<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

Происходящие в последние десятилетия события в жизни народов Российской Федерации, особенно проживающих в Северо-Кавказском регионе, породили немало проблем, связанных с межнациональными отношениями.

В этой связи остается проблема объективного и всестороннего исследования процесса формирования народов, их хозяйственного уклада, быта, культуры.

Изучение указанных вопросов и сложных процессов современного этнического и этнокультурного развития населяющих нашу страну народов непосредственно связано с исследованием их этногенетических и историко- культурных взаимовоздействий в разные эпохи истории цивилизации. Именно поэтому проблема культурного влияния различных этносов (прежде всего тюркских) на историю ногайцев, которая вообще мало изучена (см. библиографию), имеет актуальное значение для раскрытия вопросов этногенетических, историко- культурных связей ногайцев в хронологическом и хорологическом планах.

Актуальность избранной темы исследования возрастает и в связи с тем, что в последнее время появился ряд работ явно мировоззренческого содержания, далеких от реальных фактов прошлого. А отсюда и перекосы в изучении истории ногайского народа. Вместе с тем наука, особенно историческая, не должна выполнять социально-идеологический заказ в изменившихся условиях нашего общества, она призвана объективно показывать то, что было, и на ее

лучших результатах, отметая отрицательное, вредное содружеству народов в их будущей жизни, помогать обустраивать мир для прогрессивного будущего.

Значимость исследования влияния тюркских народов в процессе их взаимовоздействия на формирование этнической истории и культуры ногайцев видится в том, что эта проблема до сих пор не стала предметом специального изучения, из-за чего трудно определить место ногайцев в мире тюркских и сопредельных народов.

В теоретическом плане исследование темы имеет значение для понимания процесса этноформирования и ряда специфических закономерностей взаимовоздействия народов, в этногенезе которых принимали участие представители одних и тех же родоплеменных союзов, объединений.

В настоящей работе исследуются еще мало изученные проблемы этнического состава, хозяйственного уклада, материальной культуры, общественных и семейных взаимоотношений, обрядов и обычаев, сопутствующих им у ногайцев, культурного взаимодействия с другими народами (в первую очередь Северного Кавказа). На всем протяжении тюркской этнической истории происходила миграция различных родов и племен, представители которых участвовали в формировании самых разных народов, например ногайцев, казахов, киргизов, каракалпаков, узбеков, башкир и т. д. (табл. 1), внося в их культуру единые в своих корнях, но со временем меняющиеся элементы. Таким образом происходило становление самобытных культур разных народов, и отражением такого процесса в настоящее время может служить культура ногайцев. В свою очередь ногайское культурное влияние можно распознать в культуре уже нынешних соседних, не всегда тюркских, народов.

В данной работе проблемы культурного взаимовоздействия тюркских народов на складывание общих для них элементов культуры, сходных по своей сущности, хотя и различных в отдельных деталях, рассматриваются на примере формирования этнической истории и бытовой культуры ногайцев. В процессе исследования привлекались ранее не использованные архивные, литературные источники и значительное количество данных полевых этногра-

Таблица 1 У

Наличие названий племен и родов у близких ногайцам по этническому составу народов*              X

Название племен и родов Ногайцы Казахи Узбеки Кара

кал

паки

Киргизы Баш

киры

Турк

мены

Мон

голы,

кал

мыки

Якуты Бал

карцы,

карача

евцы

Татары Крым

ские

татары

Хакасы Алтай

цы

Кыпчак + + + + + + + + + + +
Канглы + + + + + + + + +
Уйсун + + +
Найман + + + + + + + + + +
Кереит + + + + + + + +
Конгырат + + + + + + + + +
Мангыт + + + + + +
Катаган + + + +
Ас + + + + + + + + + + + +
Кытай + + + + + + + +
Баис + + + +
Байдар + + + + + +
Байата + +
Байтеке +
Коьбек + + + +
Тома (тама) + + + +
Кенегес + + + +
Матакай + +
Бодрак + + + + +
Мажар +
Шижувыт + + +
Нукус + + +
Минг + + + + +
Уйгур + +
Абаз +
Абезек +
Болгар +
Кыргыз + +
Туркмен +
Сирак + + +
Кобаншы + +
Доьрмен + + +
Меркит + + + + -

.

Керейтов Ногайцы

Примечание. Знак «+» указывает на наличие названий ногайских племен и родов у близких ногайцам по этническому составу народов.

' Иванов, 1935; Семенов, 1895; Небольсин, 1852. Ч. 2; Трофимова, 1933; Аристов, 1896; Навширванов, 1929; Малов, 1934.

фических экспедиций, которые проводились нами с 1970 г. по 1999 г. в местах расселения ногайцев в Российской Федерации: Дагестанская, Чеченская, Карачаево-Черкесская республики, Ставропольский край, Астраханская область, в местах прежнего пребывания ногайцев - Комратский, Чадыр-Лунгский районы Молдавии, некоторые районы Крыма, а также ряд ногайских аулов в Турции.

Настоящая работа выполнена в Карачаево-Черкесском институте гуманитарных исследований. Ее обсуждали историки, этнографы, языковеды, фольклористы Карачаево-Черкесского института гуманитарных исследований, чьи ценные советы были использованы автором. Компетентную консультацию дали сотрудники секторов Кавказа, Средней Азии и Казахстана Института этнологии и антропологии РАН, кафедры истории и культурологии Карачаево-Черкесской государственной технологической академии, кафедры регионоведения и специальных исторических дисциплин Армавирского госпединститута, кафедры всеобщей истории Астраханского госпедуниверситета.

Ногайцы (самоназвание - ногъайлар) - один из народов Российской Федерации. Здесь их, по переписи 1989 г., насчитывается 73703 человека. В настоящее время они расселены главным образом на Северном Кавказе: в Республике Дагестан (28294), Чеченской (6884) и Карачаево-Черкесской республиках (12993), Ставропольском крае (15569), а также в Нижнем Поволжье - Астраханской области (3958).

Этнически компактно (в 52 аулах), но административно раздельно большая часть ногайцев живет в Ногайской степи - на северо-западе Прикаспия, на стыке трех административных образований: Дагестанской, Чеченской республик и Ставропольского края. Здесь они живут в соседних районах: Ногайский, Тарумовский, Кизлярский, Бабаюртовский и некоторых других селениях Дагестана, а также в Шелковском районе Чеченской Республики, Нефтекумском и Степновском районах Ставропольского края.

Помимо указанных соседних районов ногайцы проживают в Ставропольском крае - Минераловодском (а. Канглы), Кочубе- евском (а. Карамурза) районах, г. Нефтекумске, частично в селах Балахоновское и Кочубеевское.

В Карачаево-Черкесской Республике главным образом они живут в Адыге-Хабльском районе, частично - в Хабезском, Прику- банском районах, г. Черкесске.

В Астраханской области ногайцы проживают в пригороде областного центра, в поселках Киркиле и Свободное; в Красноярском районе - в аулах Сеитовка, Айсапай, Коянлы, Ланчык, Хо- жетай, Джанай, Ясын-Соккан, Белячное, Подшалык, Малый Арал; в Харабалинском районе - в а. Лапас, райцентре Харабала; в Володарском районе - в а. Тулугановка и частично в других селениях области.

В Калмыцкой Республике в Каспийском районе живут ногайцы- утары. Некоторые потомки ногайцев под именем «иагайбаки» оказались на территории современной Челябинской области в Нагай- бакском районе. Представителей ногайцев можно встретить и в составе «литовских татар» в Литве, Беларуси, Польше.

Ногайцы живут также в Болгарии, Румынии, Турции, куда они эмигрировали в течение многих веков, особенно в XVIII-XIX вв.

Потомки ногайцев растворились среди многих народов: казахов, узбеков, киргизов, каракалпаков, башкир, татар.

Внутри народа современные ногайцы подразделяются на группы и называются по издревле сложившейся традиции: кубанские ногайцы - «къобан ногайлар» (ногайцы, живущие на р. Кубань); кумские или бештовские ногайцы - «куьми ногайлар» или «бестав ногайлар» (ногайцы, живущие на р. Куме или в районе Пятигорье); ембойлуковцы - «ембойлыклар», етишкульцы - «етиш- куьллер», етисанцы - «етисанлар», караногайцы - «караногайлар» (этнические группы, живущие на просторах Ногайской степи на северо-западе Прикаспия); крымские ногайцы - «крым ногайлар» (ногайцы, живущие в степной зоне Крыма); астраханские ногайцы - «астрахан ногайлар» или волжские - «эдил ногайлар» (ногайцы, живущие главным образом в Астраханской области).

Рассматриваемые в настоящем исследовании вопросы потребовали от нас использования широкого круга источников. Главными среди них, вне сомнения, были документальные материалы, которые в большинстве своем использованы нами впервые. Они взяты из фондов Российского государственного военно-исторического архива (далее - РГВИА, г. Москва), Российского государствен-

ного исторического архива (далее - РГИА, г. Санкт-Петербург), Государственного архива Ставропольского края (далее - ГАСК, г. Ставрополь), Государственного архива Краснодарского края (далее - ГАКК, г. Краснодар), Государственного архива Республики Дагестан (далее - ГАРД, г. Махачкала), Государственного архива Астраханской области (далее - ГААО, г. Астрахань), Государственного архива Карачаево-Черкесской Республики (далее - ГАКЧР, г. Черкесск), архива Карачаево-Черкесского института гуманитарных исследований (далее - АКЧИГИ, г. Черкесск).

Из РГВИА использованы, главным образом, ф. 14257 («Штаб командующего войсками Кубанской области», ф. 13454 («Штаб войск Кавказской линии и Черногории»). В РГИА наибольший интерес представили: ф. 1263 («Дондуков-Корсаков»), в котором особое внимание привлекло дело «Записки неустановленного лица о своей поездке в аул ногайских татар», где речь идет о ногайцах, кочевавших под Кизляром, об их гостеприимстве, внутрисемейном и общественном этикете, хозяйственном раскладе; ф. 383 («О кочующих в Крымской стспи Едисанской, Едишкульской и Джембойлук- ской орд»), ф. 1306 («Таврический комитет»). В ГАРД использованы: ф. 350 («Главное приставство караногайского народа»), ф. 355 («Киз- лярская окружная переписная комиссия по проведению 1-й всеобщей переписи населения в России»), ф. 37 («Материалы по вопросу о присоединении караногайского, ногайского и туркменского народов к Дагестану»), ф. 236 («Управление командующего войсками в Кумыкском владении»); в ГАКК - ф. 774 («Канцелярия помощника начальника Кубанской области по управлению горцами»), ф. 460 («Статистический комитет Кубанской области»), ф.

574 («Межевая комиссия Черноморского казачьего войска»), ф. 740 («Управление Кавказским отделом»), ф. 454 («Канцелярия начальника Кубанской области и наказного атамана Кубанского казачьего войска»); в ГАСК - ф. 249 («Управление кочующих народов»), ф. 20 («Главный попечитель Кавказских меновых сношений с горцами»).

Другие архивы представлены меньше, так как в них по изучаемой теме мы нашли мало интересующего нас материала. Например, ГАКЧР - ф. 3 («Управление атамана Баталпашинского отдела»); ГААО - ф. 334 («Волостные правления»), ф. 32 («Астраханский губернский статистический комитет»).

Из опубликованных архивных документов в исследовании использованы «Акты Кавказской археографической комиссии» (АКАК). Н. Г. Волкова, изучая этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX вв., верно отметила: «Наибольшую ценность для изучаемой темы из дореволюционной публикации представляют «Акты, собранные Кавказской археографической комиссией», в которых публиковались документы из архива Главного управления наместника на Кавказе, хронологически охватывающие XVII-XIX вв. Двенадцать томов этих ценнейших документов были изданы в течение 1866-1886 гг. и в 1904 г. под руководством видного кавказоведа прошлого столетия А. П. Берже» [Волкова, 1974. С. 6]. О ценности данного издания известный ученый ногаевед Б. Б. Кочекаев объективно написал: «Несмотря на то, что подбор документов проводился с определенной тенденцией, отражавшей интересы колониальной политики царизма на Кавказе, они в той или иной степени отражают состояние хозяйства и быта ногайцев» [Кочекаев, 1973. С. 18]. В указанном сочинении есть сведения о численности ногайцев, родоплеменных связях, хозяйстве, торговле.

Материалы некоторых архивов, характеризующие и ногайцев, опубликованы еще в XIX в. известным исследователем российской истории С. А. Белокуровым [Сношения России с Кавказом. М., 1889. Вып. 1]. В них есть сведения об истории ногайцев в XVI-

  1. вв., а также в «Сборниках Русского исторического общества». Нами многократно использован Т. 41 «Сборника Русского исторического общества» (Спб., 1884), где есть данные как о ногайцах, кочевавших в районе Пятигорья в XV-XVI вв., так и о других народах.

В годы советской власти издано множество трудов с тематической подборкой материалов, где есть немало полезного для истории и этнографии ногайского народа. К этой категории относятся следующие издания: «Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв.» (М., 1957), «Русско-дагестанские отношения

  1. - первой четверти XVIII в.» (Махачкала, 1958), «История, география и этнография Дагестана XVIII-XIX вв. Архивные материалы» (М., 1958). В перечисленных трудах если ногайцы и не затрагиваются, то имеются факты о других народах Северного Кавказа, с которыми они имели историко-культурные связи.

К настоящему времени архивные материалы о ногайцах изданы и в других трудах: «Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой (1489-1508 гг.)» (М., 1984); «Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг.» (Махачкала, 1995), составленные Б. А. Кельдасовым, Н. М. Рогожиным, Е. Е. Лыковым, М. П. Лукичевым, где собраны документы из Российского (в прошлом Центрального. - Р. К.) государственного архива древних актов, имеется содержательное предисловие Н. М. Рогожина. Следует отметить, что в этих изданиях мало данных об этническом составе Ногайской Орды, а больше о взаимоотношениях между Россией и Ногайской Ордой, что само по себе тоже ценно; есть данные об экономике, торговле, имущественном состоянии народа и т. д. В целом же, все данные, которые представляли интерес в предлагаемом сочинении, использованы в соответствующих его разделах.

Интересными фактологическими данными богато издание, составленное Д. С. Кидирниязовым «Ногайцы Дагестана и Северного Кавказа (Документы XVI 1-ХVIII вв.)» (Махачкала, 1998).

Фрагментарные данные о ногайцах можно найти в трудах многих ученых, которые посвятили их не только определенным народам. Это труды В. Г. Тизенгаузена (1884, 1941), В. В. Семенова (1836), Б. А. Калоева (Осетины, 1971), В. К. Гарданова (1967), Г. А. Гаджиева (1991), работа В. П. Невской, И. М. Шаманова, С. П. Несмачной (1985) и др.

В книге использованы опубликованные материалы путешественников, офицеров, чиновников, журналистов, которые в своих трудах имеют информацию различного характера о жизни и быте ногайцев. Интересные факты нами почерпнуты из отчетов чиновников и описаний путешественников: П. С. Палласа (1881), И. Г. Георги (1799), А. А. Скальковского (1843), оставивших ценные данные об этническом составе ногайцев Крыма, Нижнего Поволжья, Северного Причерноморья. Они же описали хозяйственный уклад, материальную и духовную культуры увиденных народов, в том числе и ногайцев. Естественно, не все эти работы ставили целью обобщить данные, проанализировать увиденное и услышанное. Тем не менее они несли информацию о народах, об их быте и культуре.

Интересные сведения об этническом составе групп ногайцев, живущих во многих местах расселения народа, о различных сторонах жизни ногайского народа почерпнуты из работ турецкого путешественника Эвлия Челеби [Вып. 1. М., 1961; Вып. 2. М., 1979], И. Г. Гербера (1958), И. А. Гильденштедта (1809), Жана де Люка [Описание..., 1879], Клеемана (1879), Я. Я. Стрейса (1935),

  1. Олеария (1906). В этот список можно внести интересную работу И. Дебу «О Кавказской линии и присоединении к ней Черноморского войска, или общие замечания о поселенных полках, ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских народах» (Спб., 1819), где особо привлекают внимание данные об этническом составе ногайского населения, живущего в аулах, чье название отражали образовавшие его роды и племена [С. 147-156].

Из работ XIX в. для этнографического ногаеведения большой интерес представляют очерки немецкого путешественника Д. Шлаттера (Schlatter, 1836), российских путешественников, исследователей, военных, особенно А. Павлова (1842), А. П. Архипова (1850, 1858), Г. Малявкина (1883) и др.

Сочинение Д. Шлаттера, редко используемое российскими исследователями, возможно, из-за того, что оно не переведено на русский язык, наполнено данными непосредственного наблюдателя жизни ногайцев Северного Причерноморья, что делает его особо ценным. Д. Шлаттер 6 лет жил среди ногайцев этого региона, за это время в достаточной для общения степени изучил язык народа, а через него не только наблюдал, но и естественно познавал в деталях хозяйственный и общественный уклад, семейные отношения, обычаи и обряды, народные знания, верования.

Полезный для нашего исследования материал содержится в книге А. Павлова, который приезжал к ногайцам, жившим вблизи города Кизляра, наблюдал их быт и обычаи. Поэтому из его книги мы узнаем не только о быте, но и об обычаях ногайцев, населявших Северо-Западный Прикаспий, имевших этнокультурные контакты с народами Дагестана, чеченцами, ингушами, осетинами, кабардинцами, терскими казаками. Об этнокультурных взаимоотношениях здешних терских ногайцев с терскими казаками мы узнаём и из повести Л. Н. Толстого «Казаки», о чем есть статья профессора

  1. Б. Виноградова «Добро пожаловать - сафагельды» (К 140 летию

    знакомства JI. Н. Толстого с ногайцами) [Половецкая луна. 1991. № 1]. Почти в это же время наблюдал, а затем и описал жизнь этнических групп ногайцев, обитавших вдоль рек Егорлык, Калаус, Маныч, капитан царской армии Петухов, чьи сочинения увидели свет в начале XX в. [Описание..., 1911]. Сочинения А. Павлова, Н. Петухова проливают свет на быт и культуру здешних родоплеменных объединений, позволяют сопоставить с укладом жизни ногайцев, живших в разных природно-климатических условиях и в соседстве с разными народами.

Этнографический материал по ногайскому народу, как и по другим народам, жившим рядом с ногайцами, приумножился в годы Кавказской войны, особенно после ее окончания. Сюда мы относим путевые очерки, бытовые зарисовки, описи и подобные им публикации, которые нашли свое место в сборниках, газетах, журналах: «Московский телеграф», «Живая старина», «Кавказский сборник», «Кубанский сборник», «Сборник для описаний местностей и племен Кавказа», «Памятная книжка Кубанской области», «Записки Императорского Одесского общества истории и древностей», «Записки Кавказского отдела Русского географического общества», «Русский архив», «Кубанские областные ведомости», «Северный архив», «Известия Таврической ученой архивной комиссии», «Русский вестник», «Журнал Министерства народного просвещения», «Записки Императорского Русского географического общества», «Записки Терского общества любителей казачьей старины», «Русский антропологический журнал» и др. В них помещены материалы, освещающие историю народов Северного Кавказа, Причерноморья, Прикаспия, и, естественно, есть данные об истории ногайцев, их этнографии и взаимодействии культур соседних народов. Некоторые из них написаны весьма наблюдательными авторами, которые сообщают интересные факты из жизни народов. К данной категории несомненно можно отнести работу офицера царских войск, подполковника К. Ф. Сталь, чей труд известен под названием «Этнографический очерк черкесского народа» [Кавказский сборник. 1900. Т. XXI]. Автор описывает не только кабардинцев, адыгейцев, но и приводит любопытные сведения из жизни кубанских ногайцев в 1840-1850-х гг.

В книге использованы исследования известного кавказоведа М. О. Косвена, давшего характеристику большой семьи и семейнородственных отношений, эволюции форм брачного поселения, генезиса обычаев избегания, аталычества и иных вопросов.

К описанной категории работ, безусловно, относится сочинение Ф. Ф. Торнау, военного офицера, написавшего о жизни и быте народов Кавказа, в том числе о кубанских и кумских ногайцах. Хотя автор не во всем объективен, тем не менее некоторые факты жизнедеятельности ногайцев подтверждают другие данные, и уже поэтому его работа нам полезна [Воспоминания кавказского офицера. Черкесск, 1983].

Как видим, этнографический материал присутствовал преимущественно в трудах военнослужащих и государственных чиновников. Они фиксировали изолированные факты о быте народа, его отдельных обычаях и обрядах.

Значительные данные для сравнительного анализа материальной и духовной культуры кубанских и степных ногайцев с другими народами Северного Кавказа можно почерпнуть из публикаций археолога и историка, секретаря Кубанского статистического комитета Е. Д. Фелицына, из сочинений М. Пейсонеля, описавшего торговлю не только черкесов, абхазцев, но и ногайцев (1927), председателя Ставропольского статистического комитета, знатока быта и культуры народов Северного Кавказа И. В. Бентковского (1883). В краткой, но емкой по содержанию статье М. Венюкова (1863) имеются ценные сведения о кубанских ногайцах, их фамилиях, занимаемых ими землях, а также оригинальные данные о тамгах.

Поскольку наше исследование посвящено взаимодействию и взаимосвязям не только между ногайцами и соседними народами, но и групп ногайцев, волею судьбы оказавшихся в разных географических регионах и природно-климатических условиях, оригинальные факты прослеживаются и в разнообразии этнического состава, быта, культуры внутри самого народа. С этой точки зрения любопытны данные Г. Б. Ананьева (1908), описавшего быт ногайцев Северо-Западного Прикаспия: хозяйство, образ жизни, взаимоотношения внутри семьи.

Интересные, хотя и компилятивные работы о ногайцах Ставропольской губернии конца XIX в. написал С. В. Фарфоровский

(1909, 1914), сумевший увидеть прогрессивное в переходе ногайцев от кочевого быта к оседлости, описавший классовую структуру ногайского общества, семейные отношения, свадебную обрядность и т. д.

Безусловно, большую помощь в написании настоящего исследования оказал капитальный трехтомный труд И. JL Щеглова (1910-1911). Он на основе значительного архивного, литературного материала исследовал историю ногайцев и туркмен Ставропольской губернии вплоть до XX в., оставил любопытный аналитический материал экономического состояния этих народов, а также живущего рядом с ними русского населения, описал интересные факты из обычного права живущих здесь рядом народов.

Оригинальный богатый статистический и этнографический материал о караногайцах содержится в труде Ф. И. Капельго- родского (1914). Образованный украинский писатель за свое вольнодумство был сослан в безводную Ногайскую степь на северо-западе Прикаспия и многие годы жил и работал в ногайском ауле Терекли-Мектеб, оставил у местного населения массу приятных воспоминаний о себе. В своем труде, а также рукописи, которая хранится в архиве, в художественных произведениях «Ашхаду», «Недоразумение», «Шурган» он привел ценные данные о численности караногайцев, состоянии и приемах скотоводства у них.

Для характеристики хозяйственного уклада жизни караногайцев, их материальной культуры значительный интерес представляет труд профессора Казанского университета А. И. Якобий (1901). Он одним из первых исследователей, можно сказать, объективно и тщательно проследил процесс перехода кочевых ногайцев к оседлости и последовавшие за этим изменения в формах поселения, в жилище, земледелии, ведении хозяйства, внутрисемейных отношениях и т. д.

Интересные исторические, статистические, географические данные о ногайцах, проживавших в Ставропольской губернии во второй половине XIX в., привел в конце XIX в. А. Твалчрелидзе (1897), чья работа была переиздана в конце XX в. в г. Ставрополе (1991).

Относительно ногайцев Нижнего Поволжья, в частности Большой Ногайской Орды, некоторые ранние данные можно

почерпнуть в «Книге Большому Чертежу». Интересные сведения о здешних ногайцах в своем сочинении привел В. Н. Татищев (1769). Почти в то же время увидел, а затем описал их С. Г. Гмелин (1777), в XIX в. - А. Раввинский (1809), а потом П. Небольсин (1852). Каждый из отмеченных авторов описывал ногайцев данного региона согласно поставленным целям и своим интересам. В. Н. Татищев сочетал в себе данные ученого и царского сановника, С. Г. Гмелин был ученый и путешественник, увиденному старался дать научную оценку. Наиболее объективный научный подход, на наш взгляд, наблюдается в сочинениях

А.              Раввинского и П. Небольсина, поставивших целью изучение истории, хозяйственного уклада, общественных отношений групп ногайцев Нижнего Поволжья.

Таким образом, в целом, работы, основанные на систематических, планомерно изученных исследованиях, в середине и второй половине XIX в. найти трудно.

В то же время, опираясь на то, что в эти годы было написано, можно объединить, систематизировать и на их основе создать достаточно целостную картину жизни ногайцев в различных регионах их обитания, взаимодействия их с соседними народами. В этом ряду исследования Е. Фелицына (1891), Г. Малявкина (1893), Н. Дубровина (1871), Н. Семенова (1895), И. Бентковского (1883), Г. Пере- тятковича (1871), В. Мошкова (1895) занимают особое место, так как помогают более углубленно изучать быт и культуру народа, проследить его этнокультурные связи с окружающими народами. Работы перечисленных авторов наряду с описательностью и недостаточным анализом все-таки являются хорошим источником для получения сравнительного материала. Данные в указанных сочинениях о хозяйственном укладе ногайцев, семейной жизни, обычаях и обрядах, предметах быта и технологии их изготовления дают возможность восстановить объективную жизнедеятельность ногайцев.

Отмеченные выше и используемые в настоящей работе источники донесли до нас многие названия родов и племен у ногайцев, помогли составить характеристику хозяйственного уклада, общественных и семейных отношений. Если по материальной культуре, общественным отношениям, семейному быту имеются достаточно богатые сведения, то по прикладному искусству народа они скуд

ные. Фольклорные произведения внутри народа передавались от поколения к поколению, главным образом в устном порядке. Целенаправленной работы по равномерному сбору и изучению этнического состава, бытового уклада, семейно-брачных отношений и других институтов жизни народа, можно сказать, что не было. Поэтому XIX век по этнографическому изучению ногайцев, как это было зачастую в отношении многих народов, можно считать веком накопления различного фактического материала, который впоследствии явился основой для изучения этнографии ногайского народа.

В XX в. обстоятельное этнографическое изучение ногайского народа началось не сразу. Этнография народа изучалась попутно с изучением истории России, с которой в течение многих веков имела тесные связи Ногайская Орда. Поэтому в первые годы советской власти некоторые ученые, в частности Н. Н. Фирсов (1920),

А.              А. Гераклитов (1923), М. Г. Худяков (1923), в связи с изучением других народов коснулись и истории Ногайской Орды, ногайцев. Была издана в изложении Е. Д. Фелицына отмеченная выше дореволюционная работа М. Пейсонеля, в которой автор, исследуя торговлю на черкесско-абхазском берегу Черного моря в 1759— 1762 годах, привел ценные наблюдения об общественном строе, семейных взаимоотношениях, обычаях ногайцев, проживавших в этот период в Крыму и на Северном Кавказе (Пейсонель, 1927).

В 1920-е годы в печати начинают появляться научно-изыска- тельные работы ногайского просветителя А.-Х. Ш. Джанибекова, собравшего впоследствии богатый материал по фольклору, языку, а также некоторые данные по истории и этнографии родного народа.

Уже в 1930-е годы Академией наук СССР были организованы экспедиции в ногайские аулы. На основе непосредственного изучения языка, фольклора, быта, культуры ногайцев интересное исследование провел, а потом опубликовал его результаты Н. А. Баскаков (1940). Оригинальны сообщения В. Пятницкого о группе ногайцев из Астраханской области, И. Т. Мутенина о ногайцах Грозненской области (1947).

Впервые были предприняты попытки антропологического изучения народа для установления этногенеза ногайцев. Ученые Т. А. Трофимова (1949), Н. Н. Миклашевская (1953) свели в единые труды разрозненные факты об антропологии ногайцев,

живущих в разных регионах. Их исследования к настоящему времени в этом плане остаются наиболее полными, соответствующими историческим фактам развития ногайского народа. Но в то же время следует отметить, что из их поля зрения выпали кубанские ногайцы, которые были изучены группой антропологов уже в начале XXI в.

В науку о ногайцах был введен полезный материал М. Г. Сафаргалиевым (1949, 1960), В. Д. Грековым и А. Ю. Якубовским (1950). Появляются сводные фундаментальные исследования С. А. Токарева (1958), книга «Очерки общей этнографии. Азиатская часть СССР» (1958) под редакцией С. П. Толстова, М. Г. Левина, Н. Н. Чебоксарова, а также двухтомник «Народы Кавказа» из серии «Народы мира». Внимание преобразованиям в хозяйстве и быте ногайцев в годы социалистического переустройства, а также и сопоставлениям с прошлым было уделено в работах Л. Н. Кужелевой (1964, 1966). Интересное суждение об этногенезе ногайцев высказал 3. В. Анчабадзе (1960). Ногайско-русские связи частично прослежены в труде

С.              Н. Кушевой «Народы Северного Кавказа и их связи с Россией в XVI-XVII вв.» (М., 1963).

Данные об этногенетических связях киргизов и ногайцев приведены в трудах С. М. Абрамзона (1955, 1957, 1960, 1971).

Отдавая должное кропотливому труду отмеченных исследователей, тем не менее актуальной оставалась мысль

В.              М. Жирмунского, что «места, уделяемого ногайской проблеме в истории СССР, с этой точки зрения явно недостаточно» (1974). Эти слова известного тюрколога высказаны в фундаментальной работе, ставшей заметным явлением в изучении истории, этнографии и фольклора ногайцев и других тюркских народов. По существу, в его исследовании анализировались почти все известные печатные, а также архивные материалы по истории образования Ногайской Орды. И, как бы отвечая этим словам, появляются отдельные исследования, посвященные различным вопросам истории и этнографии ногайцев. На основе обширных фактологических данных, собранных во многих архивах страны, классовую структуру, социально-экономическое и политическое развитие ногайского общества XIX в., ногайско-

русские отношения в XV-XVII вв. изучил Б. Б. Кочекаев (1973, 1988). Большую собирательскую и научно-исследовательскую работу по материальной культуре, семье и браку ногайцев выполнила С. Ш. Гаджиева (1976, 1979), пополнив свои исследования интересным фактографическим материалом по ногайцам северо-западного Прикаспия и кубанским ногайцам.

Н. Г. Волковой в 1973 г. были опубликованы книга «Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа», а в 1974 г. капитальный труд «Этнический состав населения Северного Кавказа в

  1. - начале XX века», представляющие собой в сущности первые в кавказоведении исследования вопросов расселения северо- кавказских народов и изменения этнических территорий этих народов в течение более 200 лет.

В изучении истории, этнографии народов Карачаево-Черкесской Республики большую роль сыграло издание двухтомника «Очерки истории Карачаево-Черкесии» (1967, 1974). Глубиной изучения и трактовкой материала отличаются исследования

В.              Г1. Невской, Е. П. Алексеевой, участвовавших в написании указанного двухтомника и ряда других трудов (1956, 1957, 1971). Историко-этнографические материалы встречаются в трудах

А.              И.-М. Сикалиева, известного ногайского фольклориста (1970, 1994).

Различные стороны жизни ногайского народа как в прошлом, так и в настоящем, в том числе и этническая история народа, пристально начали исследоваться с 1970-х годов.

Заметным явлением в ногаеведении стала монография «Ногайцы» (Калмыков, Керейтов, Сикалиев, 1988), написанная на основе значительного архивного, полевого, нарративного материала, раскрывшая неизвестные страницы истории, этнографии народа, обращающая внимание ученых и читателей на оригинальные моменты жизни и культуры народа.

Изучение различных сторон жизни народа, его фольклора связано с именами И. X. Калмыкова, А. И.-М. Сикалиева, являющихся сотрудниками Карачаево-Черкесского института гуманитарных исследований.

Много нового об истории и этнографии ногайцев мы почерпнули из творческого наследия известного казахского ученого-

востоковеда Чокана Валиханова, в том числе из его пятитомного собрания сочинений (Алма-Ата, 1984, 1985), а также из собраний сочинений всемирно известного востоковеда В. В. Бартольда, в трудах которого масса интересных данных о родоплеменных союзах ногайцев, самого народа, его предводителях.

Большим событием в научной жизни страны в изучении истории и этнографии народов Северного Кавказа, в том числе и ногайцев, стало издание фундаментального двухтомника «История народов Северного Кавказа...» [М. : Наука, 1988].

Сквозь призму истории и этнографии народов СССР, их межэтнических связей изучались частично история и этнография ногайцев (Кушева, 1963; Минаева, 1964; Тихомиров, 1966; Гаджиева, 1967; Волкова, 1973, 1974). Продолжали появляться работы об общественно-политическом строе, племенах, принявших участие в формировании ногайского народа, о расселении их в золотоордынскую эпоху (Федоров-Давыдов, 1966, 1973; Кузеев, 1978, 1991), а также об этнокультурных связях ногайцев с русскими (Невская, 1980), татарами (Булатов, 1974; Садур, 1983), казахами (Исин, 1985) и т. д. Внимание ученых привлекла среда обитания ногайцев в прошлом и совместное здесь проживание с соседними народами (Шенников, 1973; Маруневич, 1980). Исследования перечисленных авторов касаются и вопросов взаимовлияния культур ногайцев, русских, украинцев, болгар и др.

Наравне с другими народами Северного Кавказа некоторые аспекты материальной культуры, семейного быта ногайцев исследованы в капитальных трудах Г. Е. Маркова (1976), В. П. Ко- бычева (1982), Я. С. Смирновой (1983), С. А. Арутюнова (1989),

С.              А. Арутюнова и Г. А. Сергеевой (1995), Ю. Д. Анчабадзе и Н. Г. Волковой (1993).

Значительное количество ниже перечисляемых трудов разных авторов приведены в работе А. А. Ярлыкапова «Библиографический указатель научной литературы по ногайцам» (Махачкала, 1998), поэтому мы перечисляем авторов с указанием их фамилий и года издания, при отсутствии их в указателе - делаем полную ссылку.

В 1970-1980 гг. ряды ногайских ученых пополнились новыми именами. Они получили образование в разных городах СССР, приступили к изучению истории, этнографии, языка, ли

тературы, искусства родного народа. К ним относятся: фольклорист А. И. Сикалиев (1970, 1973, 1974, 1975, 1980, 1981, 1984, 1986, 1989, 1994), языковед Д. М. Шихмурзаев (1975, 1978, 1985, 1988, 1989, 1990, 1991), литературоведы Ш. А. Курмангу- лова (1970, 1980, 1986, 1989), Н. X. Суюнова (1999), топонимист М. А. Булгарова (1982,1984,1988,1993,1997,1999,2000), языковед Ю. И. Каракаев (1989, 1991, .1993, 1997). В перечисленном ряду в изучении истории, этнографии ногайского народа особняком стоят изыскания Д. С. Кидирниязова (1997, 1999, 2000), А. А. Ялбулга- нова (1995, 1998), А. X. Курмансеитовой (1996), А. А. Ярлыкапова (1998, 1999), С. И. Алиевой (1999, 2000), чьи работы посвящены именно историко-этнографическим проблемам жизни народа, поэтому рассмотрим их подробнее.

Д. С. Кидирниязов написал кандидатскую, а затем и докторскую диссертации по истории русско-ногайских отношений в XV-

  1. вв. и опубликовал их в 2000 году в Махачкале, посвятил другие работы различным вопросам истории ногайцев, охватив ранее не использованные документы из архива кизлярского коменданта и других архивохранилищ. Его труды отличают знание предмета, использование оригинальных архивных документов, объективность выводов, постановка новых вопросов.

Наличием подробного аналитического материала, грамотной постановкой вопросов и находкой на них ответов отличаются публикации историков и этнографов ногайцев, главным образом, Северо-Западного Прикаспия А. А. Ялбулганова, А. А. Ярлыкапова. Их работы, оригинальные и имеющие перспективу, посвящены контактам ногайцев и русских на Юге России, зарождению и развитию ислама в среде ногайцев.

Публикации и защищенная в конце 2000 г. в г. Краснодаре кандидатская диссертация С. И. Алиевой посвящены ногайцам Северо-Западного Кавказа в исторических процессах XVIII - начала XX вв. Ее работы также отличаются впервые вводимым в научный оборот архивным материалом, богатством используемой научной литературы.

В 1980-1990 гг. изучением истории, этнографии, искусства ногайцев занимались Т. М. Феофилактова (1985, 1988), Б. Б. Карданова, М. Б. Гимбатова, 3. 3. Зинеева, Г. М. Булгарова и др.

Не только ногайские ученые, но и ученые СССР, России, стран СНГ начали чаще обращать внимание на место ногайцев в истории и культуре народов, с которыми они соприкасались или живут рядом в настоящее время. Интересны публикации

В.              М. Викторина, защитившего кандидатскую диссертацию в 1985 г. в г. Ленинграде по теме «Социальная организация и обычное право ногайцев Нижнего Поволжья (XVIII - начало XX в.)», а затем продолжившего изучение разных вопросов истории и этнографии ногайцев. Результаты его исследований были опубликованы в Сухуми (1988), Волгограде (1989), Омске (1990, 1993), Москве (1993), Астрахани (1995), Казани (1997) и др.

Научной аргументированностью отличаются работы по различным проблемам этнической истории ногайцев известного кавказоведа В. Б. Виноградова (1980, 1991, 1993, 1995). В этом же ряду стоят публикации о современных проблемах национальных отношений ногайцев известных ученых из Москвы К. П. Калиновской, Г. Е. Маркова (1990, 1993).

Об общественно-политическом строе ногайцев в XV - середине XVII вв. кандидатскую диссертацию защитил Е. Н. Поножен- ко (1976), а затем он сделал ряд интересных публикаций (1987, 1988, 1997).

Насыщенную этнографическим материалом об обычаях и обрядах ногайцев работу на ногайском языке издал народный писатель Карачаево-Черкесской Республики С. И. Капаев [Ногайдынъ уьйи = Ногайский дом. Черкесск, 1995].

Появились исследования, отражающие связь ногайцев с другими народами. В книге «Из истории Золотой Орды» (Казань, 1993) М. И. Ахметзянов проследил взаимосвязь Ногайской Орды и татарской этнической истории. О ногайском компоненте в истории и культуре татарского народа говорится в публикациях Р. К. Уразмановой и Ф. Л. Шарифуллиной (1990, 1991, 1992); о киргизско-ногайской этногенетической общности сделал доклад на Международной научной конференции, посвященной 1000-летию эпоса «Манас» (22-24 сентября 1999 г., г. Бишкек), О. К. Каратаев; о семейной обрядности, религиозных верованиях ногайцев поведали Н. Д. Пчелинцева и Л. Т. Соловьева

(1991, 1996); ногайские мотивы присутствуют в исследованиях Я. С. Смирновой и А. Е. Тер-Саркисянц в книге «Народы Кавказа».

Глубоко научные, основанные на конкретных архивных документах, разноплановые публикации В. В. Трепавлова (1991, 1995, 1997, 1998) сразу привлекли внимание не только историков, этнографов, но и круг читателей, интересующихся прошлым и настоящим ногайского народа.

В этнографической науке и в настоящее время важное место отводится полевым этнографическим материалам. Они в исследуемой работе сыграли очень важную роль. Дело в том, что этнические группы ногайцев, оказавшись в иноэтничной среде, контактируя с другими народами, многие элементы культуры не только переняли, но и передали им. Этот процесс коснулся не только этнического состава, но и хозяйственного уклада, материальной культуры, общественных и семейных взаимоотношений. Ответы на вопросы, отражающие эти стороны жизни ногайцев, мы получили из бесед с людьми пожилого возраста.

В ходе полевых этнографических экспедиций с 1970-го года, почти ежегодно, материалы собирались в местах расселения ногайцев, а именно - в Республике Дагестан: Ногайский район (аулы: Терекли-Мектеб, Уйсалган, Карагас, Ортатюбе, Боранчи, Куьн- батар, Нариман, Ленинаул, Эдиге, Кумлы, Батырмурза, поселки Червленые Буруны, Нариман), Бабаюртовский район (аулы: Баба- юрт, Тамаза-Тюбе, Кеме-Тюбе, Новая коса, Токсанак), Кизлярский район (аулы: Огузер, Боранбай, Монголаул, Ново-Владимировка, села: Урицкого, Крайновка, г. Кизляр), Тарумовский район (аулы: Выше-Таловка, Шобутлы, Алексей аул); в Чеченской Республике: Шелковской район (населенные пункты: Шелковская, Сарысу, Воскресеновск, Каршыгаул, Шестой совхоз, Червленая), в Карачаево-Черкесской Республике (аулы: Кызыл-Юрт, Икон- Халк, Адил-Халк, Эркин-Халк, Кобан-Халк, Эркин-Юрт, Адыге- Хабль, пос. Эркин-Шахар, г. Черкесск); в Ставропольском крае: Нефтекумский район (г. Нефтекумск, аулы: Абрам Тюбе, Тукуй- Мектеб, Каясула, Махмуд-Мектеб, Кунай, Нукус-Артезиан, Кара- Тюбе, Ачикулак), Степновский район (а. Ыргаклы), Минерало- водский район (а. Канглы), Кочубеевский район (а. Карамурза,

села: Балахоновское, Кочубеевское); в Астраханской области (поселки: Киркиле, Свободное), Красноярский район (аулы: Сеитовка, Айсапай, Коянлы, Ланчык, Хожетай, Джанай, Малый Арал), Володарский район (а. Тулугановка), частично и в других населенных пунктах.

Во время краткосрочных приездов в Крым, Республику Молдова были опрошены местные старожилы, осмотрены краеведческие музеи в Комратском и Чадыр-Лунгском районах Молдовы, в некоторых аулах Крыма (степная часть), музеи Симферополя, Евпатории, Феодосии, Керчи.

В Турецкой Республике в марте 1995 г. автор участвовал в работе научной конференции, побывал в ногайских аулах Шекер, Дуанкая, Агын и опросил информаторов.

По вопросам современного быта и культуры значительный материал был собран в России в сельских администрациях, в отделах ЗАГСа, у работников культпросветучреждений, служителей мечетей, учителей.

Ценные факты нами извлечены из воспоминаний Хусейна Ризванова (его рукопись хранится в Ставропольском краевом музее), рукописи Ибрагима Махмудова, предоставленной его внуком Наилом Башировым в архивный отдел Карачаево-Черкесского института гуманитарных исследований, а также из наследия известного ногайского просветителя советского периода А.-Х. Ш. Джанибе- кова, чьи рукописные труды хранятся в архивах Республики Дагестан и Карачаево-Черкесской Республики.

Интересными и очень полезными считаем работы М. Г. Сафар- галиева (1949, 1960). В его работах есть сведения не только о месте отдельных родов и племен в формировании ногайского народа, но их уходе из состава Ногайской Орды, участии в дальнейшем формировании казахских жузов. Уже с этой точки зрения данные М. Г. Сафаргалиева свидетельствуют о культурном взаимодействии тюркских народов.

Очень полезную работу выполнил В. М. Жирмунский, исследовав тюркский героический эпос (1974). Несмотря на то, что работы М. Г. Сафаргалиева и В. М. Жирмунского написаны в XX в., тем не менее приведенные ими обширные источники указывают на начало культурных взаимодействий народов, к тому же не только

тюркских. Например, В. М. Жирмунский, хотя и исследует тюркский героический эпос, тем не менее приводит различные исторические факты из переписки ногайских мурз и русских князей о начале формирования казачьей прослойки как среди русского населения, так и среди ногайцев.

В.              М. Жирмунский с присущей ему скрупулезностью на основе достоверных фактов свидетельствует о том, что ногайские мурзы несли «государеву службу» у русского царя, многие со своими отрядами вместе с русскими войсками в Ливонской войне противостояли иноземным захватчикам. Именно тогда начиналось ногайско-русское боевое содружество, которое, несмотря на противостояния различного характера, естественно, под предводительством феодальной верхушки и царского самодержавия, повторялось позже много раз (вспомним об отдельном ногайском кавалерийском полке в казачьих войсках атамана Платова в Отечественной войне 1812 г.).

В его трудах есть факты о контактах ногайских и казахских родоплсменных союзов, о калмыках, в среде которых оказались представители разных родов и племен, также участвовавших в формировании и ногайцев, например, мангыты, кереиты.

Подчеркнем еще одну особенность используемых данных: их можно с некоторой осторожностью отнести и к историографии, и к источникам. Например, историко-этнографические сведения о культурном взаимовоздействии этнических групп ногайцев встречаются в записках, дневниках, книгах некоторых русских, казахских, иностранных путешественников, ученых XV-XIX вв. Данные о культурном взаимодействии народов Средней Азии, Казахстана, Поволжья, Сибири, Северного Кавказа с ногайцами можно найти в работах С. Герберштейна,

А.              Дженкинсона, Феррана, А. Олеария, Г. М. Миллера, П. С. Пал- ласа, Ч. В. Валиханова, И. Г. Георги, И. Г. Гмелина, В. В. Радлова, Г. Гербера, Клеемана, И. А. Гильденштедта и др.

Исторические связи народов прослеживаются в известных трудах В. Н. Татищева, Н. М. Карамзина, С. М. Соловьева, П. И. Небольсина, Н. Дубровина, Г. Перетятковича.

В работах А. Павлова, Н. Петухова, Ф. Ф. Торнау, И. В. Бентковского, М. Венюкова, Г. Б. Ананьева, С. В. Фарфоров-

ского, И. JI. Щеглова и других, наряду с материалами о военных действиях, присутствовали, хотя и скудные, данные по проблемам этнического состава, культурного взаимодействия разных народов в этнической истории ногайцев, нацеленные на подчеркивание экзотических эпизодов из жизни народов России. Тем не менее они являются хорошим источником для получения сравнительного материала, который помог восстановить названия родов и племен, распространение их среди других народов, составить характеристику хозяйственного уклада, материальной культуры, общественного и семейного быта.

Из работ Н. Н. Фирсова, А. А. Гераклитова, М. Г. Худякова, И. Т. Мутенина, В. Д. Грекова, А. Ю. Якубовского и многих других мы узнали о культурном взаимодействии народов в этнической истории ногайцев. Большую собирательскую и научно- исследовательскую работу по материальной культуре, семье и браку ногайцев выполнила С. Ш. Гаджиева, насытив свои исследования фактографическим материалом по этническим группам ногайцев Кубани и Северо-Западного Прикаспия.

Весомый вклад в изучение истории и этиографии народов Северного Кавказа, в том числе ногайцев, внесли ученые, участвовавшие в написании и издании книг «История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в.» (отв. ред. академик Б. Б. Пиотровский, 1988) и «История народов Северного Кавказа (конец XVIII в. - 1917 г.)» (отв. ред. академик A. JI. Нарочниц- кий, 1988).

Данные о культурном взаимодействии разных народов в этнической истории ногайцев можно найти в исследованиях Т. М. Минаевой (1964), М. Н. Тихомирова (1966), Р. Ж. Бетрозова (1991), М. И. Баразбиева (1999).

Заметным явлением в изучении истории и культуры ногайского народа стало издание материалов Всесоюзной научной конференции, посвященной 600-летию образования Ногайской Орды: это сборники «Основные аспекты историко-географического развития Ногайской Орды» (М. ; Терекли-Мектеб, 1991) и «Историко-географические аспекты развития Ногайской Орды» (Махачкала, 1993). В них изданы статьи и тезисы докладов известных в стране ученых: С. Г. Агаджано-

ва, Н. Е. Бекмахановой, В. П. Егорова, Ш. Ф. Мухамедьярова,

В.              В. Трепавлова, Р. Г. Кузеева и др., посвященные проблемам истории, этнографии, культуре не только ногайцев, но и культурному взаимодействию разных народов в этнической истории ногайцев.

Итогом многолетних исследований В. В. Трепавлова стала книга «История Ногайской Орды» (2001). Она посвящена истории крупного средневекового государства - Ногайской Орды, которая возникла в ходе распада Золотой Орды. В книге подробно исследована политическая история ногайской державы, рассмотрены связи Ногайской Орды с соседними государствами и народами в XI-XVII вв.

В сопоставительном плане нами использованы труды многих вышеперечисленных авторов, а также P. J1. Харадзе, А. Е. Тер- Саркисянц, К. Шаниязова, М. А. Бикжановой, III. Д. Инал-Ипа о различных сторонах жизни грузин, армян, узбеков, абхазов и т. д.

Перечисление источников и историографический обзор свидетельствуют о том, что истории и этнографии ногайцев посвящен ряд интересных исследований. Однако еще ни в одной отдельно взятой работе не рассмотрена проблема культурного взаимовоздействия тюркских народов в этнической истории ногайцев. Понимая, что этот вопрос тоже ждет своего исследования, как бы ни был он сложен, автор постарался восполнить эту лакуну.

<< | >>
Источник: Керейтов, P. X.. Ногайцы. Особенности этнической истории и бытовой культуры : монография /науч. ред. Ю. Ю. Клычников ; Карачаево-Черкесский институт гуманитарных исследований. - Ставрополь : Сервисшкола. 2009

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. Введение
  2. Введение, начинающееся с цитаты
  3. 7.1. ВВЕДЕНИЕ
  4. Введение
  5. [ВВЕДЕНИЕ]
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Введение Предмет и задачи теории прав человека
  8. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ПЕРВОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  10. ВВЕДЕНИЕ,
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. ВВЕДЕНИЕ