<<
>>

ВВЕДЕНИЕ

  1. С 1840 г., когда предприняли свое неудавшееся путешествие Верне, Арно и Тибо, до 1881 г., когда успешное восстание махди Мухаммеда Ахмеда закрыло Судан для дальнейших исследований, несколько путешественников проникли в страну нуэров по той или другой из трех крупных рек, пересекающих этот край,— Бахр-эль-Джебель (с Эз-Зераф), Бахр-эль-Газаль и Собат.
    Однако из их трудов мне удалось почерпнуть лишь немногое, так как они мало общались с нуэрами; впечатления же их были поверхностны, а иногда и просто неправдоподобны. Более всего достоверен и наименее претенциозен труд савойца Жюля Понсе, охотника за слонами, который провел несколько лет на границах страны нуэров.

Более поздний источник информации о нуэрах — это отчеты Суданской разведывательной службы, публикующиеся со времени вторичного завоевания Судана в 1899 г. до наших дней, хотя в последние годы их этнографическая ценность снизилась. За первые два десятилетия после покорения страны были изданы несколько докладов армейских офицеров, содержавших интересные, иногда очень тонкие наблюдения [18]. В выходящем с 1918 г. журнале «Судан ноутс энд рекорде» несколько чиновников администрации напечатали свои заметки о нуэрах [34, с. 116—118; 16, с. 146—155; 17, с. 105—112]. В этом же журнале X. К. Джексон предпринял первую попытку издать обобщающую работу о нуэрах, написанную, надо отдать ему должное, очень интересно, несмотря на серьезные трудности [26, с. 59—107; с. 123—189].

После того как я начал свои исследования, были опубликованы книга мисс Рэй Хэфман из американской миссии [24] и несколько работ отца Дж. П. Краццолара из Веронской конгрегации [7, с. 28—39; 8, с. 300—320]. Хотя мои собственные статьи из различных журналов и включены в сокращенном варианте в эту книгу или будут опубликованы в следующем томе, я упоминаю их здесь, чтобы у читателя была полная библиография.

Я опустил многие детали, содержавшиеся в этих статьях [10, с. 1-53; 11, с. 233—269; 12, с. 230—238; 13, с. 291—299; 14, с. 306—392; 15, с. 189—216].

Перечни некоторых нуэрских слов составили Брэн-Ролле и Марно [28, с. 481—495]. Более подробные словники составили майор Стигэнд [35] и мисс Хэфман [24; 25], а грамматики на-

Схема 1. Классификация этнических групп

писали Д. Вестерман [39] и отец Краццолара [9]. В статье Ве- стермаиа также содержится кое-какой этнографический материал.

'другие культуры нило-хамиты              нилоты

группа шиллуки-луо              группа нуэры - динк~

шиллуки              народы; говорящие              нуэры динка

на языке шиллук

Схема 1. Классификация этнических групп

говорящие на языках, близких языку шиллук (луо, ануаки, ланго и т. д.). Вероятно, эти народы, говорящие на языке шиллук, ближе друг к другу, чем к самим шиллукам, хотя о большинстве из них еще мало известно. Предварительную классификацию см. на схеме 1.

Нуэры и динка очень похожи друг на друга в физическом отношении, а их языки и обычаи так близки, что нет оснований сомневаться в их общем происхождении, хотя история их разделения неизвестна. Проблема эта сложна: например, племя атвот, к западу от Нила,— это племя нуэров, принявшее многие обычаи динка[2], тогда как племена джикани в стране нуэров, как полагают, происходят от динка. Более того, между этими двумя народами поддерживались постоянные контакты, что привело к смешению и культурным заимствованиям. Оба народа признают свое общее происхождение.

Когда у нас будет больше информации о народах, говорящих на языке шиллук, можно будет определить, каковы характерные черты культуры и социальной структуры нилотов. Сделать это очень трудно, и я откладываю эту попытку на будущее, посвящая книгу только рассказу о нуэрах и избегая даже напрашивающихся сравнений их с другими нилотскими народами.

Главная тема книги — политические институты, но их нельзя изучать без учета окружающей среды и способов жизнеобеспечения. Поэтому начальную часть книги я посвятил краю, где живут нуэры, и тому, как они добывают все необходимое для жизни. Читатель сможет убедиться, насколько политическая система нуэров соответствует экологии.

В последующих разделах книги говорится главным образом о таких группах, как народ, племя и его сегменты, клан и его линиджи, а также о возрастных группах. Каждая из этих групп составляет часть сегментной системы, по отношению к которой она идентифицируется, а вследствие этого не проводится различия между статусом членов группы, когда они, выступая именно в роли членов единой системы, имеют дело друг с другом и с чужаками. Это положение будет подробнее разъяснено

в нашем исследовании. Сначала мы опишем взаимоотношения между территориальными сегментами внутри территориальной„ или политической, системы, а затем связь других социальных систем с этой системой. В ходе изложения станет ясным, что мы понимаем под политической структурой, но здесь можно уже сказать, что мы имеем в виду отношения внутри территориальной системы между группами лиц, которые живут в четко определенных районах и сами сознают свою принадлежность к группе и свое отличие ОТ других. Только в 'Самых мелких из этих общин их члены находятся в постоянном контакте друг с другом. Мы отличаем эти политические группы от другого вида локальных групп, т. е. от домовых групп, семьи, домохозяйства и большой семьи, которые не входят в состав сегментных систем и в которых проводится различие между статусом их членов по отношению друг к другу и к чужакам. Социальные узы в домовых группах в основном родственного порядка, а корпоративная жизнь представляет норму.

В политическую систему нуэров входят все народы, с которыми они поддерживают контакты. Под «народом» мы подразумеваем всех людей, говорящих на одном и том же языке, имеющих, помимо этого, общую культуру и считающих, что они отличаются от других таких же общностей.

Если взять нуэров, шиллуков и ануаков, то каждый из этих народов занимает цельную, неразделенную территорию; но народ может быть и разбросан по районам, далеко отстоящим друг от друга, как,, например, динка. Когда народ, как, например, шиллуки, в политическом отношении централизован, можно говорить о государстве. В то же время нуэры и динка разделены на несколько племен, у которых нет общей организации или центральной администрации, и можно сказать, что в политическом отношении эти народы представляют собой скопления племен, временами объединяющихся в непрочные федерации. Нуэры проводят различие между теми племенами, что живут к западу от Нила, и теми, что мигрировали к востоку от него. Мы тоже для удобства делаем такое различие и говорим о западных нуэрах и восточных нуэрах. Восточных нуэров (при их описании) можно- разделить также на племена, живущие близ р. Эз-Зераф, и те, что живут к северу и югу от р. Со бат.

Самый крупный политический сегмент у нуэров —это племя. Не существует более крупных групп, которые не только считали бы себя самостоятельными локальными общностями, но- и выступали бы совместно в войнах против чужаков и признавали право своих членов на компенсацию за понесенный ущерб. Племя делится на несколько территориальных сегментов, и это не просто географические подразделения, так как члены каждого сегмента считают себя самостоятельными общностями и нередко действуют, как таковые. Мы именуем самые крупные племенные сегменты «первичные отделы», сегменты первичного отдела — «вторичные отделы» и сегменты вторичного отдела —

«третичные отделы». Третичный отдел племени состоит из нескольких деревень, которые являются самой мелкой политической единицей в стране нуэров. Деревню составляют домовые группы, занимающие группы жилищ, домохозяйства и хижины.

Мы рассматриваем институт традиционной вражды (февд) и ту роль, которую играет в нем вождь — носитель леопардовой шкуры по отношению к политической системе. Термин «вождь» может ввести в заблуждение, но он достаточно расплывчат, чтобы пользоваться им за отсутствием другого, более подходящего термина.

Это сакральная особа без политической власти. У нуэров действительно нет правительства, и их государство можно определить как упорядоченную анархию. Нет у них и правопорядка, если подразумевать под этим судебные решения, которые выносит независимый и беспристрастный орган, имеющий также право приводить в исполнение свои решения. Есть признаки того, что уже произошли некоторые сдвиги в этой области, и в конце главы о политической системе мы говорим о появлении «пророков», т. е. лиц, в которых вселяются боги Неба, и считаем, что они олицетворяют собой начало политического развития. По нашему мнению, вожди — носители леопардовой шкуры и «пророки» — это единственные ритуальные фигуры, имеющие какое-либо политическое значение.

После рассмотрения политической структуры мы описываем систему линиджей и касаемся отношений между ними. Линиджи нуэров агнатные, т. е. состоят из лиц, которые могут проследить свое происхождение от общего предка исключительно по муж ской линии. Клан — это самая крупная группа линиджей, кото рую можно определить на основе правил экзогамии, хотя между несколькими кланами признаются агнатные отношения. Клан распадается на линиджи, которые являются ответвлениями, идущими от общего предка. Самые крупные сегменты, на которые делится клан, мы именуем «максимальные линиджи», сегменты максимального линиджа — «большие линиджи», сегменты большого линиджа — «малые линиджи», а сегменты малого линиджа — «минимальные линиджи». Минимальный линидж — это тот, который обычно называет человек, если его спросить, к какому линиджу он принадлежит. Таким образом, линидж — это группа агнатов, мертвых или живых, родство между которыми можно проследить генеалогически, а клан — это экзогамная система линиджей. Линиджные группы отличаются от политических групп тем, что отношения их членов между собой основаны на происхождении, а не на месте их проживания, так как линиджи разбросаны и не образуют локальных общностей, а также тем, что линиджные ценности зачастую проявляются в совершенно иных ситуациях, чем ценности политические.

После разбора системы линиджей в ее связи с территориальной сегментацией мы вкратце описываем систему возрастных групп. Взрослое мужское население распадается на стратифицированные группы, основанные по возрастному принципу, и мы

именуем их «возрастные группы». Членами такой группы люди становятся после инициации и остаются ее членами до смерти. Возрастные группы представляют собой систему, в которой младшая группа проходит через высшие ступени, пока не превратится в старшую группу, а когда ее члены умирают, группа остается только в памяти и название ее больше не употребляется. Значимы только возрастные классы отрочества и зрелости, так что юноша, прошедший инициацию в группу мужчин, остается на всю жизнь в одном и том же возрастном классе. Категорий воинов или старейшин, как в других районах Восточной Африки, здесь нет. Хотя возрастные группы осознают свою социальную индивидуальность, у них нет корпоративных функций. Члены группы могут иногда действовать сообща, но группа в целом никогда не принимает участия в какой-либо корпоративной деятельности. Тем не менее система организована по племенному принципу, и каждое племя стратифицировано по возрасту независимо от других племен, хотя смежные племена и могут координировать деятельность своих возрастных групп.

У нуэров, как и у всех других народов, имеется половозрастная дифференциация. Это членение имеет весьма ограниченное (и негативное) значение для тех структурных отношений, которым посвящена данная книга. Оно имеет значение скорее в рамках домохозяйства, нежели политическое, и мы не уделяем ему особого внимания. Нельзя сказать, чтобы у нуэров было деление на классы. Внутри племени существует некоторое различие в статусе между членами господствующего клана, нуэра- ми из других кланов и динка, которые были включены в племя, но, если не считать периферийных районов расселения нуэров на востоке, это скорее различие этнических категорий, а не ранга.

Такова вкратце структура этой книги, и таково значение, которое мы придаем наиболее часто употребляющимся терминам, необходим для описания упоминаемых групп. Ниже мы надеемся уточнить эти определения. Исследование преследует две цели: описать жизнь нуэров и раскрыть некоторые принципы построения их социальной организации. Мы стремились как можно лаконичнее рассказать о их жизни, и, отбросив большое количество материала, включили в книгу лишь то, что отвечает ограниченной теме нашего исследования.

  1. Когда правительство Англо-Египетского Судана предложило мне заняться изучением нуэров (см. карту 2), я согласился лишь после долгого раздумья и сомнений. Мне хотелось до того, как я возьмусь за новую тему, завершить исследование азанде. И я также знал, что изучение нуэров будет очень трудным. Страна нуэров недоступна, а недолгое общение с нуэрами в прошлом убедило меня, что вряд ли удастся установить с ними дружественные отношения.

Карта 2. Схематическая карта, показывающая наиболее крупные племена нуэров

Карта 2. Схематическая карта, показывающая наиболее крупные племена нуэров

Я всегда считал и считаю сейчас, что в тех условиях, в каких я преимущественно работал, настоящее социологическое исследование нуэров было невозможным. Пусть судит сам читатель, чего мне удалось добиться. Я прошу не судить меня слишком строго, ибо если мой рассказ покажется скупым и неровным, то мне придется ответить, что исследование проходило в крайне неблагоприятных условиях; что социальная организация нуэров элементарна, а их культура скудна; что все мое описание основано почти полностью на непосредственных наблюдениях, а не на подробных записях со слов надежных информантов, которых, впрочем, у меня вообще не было. В противоположность большинству читателей я знаю нуэров и должен оценивать свой труд строже, чем они. Поэтому я могу только сказать, что если кто- то найдет в этой книге много недостатков, то сам я вообще удивлен, что ее удалось опубликовать. Человек должен судить о своем труде по тем препятствиям, которые он преодолел, и по тем трудностям, которые ему пришлось испытать. И если исходить из этого, я не стыжусь достигнутых результатов.

Может быть, читателям будет небезынтересно, если я вкратце расскажу об условиях, в которых я проводил исследование. Так легче будет решить, какие положения зиждятся на заслуживающих доверия наблюдениях, а какие менее обоснованы.

Я прибыл в страну нуэров в начале 1930 г. Из-за штормовой погоды мой багаж не прибыл в Марсель, а в результате ряда ошибок, в которых я не виноват, запасы продовольствия не были отправлены из Малакаля, а моим слугам-занде не поручили встретить меня. Я направился в страну нуэров (район племени лик) с палаткой, кое-каким снаряжением, небольшим запасом

продовольствия, купленного в Малакале, и двумя слугами из племен атвот и белланда, которых я нанял в Малакале.

Когда я высадился в Иоаньянге3 на реке Бахр-эль-Газаль, меня радушно встретили католические миссионеры. Я пробыл на берегу ^реки девять дней, ожидая обещанных носильщиков. На десятый день прибыли всего четыре носильщика, и если бы не помощь одного арабского купца, который нанял для меня нескольких местных женщин, я застрял бы здесь на неопределенный срок.

На следующее утро я отправился в соседнюю деревню Па- кур. Носильщики бросили палатку и снаряжение в долине, где не было ни одного дерева, неподалеку от нескольких хижин, и отказались донести их до тенистого места, находившегося за полмили. На следующий день я разбил палатку и с помощью ¦слуги-атвота, говорившего по-нуэрски и немного по-арабски, убеждал нуэров перенести мои вещи и палатку в тень и поближе к воде, но они отказались. К счастью, ко мне привязался молодой парень по имени Нхиял, который затем постоянно сопровождал меня в путешествии по стране нуэров; после двенадцати дней уговоров он убедил своих соотечественников перенести мои вещи к опушке зарослей, где жили и они сами.

Слуги, как и все жители Южного Судана, боялись нуэров, и теперь были так перепуганы, что после нескольких бессонных и тревожных ночей бежали к реке, где стали ожидать парохода на Малакаль, и я остался наедине с Нхиялом. Все это время местные нуэры пальцем не пошевелили, чтобы помочь мне, и приходили только попросить табака, выражая недовольство, если я им отказывал. А когда мне удавалось подстрелить дичь, чтобы поесть самому и накормить прибывших наконец слуг-зан- де, они забирали мясо и съедали его в буше, отвечая на мои возражения, что, поскольку дичь убита на их земле, они имеют на нее право.

Главная трудность на этой начальной стадии заключалась в том, что я не мог свободно беседовать с нуэрами. У меня не было переводчика. Ни один нуэр не говорил по-арабски. Не существовало хорошей грамматики их языка и словаря, были только три небольших нуэрско-английских словарика. В результате за все время первой экспедиции и большее время второй я пытался овладеть языком в такой мере, чтобы начать опросы нуэров. Только те, кто пытался изучить крайне трудный язык без помощи переводчика и соответствующих письменных пособий, поймут, какая сложная задача стояла передо мной.

Покинув край племени лик, я вместе с Нхиялом и двумя слугами-занде отправился в область племени лу. Мы перебрались к озерку Муот-дит, намереваясь поселиться на его берегу, но местность оказалась безлюдной, так как для ежегодного скопления здесь нуэров было слишком рано. Если удавалось встретить нуэров, они отказывались сообщить, где находятся ближайшие лагеря, и с большим трудом удалось обнаружить

один из них. Там мы и разбили палатки, а когда обитатели лагеря перешли к Муот-дит, мы отправились туда вместе с ними.

Пребывание у Муот-дит было приятным и плодотворным. Я подружился с несколькими молодыми нуэрами, которые пытались учить меня своему языку и всячески показывали, что хотя я и чужеземец, но не вызываю у них особого отвращения. Ежедневно вместе с ними я часами рыбачил на озере и беседовал в моей палатке. Постепенно возвращалась уверенность в успехе, и я пробыл бы у Муот-дит дольше, если бы политическая обстановка была благоприятнее. Как-то на рассвете наш лагерь окружили правительственные войска, разыскивавшие двух «пророков», возглавлявших недавнее восстание. Они взяли заложников и угрожали арестовать и других нуэров, если не будут выданы «пророки». Я не хотел оказаться в двусмысленном* положении, поскольку такие инциденты могли легко повториться, и вскоре возвратился в страну занде, проработав среди нуэров только три с половиной месяца.

Проводить исследования среди нуэров было бы трудно в любое время, цо в дни моего путешествия они были особенно враждебны, так как недавнее поражение в борьбе с правительственными войсками и меры, принятые для их полного подчинения, вызывали глубокое недовольство. Нуэры часто говорили мне: «На нас вы совершаете набеги, а нам не разрешаете совершать набеги на динка», «Вы одолели нас с помощью огнестрельного оружия, а у нас были только копья. Будь у нас огнестрельное оружие, мы бы вас разбили» и т. п. Когда я прибыл в лагерь, меня считали не только чужеземцем, но и врагом, и нуэры почти не скрывали своего отвращения, отказываясь отвечать на мои приветствия, и даже отворачивались, когда я к ним обращался.

К концу моего пребывания в стране нуэров в 1930 г. я немного подучил язык нуэров, но сделал лишь скудные записи об их обычаях. В сухой сезон 1931 г. я возвратился и сначала остановился на две недели в американской миссии в Нассере, где мне охотно помогали американские и нуэрские работники миссии. Затем я отправился к лагерям для скота у реки Ньян- динг, но выбор места оказался крайне неудачным, так как нуэры здесь отнеслись ко мне еще враждебнее, чем в других районах, а условия жизни были тяжелее, чем в моих других путешествиях. Воды не хватало, и она была грязна, рогатый скот погибал от чумы, а над лагерями роились тучи мух. Нуэры отказались нести мои припасы и снаряжение, а так как у меня были ли.яь два ослика (один из них хромой), я не мог передвигаться. Ь конце концов я достал грузовик и смог выбраться, отсюда, но еще до этого пришлось испытать на себе всю тяжесть характера нуэров. Поскольку они делали все, чтобы не пустить меня в лагерь, а ко мне приходили очень редко, я был почти полностью лишен возможности общения с ними. Они всемерно препятствовали моим попыткам беседовать с ними.

Нуэры умело саботируют всякие расспросы, и если не проживешь с ними хоть несколько недель, они будут упорно сводить на нет все попытки установить самые простые факты или разо-, браться в самых невинных обычаях. В краю занде я за несколько дней собирал больше информации, чем в стране нуэров за многие недели. По прошествии некоторого времени они начинали посещать мою палатку, курить мой табак, даже шутить и болтать, но не хотели принимать меня у своих ветровых заслонов или обсуждать серьезные вопросы. Чтобы уйти от ответов на вопросы об обычаях, они пользуются приемом, который я мог бы рекомендовать всем туземцам, которые хотят отвязаться от надоедливых этнографов. Вот, например, как нуэр с реки Ньяндинг начинает разговор на тему, содержащую некоторые неясные положения, которые при желании информанта сотрудничать можно было бы легко разъяснить.

Я:              Кто ты?

Куо л:              Человек.

Я:              Как твое имя?

Куол:              Ты хочешь знать мое имя?

Я: Да

Куол:              Хочешь знать мое имя?

Я:              Да, ты пришел в мою палатку, и я хочу знать, кто

ты такой.

Куол:              Хорошо. Я Куол. А как твое имя?

Я:              Мое имя Причард.

Куол:              Как зовут твоего отца?

Я:              Имя моего отца тоже Причард.

Куол:              Нет, так не бывает. У тебя не может быть одинако

вого имени с отцом.

Я:              Это название моего линиджа. А как называется твой

линидж?

Куол:              Ты хочешь знать название моего линиджа?

Я:              Да.

Куол:              Что ты сделаешь, если я скажу тебе? Ты увезешь

его в свою страну?

Я:              Я ничего с ним не буду делать.              Я просто хочу его

знать, так как живу в твоем лагере.

Куол:              Ну ладно, мы — лу.

Я:              Я не спрашивал названия твоего              племени. Я его

знаю. Я спрашиваю название твоего линиджа. .

Куол:              Зачем тебе знать название моего линиджа?

Я:              Я не хочу его знать.

Куол:              Зачем тогда спрашиваешь? Дай мне табака.

Я ручаюсь, что даже самому терпеливому этнографу^ не справиться с таким оппонентом. Можно просто с ума сойти. И действительно, после нескольких недель общения только с нуэрами появляются—да простят мне этот каламбур — признаки «иуэроза».

Из Ньяндинга, не достигнув никаких серьезных успехов, я перебрался в лагерь для скота в Якваче на реке Собат, разбив палатку в нескольких ярдах от нуэрских ветровых заслонов. Я пробыл здесь (если не считать кратковременного пребывания в американской миссии) более трех месяцев—до начала дождей. Испытав обычные первоначальные трудности, я наконец почувствовал, что меня приняли как члена общины, особенно после того, как я приобрел несколько коров. Когда обитатели лагеря в- Якваче возвратились в свою глубинную деревню, я не смог сопровождать их и решил снова посетить район племени лик. Но из-за тяжелого приступа малярии я вместо этого попал в больницу в Малакале, а затем вернулся в Англию. В эту вторую экспедицию я проработал пять с половиной месяцев.

После этого я находился на службе в Египте и опубликовал в «Судан ноутс энд рекорде» очерки, которые и послужили основой этой книги, так как я не рассчитывал на возможность снова побывать у нуэров. Однако в 1935 г. Фонд Ливерхэлма предоставил мне стипендию для двухгодичной исследовательской работы, с тем чтобы я подробно изучил жизнь язычников- галла в Эфиопии. Меня задержали дипломатические интриги, и я провел два с половиной месяца на суданско-эфиопской границе, изучая восточных ануаков. Когда я наконец прибыл в Эфиопию, вторжение итальянских войск представлялось неизбежным, и мне пришлось отказаться от изучения галла. Это позволило мне провести еще семь недель в стране нуэров, продолжить исследования, проверить прежние записи и собрать новый материал. Я побывал у нуэров, живущих на реке Пибор, возобновил знакомство с моими друзьями в миссии в Нассере и в Якваче и провел около месяца среди восточных джикани у устья реки Ньяндинг.

В 1936 г., после обследования нилотов луо в Кении, я провел последние семь недель в стране нуэров, посетив ту ее часть, которая лежит к западу от Нила, в частности район отдела карлуал племени лик. Таким образом, в целом я прожил среди нуэров около года. Я считаю, что одного года недостаточно для проведения социологического исследования какого-либо народа, особенно такого сложного народа и тем более в трудных условиях, но серьезные приступы болезни во время экспедиций 1935—1936 гг. заставили меня прекратить работу.

Помимо моей болезни, подозрительности нуэров и их упрямого сопротивления, с которыми я столкнулся на первых этапах исследования, отсутствия переводчика, хорошей грамматики и словаря, а также обычных информантов мне стало мешать и еще одно обстоятельство. По мере того как я устанавливал все более дружеские связи с нуэрами и осваивался с их языком, они стали посещать меня с раннего утра и до поздней ночи, и не проходило почти ни минуты, чтобы в моей палатке не находились мужчины, женщины или мальчики. Стоило мне начать обсуждение какого-либо обычая с одним человеком, как другой

прерывал беседу, чтобы поговорить о своих делах, пошутить или посмеяться. Мужчины приходили в часы доения коров, и некоторые засиживались до полудня. Затем появлялись девушки, закончившие доение, и тоже требовали внимания к себе. Замужние женщины приходили реже, но мальчишки постоянно торчали у входа в мою палатку, если только их не прогоняли взрослые визитеры. Эти бесконечные посещения, болтовня и перерывы в работе, хотя и позволяли мне практиковаться в нуэр- ском языке, все же были крайне утомительны. Тем не менее, если кто-либо решит поселиться в лагере нуэров, ему придется считаться с их обычаями, а ходить в гости они способны без устали в любое время. Самое неприятное, что вся моя жизнь проходила на глазах людей, и потребовалось немало времени, чтобы преодолеть стыдливость (хотя это и не всегда удавалось) и совершать самые интимные отправления перед сборищем визитеров или на виду у всего лагеря.

Поскольку моя палатка всегда находилась среди домохозяйств или ветровых заслонов, а беседы приходилось проводить в присутствии многих людей, мне редко удавалось вести конфиденциальные разговоры, и я так и не смог подготовить информантов, которые были бы способны диктовать тексты и давать детальные пояснения и комментарии. Это затруднение компенсировалось той близостью, которая возникла у меня с нуэрами. Поскольку я не мог пользоваться более легким и удобным методом работы с помощью постоянных информантов, мне оставалось непосредственно наблюдать за повседневной жизнью народа и участвовать в ней. Из палатки я видел все, что происходило в лагере или деревне, и каждый час я проводил в обществе нуэров. Поэтому информация собиралась по крохам, так как я использовал как источник знаний каждого встречного нуэра, .а не в виде крупных порций сведений, которые поставляли бы специально подобранные и обученные информанты. Я жил в теснейшем контакте с нуэрами и поэтому узнал их ближе, чем азанде, о которых, однако, я могу писать намного детальнее и глубже. Азанде не допускали меня к себе как члена своей об- хцины, а нуэры требовали, чтобы я был одним из них. Среди азанде я был вынужден жить вне общины, у нуэров меня заставляли стать ее членом. Азанде считали меня стоящим выше них, а нуэры — равным себе.

Я не претендую на далеко идущие выводы. Мне кажется, что я понял главные ценности в жизни нуэров и могу правдиво обрисовать их социальную структуру, но я рассматриваю этот том моих трудов скорее как вклад в этнографию определенного региона, а не детальное социологическое исследование, и буду доволен, если его воспримут именно так. Многого я не увидел и не узнал, и поэтому у других будет достаточно возможностей для исследований в той же области и среди соседних народов. Надеюсь, что это будет сделано и когда-нибудь мы получим более или менее полный обзор социальных систем нилотов.

<< | >>
Источник: Эванс-Причард Э. Э.. Нуэры. Описание способов жизнеобеспечения и политических институтов одного из нилотских народов. М., Наука. 243 c.. 1985

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

  1. Введение
  2. Введение, начинающееся с цитаты
  3. 7.1. ВВЕДЕНИЕ
  4. Введение
  5. [ВВЕДЕНИЕ]
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Введение Предмет и задачи теории прав человека
  8. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ПЕРВОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН О ВВЕДЕНИИ В ДЕЙСТВИЕ ЧАСТИ ТРЕТЬЕЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  10. ВВЕДЕНИЕ,
  11. ВВЕДЕНИЕ
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. ВВЕДЕНИЕ