченко (Краснодар)
  8. Истории о героических походах по магазинам и конструирование женского «я»
  9. В. В. Ткачева К ВОПРОСУ О СОЗДАНИИ СИСТЕМЫ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ СЕМЬЕ, ВОСПИТЫВАЮЩЕЙ РЕБЕНКА С ОТКЛОНЕНИЯМИ В РАЗВИТИИ
  10. Ц. П. Короленко, Н. В. Дмитриева ВЛИЯНИЕ СЕМЬИ НА ВОЗНИКНОВЕНИЕ И ТЕЧЕНИЕ ПСИХИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ
  11. Т. Г. Богданова, Н. В. Мазурова ВЛИЯНИЕ ВНУТРИСЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ ГЛУХИХ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ
  12. Н. Л. Анисимова СОВМЕСТНАЯ РАБОТА СЕМЬИ И ДЕТСКОГО САДА ПО ВОСПИТАНИЮ И РАЗВИТИЮ ДЕТЕЙ С НАРУШЕНИЕМ ЗРЕНИЯ
  13. О. В. Защиринская ВНУТРИСЕМЕЙНЫЕ ОТНОШЕНИЯ У МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ С ЗАДЕРЖКОЙ ПСИХИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
  14. Л. М. Шипицына ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ В СЕМЬЯХ, ИМЕЮЩИХ ВЗРОСЛЫХ ДЕТЕЙ С УМСТВЕННОЙ ОТСТАЛОСТЬЮ
  15. Коллективные представления о природе человеческих отношений