<<
>>

1.2. Формы идентификации иноэтничных групп в этнополитическом пространстве региона

В данном параграфе диссертант решает задачу, связанную с анализом форм идентификации иноэтнической группы в этнополитическом пространстве региона. Основное внимание уделено таким институционализированным формам иноэтничной идентичности (более четко структурированным образованиям социокультурного и политического представительства), как диаспора и национально-культурная автономия, которые, в свою очередь, выступают основой деятельности иноэтнических групп в политическом процессе принимающего сообщества. Диссертант приводит собственное понимание данных элементов общего категориального аппарата, определившего «скелет» научной работы. Диаспоры и национально-культурные автономии анализируются в фокусе, преимущественно, политологических исследований, имеющих целью вычленение каналов их воздействия на внутреннюю и внешнюю политику принимающих стран. Автор определяет степень «субъектности», участия иноэтничных групп (диаспор, национально-культурных автономий) в политическом процессе на региональном уровне.

Более полное изучение характеристик этнической идентичности предполагает анализ форм объединения иноэтничных индивидов, их функции, классификации и роли в политическом процессе принимающего сообщества. В связи с этим диссертант рассматривает основные формы этнополитического представительства центрально-азиатских народов в Республике Татарстан, такие как диаспоры и национально-культурная автономия. По мнению диссертанта, именно диаспорам и национально-культурным автономиям отведена внутригрупповая коммуникационная функция, а потому именно на их базе возможно включение этнической идентичности иноэтничных групп в этнополитические процессы принимающего сообщества.

Важной ролью среди субъектов этнополитического процесса обладают диаспоры – сравнительно небольшие и обособленные этнические группы, проживающие за пределами своей территории, обеспечивающие соблюдение своих прав и интересов. Сам по себе феномен современных диаспор представляет собой «результат наложения друг на друга социальных, этнических и политических пространств» 1 . В качестве активного субъекта политической коммуникации с государством пребывания диаспора влияет на общественное мнение (например, через СМИ); пытается контролировать уже принятые законы, сотрудничая с администрацией; воздействует на внешнюю политику в отношении своего исторического региона и т.д.2

На региональном уровне этнополитического пространства значение имеют

менталитет диаспоры, существующие стереотипы относительно данной этнической группы и т.д., а также официальный и неофициальный дискурс, который направляет вектор коммуникационного воздействия и определяет его контекст. В связи с этим, процессы, связанные с идентификацией иноэтничных групп и их взаимодействием с принимающей средой, несут угрозу целостности общества, что наглядным образом прослеживается на примере современных,

«трудовых» диаспор, наличествующих во всех крупных полиэтничных и экономически привлекательных регионах России.

Со второй половины XX столетия наблюдается тенденция к увеличению числа новых диаспор и численности уже известных, обуславливаемая процессами глобализации современного мирового культурного пространства и резкого повышения мобильности населения. Анализируя эти процессы, С.А. Арутюнов отметил значительные изменения в структуре общемировых диаспоральных процессов: «в мире уже невозможно найти страну, где не существовало бы диаспоры другого народа, равно как и страну, выходцы из которой не

образовывали бы хотя бы небольшой диаспоры в какой-либо другой стране или

1 Попков В.Д.

Феномен этнических диаспор. М., 2003. С. 28.

2 См.: Шарон П. Сравнительная политология. М., 1992; Тощенко Ж.Т., Чаптыпова Т.И. Диаспора как объект социологического исследования // Социс. 1996. № 12; Полоскова Т.В. Современные диаспоры

(внутриполитические и международные аспекты). М., 2002.

нескольких странах» 1 . Диаспоры, являясь участниками этнополитического взаимодействия на территории принимающих сообществ, оказывают серьезное влияние на страны пребывания, изменяя демографическую картину, этнический и конфессиональный состав. Вместе с изменениями в социальной, культурной и экономической сферах, происходят качественные трансформации характера воздействия диаспор как новых участников политического процесса на внутреннюю и внешнюю политику принимающих странах. Так, например, наиболее значительные по численности и этнополитической активности, диаспоры, обладающие большими экономическими ресурсами, активно лоббируют интересы стран исхода2. Рост численности иммигрантских сообществ и их институционализация происходят настолько стремительно, что это дает основание говорить о диаспоризации мира3.

О диаспоризации как процессе следует говорить, по мнению диссертанта,

как о сложном и многогранном явлении, в связи с чем однозначность в оценках ее социальных, культурных и политических эффектам недопустима. Вместе с тем, автор солидарен с В. Дятловым, выделившим фактор опасности диаспоризации мира с точки зрения нарушения структуры устоявшего этнополитического взаимодействия и согласия. Иными словами, этносоциальная структура принимающего сообщества с «приходом» диаспоры не просто усложняется, но может быть сильно дестабилизирована, что, в свою очередь, является основой для возникновения новых форм как межэтнического диалога, так и межэтнического

конфликта 4 . Причем «факторы, вызывающие к жизни это явление, носят

1 Арутюнов С.А., Козлов С.Я. Диаспоры: скрытая угроза или дополнительный ресурс

[Электронный ресурс] // Независимая газета. М., 2005. URL: http://www.ng.ru/science/2005-11-

23/14_diaspory.html (дата обращения 21.06.2013).

2 См.: Кондратьева Т.С. Диаспоры в современном мире: эволюция явления и понятия [Электронный ресурс] / Фонд исторической перспективы. URL: http://www.perspektivy.info/srez/val/diaspory_v_sovremennom_mire_evolucija_javlenija

_i_ponatija_2010-02-27.htm (дата обращения: 25.02.12).

3 См.: Попков В.Д. «Классические» диаспоры: к вопросу о дефиниции термина // Диаспоры. М.,

2002. № 1. С. 6–22.

4 См.: Дятлов В. Миграции, мигранты, «новые диаспоры»: фактор стабильности и конфликта в регионе [Электронный ресурс]// Архипелаг. URL: //ht p:/ www.archipelag.ru/authors/dyatlov/?library=2634. (дата обращения: 12.04.2009).

долговременный и глубокий характер и, потому его воздействие на общество не только сохранится, но и будет усиливаться»1.

Изучение этнополитических «эффектов» диаспоризации невозможно без анализа феномена самой диаспоры, ее свойств, сущностных признаков, функций и ресурсов влияния. На все эти вопросы в политологической науке накопилось большое количество ответов, свидетельствующее как о сложности природы анализируемого феномена, так и об отсутствии сложившегося единообразия в его толковании. В западной исследовательской традиции одним из важнейших характерных особенностей диаспоры признается ее способность непосредственно влиять на события и политику стран проживания и «исхода». Характер исполняемой посреднической роли диаспоры также может быть различен и

основывается на поддержании и защите интересов диаспоры либо их отсутствия2.

Другими важнейшими свойствами диаспоры являются стремление к сохранению этнической, религиозной идентичности, внутригрупповая солидарность, а также к осуществлению постоянного контакта между двумя «полюсами» (страны исхода и пребывания) через систему транснациональных сетей. Все это, в понимании Г. Шеффера, обуславливает именование современных диаспор как транснациональных сообществ3.

Другой важнейшей чертой диаспоры является ее сложность,

многоаспектность. Диаспора является сложным предметом для исследования, так как она означает одну нацию, но не одну культуру; одну нацию, но не один язык; одну этническую идентичность, совмещенную с множеством других групповых идентичностей; а также постоянную необходимость их интеграции и

организации4.

1 См.: Дятлов В. Миграции, мигранты, «новые диаспоры»: фактор стабильности и конфликта в регионе [Электронный ресурс]// Архипелаг. URL: //ht p:/ www.archipelag.ru/authors/dyatlov/?library=2634. (дата обращения: 12.04.2009).

2 См.: Esman M. J. Diasporas a. international relations //Modern diasporas in intern. politics. / Ed. by Sheffer G. N.Y.,1986. P. 333; Esman M. J. Ethnic pluralism a. international relations //Canadian rev. of studies in nationalism. Toronto. 1990. Vol. XVII, № 1-2. P. 83-93

3 См.: Sheffer G. Diaspora politics: At home abroad.- Cambridge, 2003. P. 9.

4 См.: Манусян С. Вопросы сохранения идентичности в диаспоре: социально-психологический аспект // Фонд Нораванк. URL. http://www.noravank.am/rus/issues/detail.php?ELEMENT_ID=4836

(дата обращения: 12.04.2009).

В вопросе о балансе между этнической и общегражданской уровнями идентичности особое положение занимает диаспорная идентичность, которая находится между этнокультурной и гражданской (в значении политической) идентичностью и включает в себя их черты1. Диаспорная идентичность, считает К.С. Мокин, как один из видов групповой социальной идентичности, является следствием процесса идентификации, и его основой в свою очередь, являются спецификации идентификаторов, определяющих социальные ориентации и самопонимание членов этнокультурной группы 2 . В качестве одного из определяющего признака диаспорной общины выступает выраженная культурная идентификация членов этнической группы. Во многих этнических группах наблюдается тенденция к конструированию общинных диаспорных идентичностей, причем существенное влияние на процесс формирования идентичности и ее конечную конфигурацию осуществляет место проживания и его социально-политические условия. Для ее формирования необходимо особое состояние взаимоотношений между меньшинством, основным населением, принимающим государством и «исторической родиной»3.

Устойчивость взаимодействия диаспоры с принимающим обществом

зависит от ряда факторов, среди которых: исторические, политические, социально-структурные, культурные и психологические факторы4. Безопасность диаспоры определяется во многом позицией властных структур, а устойчивость ее этничности – состоянием языка5. Ю.В. Рабинович выделила свойства диаспоры как таковой.

Во-первых, важной частью жизни диаспоры становится особое устойчивое

культурное и духовное состояние, специфическая ментальность, а потому

1 См.: Мокин К.С., Барышная Н.А. Этнополитическое исследование: концепции, методология, практика / К.С. Мокин, Н.А. Барышная / Саратов: Издательский центр Наука, 2009. С. 44.

2 См.: Мокин К.С. Диаспорная идентичность как стратегический ресурс интеграции (на примере армянских общин Саратовской области) [Электронный ресурс] // Фонд «Культура». URL: http://fond-kultura.ru/19.html (дата обращения: 12.04.2009).

3 См.: Рабинович Ю.В. Диаспора как социальный институт // Известия Иркутского гос. ун-та. Серия «Политология. Религиоведение», 2009. № 1 (3). С. 59.

4 См.: Рабинович Ю.В. Диаспора как социальный институт… С. 62.

5 См.: См.: Рабинович Ю.В. Диаспора как социальный институт … С. 64-65.

«чужие» по отношению к принимающему обществу становятся этими «чужими» по отличающему образу жизни. Во-вторых, стремление к сохранению диаспорой собственной идентичности связано с постоянной рефлексией и жестким внутриобщинным регулированием. В-третьих, диаспорам необходимо интегрироваться в структуры принимающего общества и ее характер во многом зависит от этнокультурных особенностей и типа принимающего общества. В-четвертых, диаспора возникает там, где этническая замкнутость меньшинства еще не ведет к его отторжению обществом, а потеря идентичности не грозит полной ассимиляцией или растворением1.

Современный российский диаспоролог В. Дубовицкий отмечает, что

идентификация этноса в условиях диаспоры становится важнейшим аспектом существования последней2. Он исходит из определения Т. Полосковой, которая определяет диаспору как «часть этноса, проживающего за пределами своего национального государства» 3 . Ряд исследователей полагает, что диаспоры идентичны понятию субэтноса. При этом подразумевается, что он включает в себя «территориальные части народности или нации, отличающиеся локальной спецификой разговорного языка, культуры и быта (особое наречие или говор, особенности материальной или духовной культуры, религиозные различия и т.п.), имеющие иногда самоназвание и как бы двойственное самосознание»4.

Системообразующие признаки диаспоры уже содержат в себе элементы национальной идентификации, такие как: этническая идентичность; общность культурных ценностей; социокультурная антитеза, выражающаяся в стремлении сохранить этническую и культурную самобытность; представление о наличии общего исторического происхождения. Дубовицкий заключает, что диаспора –

это этнокультурный и этнополитический феномен, определяемый как

1 См.: См.: Рабинович Ю.В. Диаспора как социальный институт // Известия Иркутского гос. ун-

та. Серия «Политология. Религиоведение», 2009. № 1 (3). С. 60.

2 См.: Дубовицкий В. Национальная идентичность русской диаспоры как элемент сохранения исторической России [Электронный ресурс] // Сетевой центр русского зарубежья. URL:http://www.russkie.org/index.php?module=fullitem&id=12196 (дата обращения 07.03.08).

3 Полоскова Т.В. Современные диаспоры: внутриполитические и международные аспекты. М.,

2002, С. 17.

4 Этнические процессы в современном мире. М., 1987, С. 11.

совокупность этнических групп, проживающих за пределами «титульного» государства, для которых характерны следующие признаки: множественная этническая самоидентификация, предполагающая наличие этнокультурной связи и со страной проживания, и с этнической родиной; существование институтов, призванных обеспечить сохранение и развитие, наличие стратегии взаимодействия с государственными институтами, как страны проживания, так и своей этнической родины1.

На основании анализа структурных элементов диаспоры и иерархии

присущих ей сущностных характеристик, возможно выделение основания для их типологизации и классификации. Попытки «рассортировки» различных видов диаспор предпринимаются как зарубежными, так и отчественными исследователи. Так, например, С.А. Арутюнов и С.Я.Козлов различают диаспоры по времени их образования: «старые» (классические) и «новые» 2 . Профессор Висконсинского университета (США) Дж. Армстронг при классификации диаспор исходит из характера их взаимодействия с мультиэтничным государством, в котором они обосновались. Так, он выделяет два типа диаспор: «мобилизованные» и

«пролетарские». «Мобилизованные» диаспоры имеют длительную и сложную историю, они складывались веками. «Пролетарские» же диаспоры – это молодые, возникшие недавно этнические сообщества» 3 . Г. Шеффер выделяет следующие типы диаспор: диаспоры с глубокими историческими корнями; «дремлющие» диаспоры; «молодые»; «зарождающиеся»; «бездомные»; «этнонациональные» (их характерная особенность в том, что они чувствуют за спиной незримое присутствие «своего» государства); диаспоры «рассеянные» и диаспоры,

живущие компактно 4 . Р. Брубейкер ввел в научный оборот новое понятие –

1 См: Дубовицкий В. Национальная идентичность русской диаспоры как элемент сохранения исторической России [Электронный ресурс] // Сетевой центр русского зарубежья. URL. http://www.russkie.org/index.php?module=fullitem&id=12196 (дата обращения 07.03.08).

2 См.: Арутюнов С.А., Козлов С.Я. Диаспоры: скрытая угроза или дополнительный ресурс

[Электронный ресурс] // Независимая газета. М., 2005. URL: http://www.ng.ru/science/2005-11-

23/14_diaspory.html (дата обращения 21.06.2013).

3 Armstrong J. A. Mobilized and proletarian diasporas // American political science review. Wash.,

1976. Vol. 70, №2. P. 393.

4 См.: Шеффер Г. Диаспоры в мировой политике // Диаспоры. М., 2003. №1. С. 165.

«диаспоры катаклизма». Главной идеей, положенной Р. Брубейкером в основу выделения «диаспор катаклизма», служит не перемещение людей через границы, а движение самих границ1. Британский социолог, профессор университета Уорвик Р.Коэн выделяет четыре типа диаспор: диаспоры-жертвы, трудовые, торговые и имперские диаспоры2.

Представляет интерес детально разработанная типология, предложенная В.Д. Попковым, который классифицирует диаспоры на основе восьми критериев. Среди них:

I. Общность исторической судьбы. По этому критерию выделяются два типа: 1) диаспорные образования, члены которых проживают на территории своего бывшего государства, но за пределами отделившейся страны исхода; 2) диаспорные образования, члены которых ранее не были связаны с территорией нового проживания единым правовым, языковым полем и никогда не являлись частью единого государства.

II. Юридический статус. Этот критерий также позволяет разделить все диаспоры на два типа: 1) общины, члены которых обладают официальным юридическим статусом, необходимым для легального пребывания на территории принимающего региона; 2) общины, члены которых находятся на территории принимающей страны преимущественно нелегально и не имеют официальных документов, регламентирующих их пребывание.

III. Обстоятельства появления диаспор. Здесь возможны два случая. Первый связан с миграцией. Группы людей пересекают государственные границы и перемещаются из одного региона в другой, в результате возникают новые диаспорные общины либо пополняются уже существующие. Второй случай предполагает перемещение самих границ: та или иная группа остается на месте и, оказавшись «вдруг» в положении этнического меньшинства, вынужденно

формирует диаспорную общину.

1 См.: Brubaker R. Accidental Diasporas and external «homelands» in Central and Eastern Europe:

Past a. present. Wien. 2000. 19 p.

2 См.: Cohen R. Global diasporas: An introduction // Global diasporas /Ed. by R. Cohen.-Second edition. N.Y., 2008. 219 p.

IV. Характер мотивации к переселению. В соответствии с этим диаспорные образования делятся на: 1) возникшие в результате добровольного перемещения людей, движимых, например, экономическими мотивами; 2) сформировавшиеся в результате «выдавливания» членов данной этнической группы с исходной территории вследствие различного рода социальных, политических изменений или природных катаклизмов.

V. Характер пребывания на территории региона поселения. По этому критерию диаспоры делятся на три типа: 1) общины, члены которых ориентированы на постоянное нахождение на новой территории, то есть на оседлость и получение гражданства страны поселения; 2) общины, члены которых склонны рассматривать регион нового поселения как транзитную область, откуда должно следовать продолжение миграции или возвращение в страну исхода; 3) общины, члены которых настроены на непрерывную миграцию между страной исхода и регионом нового поселения.

VI. Наличие «базы» в регионе нового поселения. Здесь выделяются два типа: 1) диаспорные образования, члены которых длительное время проживают (или проживали) на территории региона поселения, исторически связаны с местом нового проживания и уже имеют опыт взаимодействия с его культурой и обществом. Такие диаспоры отличаются наличием сложившихся сетей коммуникаций, обладают высоким уровнем организации и экономическим капиталом (типичными примерами являются еврейские или армянские диаспоры на территории России); 2) диаспорные общины, возникшие в относительно недавнее время и не имеющие опыта взаимодействия с культурой и обществом принимающего региона.

VII. «Культурная схожесть» с принимающим населением. Данный критерий предполагает разделение на три типа: 1) общины с близкой культурной дистанцией; 2) общины со средней культурной дистанцией; 3) общины с дальней культурной дистанцией по отношению к населению принимающего региона.

VIII. Наличие государственных образований на территории страны исхода. Данный критерий предполагает разделение диаспорных общин на три типа: 1)

диаспорные общины, члены которых имеют свое государство, историческую родину, куда они могут вернуться добровольно либо быть высланы властями региона нового поселения; 2) «безгосударственные» диаспоры, члены которых не имеют официально признанного государства, на поддержку которого могли бы рассчитывать1.

Расширенная классификация диаспор, представленная Ю.П. Калинкиным,

включает критерии следующего порядка: возможность вести политическую деятельность, создавать политические организации в принимающей стране; законность методов политического влияния, используемых диаспорой; характер участия диаспоры в политическом процессе принимающей страны; отношение к политическим институтам стран пребывания; характер отношений со страной исхода2.

С точки зрения политологического анализа, определяющего место диаспор

в системе политических институтов, важно не только характерное для диаспор осознание себя частью народа, проживающего в ином государстве, но и наличие собственной стратегии взаимоотношений с государством проживания и с исторической родиной (или ее символом), формирование институтов и организаций, деятельность которых направлена на сохранение этнической идентичности. Иными словами, диаспора в отличие от этнической группы, всегда институциирована и несет в себе не только этнокультурное, но и этнополитическое содержание 3 . Главным понятием, лежащим в основе формирования диаспор, является этническая идентичность, вытесняющая такие системообразующие факторы, как общий язык и религия. Именно этническое самоопределение – есть основной признак принадлежности к диаспоре, в основе

которого лежит этническое самосознание.

1 См.: Попков В.Д. Некоторые основания для типологии диаспор [Электронный ресурс] // Библиотека сайта социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. URL: // http://lib.socio.msu.ru/l/library?e=d-000-00---0kongress (дата обращения: 11.04.2012).

2 См.: Калинкин .Ю. Особенности политической деятельности русскоязычной диаспоры в

США : автореф. дис. ... канд. полит. наук. М., 2011. С. 11-17.

3 См.: Полоскова Т.В. Современные диаспоры: внутриполитические и международные аспекты. М., 2002. С. 18.

Анализ положения этнических групп в политическом процессе позволил

О.В. Борисовой сформулировать положения о том, что:

1) взаимоотношения между различными этническими группами (титульные, коренные, меньшинства и т.д.) являются одним из факторов политической модернизации и развития демократии;

2) иноэтничные группы, общины и диаспоры сыграли важную роль в развитии парадипломатии, что в свою очередь обусловило появление международных неправительственных организаций;

3) идентифицируемые этнические группы, действующие в качестве этнополитических субъектов, актуализировали проблему их правовой защиты, обеспечения этнического равноправия, разработки его содержания, отвечающего характеру современного политического процесса на различных уровнях (локальном, национальном, мировом);

4) расширение субъектного поля политического процесса, сопровождающееся установлением разнонаправленных взаимосвязей, усилило роль негосударственных акторов;

5) политизация этничности в российском обществе приобрела различные формы и проявляется в регионах неодинаково интенсивно1.

Вслед за Г. Шеффером, современные исследователи феномена диаспоры выделяют транснациональность как ее новую сущностную характеристику. Такого мнения, например, придерживаются А.С. Ким 2 , В.А. Тишков 3 , М.А. Мыльников 4 и другие. Становление транснационального характера образуемых диаспор основывается на пространственных перемещениях,

вызванным резким повышением мобильности народов и масс, расширения сети

1 См.: Борисов Р.В. Языковая компетентность как средство выражения этнической идентичности и формирования межэтнической толерантности учащейся молодёжи : автореф. дис. ... канд. псих. наук. Махачкала, 2007. С. 140-141.

2 См.: Ким А.С. Этнополитическое исследование современных диаспор (конфликтологический аспект): дис. ... д-р полит. наук. СПб., 2009. С. 13.

3 См.: Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. М., 2003. С. 462.

4 Мыльников М.А. Этническая диаспора как субъект политических коммуникаций: автореф.

дис. ... канд. полит. наук. Астрахань, 2009. С. 11.

коммуникативных, профессиональных и прочих перемещений. Это свидетельствует об утрачивании диаспорой «привязки» к той или иной локальности, об обретении ею на уровне самосознания (на уровне идентичности) связи с глобальными всемирно-историческими культурными системами и политическими силами1.

О трансциональности как свойстве современных диаспор высказывается

М.А. Мыльников, анализирующий этническую диаспору как объект политических коммуникаций, чьи политические роли разнообразны и могут включать самодостаточную субъектность нового миропорядка. По его утверждению,

«современные диаспоры, являясь участниками разноуровневых и разнонаправленных коммуникационных потоков, претендует на приобретение статуса полноправного субъекта политических отношений, а потому несут ответственность за сохранение региональной и глобальной безопасности и стабильности» 2 . Высказанные О.В. Борисовой и М.А. Мыльниковым замечания коррелируются в точке установления субъектности диаспоры в этнополитическом процессе, в том числе и на уровне региональности.

Следует отметить высокую степень активности современных этнических диаспор в политическом процессе принимающего сообщества, которые обладают

«возможностью включать в сферу влияния своих коммуникационных сетей политические институты государства исхода, государства пребывания и международных государственных и транснациональных акторов»3.

Процесс формирования идентичности у диаспоры, вызванный необходимостью определения собственной этнополитической субъектности, защиты своих этнических прав в изменяющихся условиях новой среды, в то же время – важности поддержания внутреннего единства с исторической родиной и присущими ею культурными идеалами и нормами, порождает эффект

двойственности лояльности самой диаспоры. Безусловно, это дает основания для

1 См.: Тишков В.А. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. М., 2003. С. 466.

2 Мыльников М.А. Этническая диаспора как субъект политических коммуникаций: автореф. дис. ... канд. полит. наук. Астрахань, 2009. С. 11.

3 Мыльников М.А. Этническая диаспора … С. 17.

солидаризации с обеими (и более) средами исхода-пребывания, однако, это также навязывает диаспоре двойную чуждость. По заверению В.Д. Попкова, такая двойная лояльность-чуждость диаспоры не может не вызвать исследовательский интерес в научных кругах, и беспокойство в принимающем сообществе 1 . Н.Ф. Бугай предлагает в этой связи фокусировать внимание на диаспоры как потенциальный источник угрозы национального единства государств2.

Диаспоры, чьи материнские этносы участвуют в межэтническом противостоянии, часто вовлекаются в конфликт и формируют коллективные позиции в отношении конфликтующих сторон. При этом деятельность диаспор приобретает межрегиональный и межгосударственный масштаб. Наиболее ярко это проявляется в полиэтничных регионах. В этой связи необходимо рассмотрение диаспор как «национальных меньшинств в ситуациях риска» в целях предотвращения этнонационалистических проявлений в деятельности этнокультурных объединений и движений.

Конфликтологическая направленность этнополитического исследования современных диаспор присутствует в работах Т.В. Полосковой 3 , А.С. Кима 4 . Исследователи исходят из признания того, что конфликтогенный потенциал диаспоры как таковой не вызывает сомнений. Диаспора как «чуждый» структурный элемент может способствовать развитию идентификационного кризиса в этнополитическом процессе принимающего сообщества.

Для российской науки интерес к конфликтологическим исследованиям диаспоральности и этничности усилился в связи с распадом Советского союза, в результате которого образовались многочисленные диаспоры и на их базе стали

складываться национально-культурные общества и организации. Так, например, в

1 Попков В. Д. Диаспорные общины в межкультурном взаимодействии: пути формирования и тенденции развития: автореф. дис. ... д-р. соц. наук. М., 2003. С. 54.

2 См.: Бугай Н. Ф. Корейцы стран СНГ: общественно-«географический синтез» (начало ХХI

века). М., 2007. С. 23.

3 См.: Полоскова Т. В. Диаспоры в системе международных связей: автореф. дис. ... д-р. полит. наук. М., 2000. С. 15; Полоскова Т. В. Современные диаспоры: внутриполитические и международные аспекты. М., 2002.

4 См.: Ким А.С. Этнополитическое исследование современных диаспор (конфликтологический

аспект): дис. ... д-р полит. наук. СПб. С. 15-16.

трудах А.С. Кима диаспора как таковая рассматривается, прежде всего, как этнополитический феномен и как субъект этнополитических отношений 1 . Диаспора характеризуется наличием политических требований на этнополитическое самоопределение, право на поддержание связи с исторической родиной и родственными этническими группами, на создание общественных, политических объединений и политическое участие. А.С. Ким предлагает рассматривать диаспору не столько в контексте оценки рисков ее конфликтогенных проявлений, сколько – анализа позитивного опыта ее бесконфликтности, основывающемся на интеграции и участии в консенсусной политике. Формирование идентичности диаспоры следует трактовать как следствие осознанной и добровольной самоорганизации.

Опыт бесконфликтности диаспоры, в оценках А.С. Кима, должен основываться на позитивной идентичности самой диаспоры, которая складывается в результате синтеза этнического самосознания, поддержки этничности институтами публичной сферы и гражданского, национального самосознания, стимулировании развития толерантности и стремления к интеграции конструктивного ресурса определенных социально-экономических мероприятий и института национально–культурной автономии.

В конструктивистских представлениях К.С. Мокина и Н.А. Барышной диаспора обладает ситуативной природой, зачастую определяющей политическую компоненту современного государства, а наиболее актуальным направлением этнополитических исследований является изучение мигрантских групп, которые, согласно мнению ученых, по сути являются диаспорными общинами современного типа, дисперсно проживающих на принимающей территории 2 . О преобладании политической составляющей в феномене диаспоры также

высказывались В.А. Тишков3 и Е. Шаин.

1 См.: Ким А.С. Этнополитическое исследование современных диаспор (конфликтологический аспект): дис. ... д-р полит. наук. СПб. С. 15-16.

2 См.: Мокин К.С., Барышная Н.А. Этнополитическое исследование: концепции, методология, практика . Саратов, 2009. С. 26-28.

3 См.: Тишков В.А. Увлечение диаспорой. О политических смыслах диаспорального дискурса.

// Диаспора. №2. 2003. С.50.

По наблюдению диссертанта, при анализе феномена современной диаспоры, учитывая ее ситуативную природу, чрезвычайно важно опираться на постоянно обновляемые эмпирические данные, сообщающие об уровне адаптации, идентификации участников диаспоры, их включенности в этнополитическое пространство принимающего сообщества. По мнению Е.Шаина, потенциальная возможность обвинения диаспор в двойной лояльности является рычагом, который либо страна исхода, либо страна проживания могут использовать для мотивации и принуждения политической активности в диаспоре1.

Понимание диссертантом понятия этнополитического пространства

солидаризуется с определением, данным Н.Б. Череминым и И.Ю. Рябковым:

«этнополитическое пространство – это многомерный, сложно структурированный пространственно-временной континуум политической коммуникации, в которой принимают участие разностатусные политические субъекты и политически оформленные системы, ассоциированные с этническими группами при помощи специальных идеологий» 2 . Этнополитическое пространство включает в себя этническую идентичность, межнациональные отношения и этнополитические процессы и формируется на определенной территории. Внутри каждого этнополитического пространства (даже пространства отдельного субъекта Федерации) существуют отдельные субпространства, обладающие всеми свойствами этнополитических пространств. Указанные выше авторы предлагают рассматривать этнополитическое пространство с точки зрения коммуникации, поскольку именно коммуникационные потоки способствуют его созданию 3 . Взаимовлияние составляющих этнополитического пространства происходит по каналам коммуникации политической, межкультурной, массовой (через средства

массовой информации).

1 См.: Shain Y. Democrats and Secessionists: US Diasporas as regime Destabilizes. In: International Migration and Security. (ed.) by Miron Weiner. Boulder, San Francisko, Oxford.

1993. Р. 287-322.

2 Рябков И.Ю., Черемин Н.Б. Этнополитические аспекты развития современных государств в эпоху глобализации на примере Российской Федерации // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Социальные науки, 2012. № 2(26). С. 177-183.

3 См.: Рябков И.Ю., Черемин Н.Б. Этнополитические аспекты … С. 178-179.

Включенность диаспоры в этнополитическое пространство принимающего общества актуализирует вопрос об управлении диаспоральными и идентификационными процессами. О.В. Борисова вычленяет политический механизм управления этнической идентичностью, элементами которого являются:

1) выполнение языковых требований (поощрение билинвизма и полилингвизма);

2) мобилизация социальных ресурсов; 3) работа этнополитических и этнокультурных институтов; 4) реализация личностного и профессионального потенциала носителей идентичности, а результатом становится формирование гражданского правосознания и общегражданской идентичности1.

Инструментом достижения этнополитического согласия выступает этническое право, например, в рамках Закона РФ «О национально-культурной автономии» (июнь 1996 года), где субъектами права выступают именно

«граждане». По мнению исследовательницы, идеализированная модель политического взаимодействия (ино)этнических групп и принимающей среды предполагает развитие диалога, качественного коммуницирования, обмена и в этой связи особо актуальным становится такой институт этнополитического представительства, как национально-культурная автономия. Так, проблема обеспечения бесконфликтных межэтнических взаимодействий, успешной социокультурной адаптации и этнической идентификации диаспоры находит свое решение в рамках национально-культурной автономии (НКА) и национально- культурного общества (НКО). Их создание является одной из наиболее актуальных проблем российской национальной политики.

Трансформация форм организации этнических диаспор в национально- культурные автономии свидетельствует о развитом политическом взаимодействии. Как пишет Г.В. Калугина, институт национально-культурной автономии как структуры, официально признанной государством, очень востребован в современном российском обществе. Меняется его роль и место

в общественно-политических и социально-экономических процессах. На этот

1 См.: Борисова О.В. Феномен политизированной этнической идентичности: теоретико-

методологический анализ : дис…д-р. полит. наук. М., 2000. С. 142-143.

институт сегодня возлагаются самые разнообразные миссии: от элементарной помощи в трудную минуту, отслеживания и регулирования внутриобщинных процессов до консолидации диаспоры1.

Подходы к определению национально-культурной автономии многообразны и в данной работе приведены по форме высказываний различных представителей.

1) НКА как самоуправляющийся национальный союз. По определению Ж.Т. Тощенко, НКА – «это образование самоуправляющегося национального союза (общества) по желанию составляющих его представителей того или иного народа, в большинстве случаев, национального меньшинства. Она позволяет объединиться на личностной или коллективной основе людям, принадлежащим к одной и той же этнической группе независимо от места жительства и от того, являются ли они региональным большинством или же распылены по территории государства»2.

2) НКА как форма этнического самосознания. Т. Я. Хабриева называет НКА

«особой формой этнического самосознания в особых условиях расселения этноса». По ее мнению, НКА – это экстерриториальная (или внетерриториальная) форма этнической самоорганизации; поскольку при создании такой организации речь идет об объединении людей не на основе каких-то политических лозунгов, а на базе общности языка и элементов этнической культуры, то НКА не может быть наделена правом на самоопределение политического характера. Ее форма создает возможности тесной взаимосвязи индивидуальных прав человека и коллективных прав этноса, по каким-либо причинам не имеющего условий для создания территориальных форм национальной автономии 3 . Т.Я. Хабриева опирается на понимание НКА, заложенное в законодательстве Российской Федерации, где

национально-культурная автономия – «это форма национально-культурного

1 См.: Калугина Г.В. Национально-культурное общество в Иркутске: от клуба друзей Польши до Ассоциации защиты прав китайских граждан (трансформация феномена) // Известия Иркутского гос. Ун-та. Серия «Политология. Религиоведение», 2008. № 1. С. 48.

2 Тощенко Ж. Т. Этнонациональная политика: плюсы и минусы // Вестник Российского университета дружбы народов. 2002. № 1. С. 7.

3 См.: Хабриева Т. Я. Национально-культурная автономия в Российской Федерации. М., 2003. С.

7-8.

самоопределения, представляющая собой общественное объединение граждан Российской Федерации, относящих себя к определенным этническим общностям, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры» .1

3) НКА как субъект политической деятельности. Г.В. Калугина справедливо

отмечает противоположную особенность института НКА: не декларируя политических целей, данные организации могут становиться субъектами политической деятельности ввиду своей способности к общественно- политической мобилизации и социализации2.

Национально-культурная автономия основывается на принципах

свободного волеизъявления граждан при отнесении себя к определенной этнической общности; самоорганизации и самоуправления; многообразия форм внутренней организации национально-культурной автономии; сочетания общественной инициативы с государственной поддержкой; уважения языка, культуры, традиций и обычаев граждан различных этнических общностей; законности.

Национально-культурная автономия имеет право: «получать поддержку со стороны органов государственной власти и органов местного самоуправления, необходимую для сохранения национальной самобытности, развития национального (родного) языка и национальной культуры; обращаться в органы законодательной (представительной) и исполнительной власти, органы местного самоуправления, представляя свои национально-культурные интересы; создавать средства массовой информации в порядке, установленном

законодательством Российской Федерации, получать и распространять

1 Федеральный закон «О национально-культурной автономии» : ФЗ РФ от 17.06.1996 №74-ФЗ

// Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. №24; Закон Республики Татарстан

«О национально-культурных автономиях в Республике Татарстан» : ЗРТ от 12.05.2003 №15-ЗРТ [Электронный ресурс] Информационно-правовая база Гарант. URL: http://www.garant.ru/hotlaw/tatarstan/87698/ (дата обращения 19.10.2014).

2 См.: Калугина Г.В. Национально-культурное общество в Иркутске: от клуба друзей Польши до Ассоциации защиты прав китайских граждан (трансформация феномена) // Известия

Иркутского гос. Ун-та. Серия «Политология. Религиоведение», 2008. № 1. С. 48.

информацию на национальном (родном) языке; сохранять и обогащать историческое и культурное наследие, иметь свободный доступ к национальным культурным ценностям; следовать национальным традициям и обычаям, возрождать и развивать художественные народные промыслы и ремесла; создавать образовательные и научные учреждения, учреждения культуры и обеспечивать их функционирование в соответствии с законодательством Российской Федерации; участвовать через своих полномочных представителей в деятельности международных неправительственных организаций; устанавливать на основании законодательства Российской Федерации и поддерживать без какой-либо дискриминации гуманитарные контакты с гражданами, общественными организациями иностранных государств. Осуществление права на национально-культурную автономию не должно наносить ущерб интересам

других этнических общностей»1.

Сегодня НКА реально являются реальными посредниками между властью и представителями той или иной национальности. Отчетливо дифференцируются и осознаются запросы участников и активистов этих организаций. Определился и спектр этих запросов: от удовлетворения этнокультурных потребностей до решения адаптационных задач мигрантов. Институт национально-культурных автономий не только стал реальностью современной российской жизни, но и наполнился новым содержанием.

По мнению К.М. Ахмедова, этнонациональная политика, степень участия национально-культурных объединений в развитии межэтнических отношений и весь сложнейший комплекс сопряженных с ними вопросов играют заметную роль среди проблем развития современного полиэтничного Российского государства. В условиях роста национального самосознания, возрождения этнических культур, обострения межнациональных отношений изучение опыта деятельности национально-культурных объединений как механизма решения этнокультурных

задач и территориальной формы удовлетворения основных национальных

1 Федеральный закон «О национально-культурной автономии» » : ФЗ РФ от 17.06.1996 №74-ФЗ

// Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. №24. Статья 1.

запросов этнических групп отвечает современным потребностям российского общества. Ахмедов считает, что деятельность НКА и НКО являются необходимым компонентом в обеспечении процесса принятия решений и эффективного управления национальной политикой в целом и этнополитической ситуацией в регионах, в частности.

Подобная деятельность общественных объединений в полиэтнических российских регионах способна фиксировать динамику этнополитической ситуации и через своевременную информацию и рекомендации содействовать снижению напряженности и раннему предупреждению конфликтов. Опыт взаимодействия НКО и органов местного самоуправления обладает позитивным практическим потенциалом в реализации национальной политики. НКА способны снимать противоречия и ограничения, связанные с политизацией этничности, предупреждать межэтническую напряженность и уменьшать конфликтный потенциал территориального подхода к этноидентификации

в многонациональном государстве1.

Национальные объединения могут изначально создаваться для реализации политических целей и участия в политической борьбе. В этом случае их правильнее называть этнополитическими. Для их классификации могут использоваться типологии, разработанные для анализа партий и движений. Например, по отношению к социальной действительности можно выделить реставраторские (цель – восстановление отживших структур), консервативные (сохранение существующих институтов и ценностей), реформаторские (модернизация элементов и связей политической системы) и революционные (изменение типа политической системы) организации.

Канадский исследователь Г. Радецки предложил типологизировать этнические организации на основании выполняемых ими функций на: административные (центральные исполнительные органы ассоциаций или сети

вспомогательного персонала, «концентрации власти»); социокультурные

1 См.: Ахмедов К.М. Национально-культурные объединения в политических процессах региона:

на примере Саратовской области : дис. ... д-р. полит. наук. Саратов, 2007. С. 182-203.

(землячества, этнические школы, молодежные организации); религиозные (церковные приходы и религиозные организации); «специальных интересов» (ветеранские и политические организации, специальные комитеты); рекреационные (спортивные и театральные общества, ансамбли песни и танца, другие объединения по увлечениям); информационные (информационные центры, издание прессы на родном языке); экономические (кредитные союзы, фонды)1. В настоящее время в России зарегистрировано 17 федеральных национально- культурных автономий, которые различаются по своему статусу и имеют свои особенности. На региональном и местном уровнях насчитывается 574 НКА, в том числе около 66 в Татарстане.

Многонациональный состав населения Татарстана – это результат сложных исторических, демографических, социально-экономических и социально- культурных процессов. По мнению Т.А. Титовой, изучение факторов, определяющих стратегии поддержания группами меньшинств бесконфликтной этничности и комфортности этнического фона, является для республики значимым направлением научных исследований2.

На сегодняшний день в республике возрастает понимание необходимости

дальнейшего усиления политики многокультурности, как важнейшего условия социально-политического и культурного объединения и развития представителей проживающих в республике народов. В целом успешная деятельность этнокультурных организаций в значительной степени определяется установленными ими конструктивными взаимоотношениями с исполнительными органами государственной власти и местного самоуправления, как в самом Татарстане, так и за его пределами. Одним из наиболее ярких примеров подобного взаимодействия является работа созданного в 1992 г. по инициативе Съезда народов Татарстана постоянно действующего органа многонационального

этнокультурного движения Ассамблея Национально–Культурных Организаций

1 См.: Radecki H. Ethnic Organizational Dynamics: The Polish Group in Canada. Waterloo, Ont.: Wilfrid Laurier University Press, 1979. 275 p. P.14

2 См.: Титова Т.А. Этнические меньшинства в городах Республики Татарстан: дис. ... канд. ист. наук. Казань, 2008. 422 с.

Республики Татарстан, ныне преобразованного в Ассамблею народов Татарстана, имеющего тесные связи с Ассамблеей народов России, субъектами РФ и странами СНГ. Основное направление деятельности Ассамблеи – сохранение и развитие национальной культуры народов республики, этнокультуры Татарстана. При активном взаимодействии Ассамблеи с органами государственной власти и местного самоуправления удалось решить многие проблемы возрождения и развития языка, культуры, традиций и обычаев народов, населяющих республику.

Ассамблее предоставлен Дом Дружбы народов Татарстана – материальная база этнокультурного движения республики. Дом Дружбы народов был открыт

26 мая 1999 г. с целью оказания государственной поддержки общественным национально-культурным организациям, входящим в состав Ассамблеи, по возрождению, сохранению и развитию культур народов Республики Татарстан. Основные функции Дома Дружбы народов – оказание юридической и правовой, а также организационной помощи членам национально-культурных автономий, содействие в трансляции традиций и ценностей молодому поколению 1 . В Ассамблее народов РТ представлены и центрально-азиатские (казахская, кыргызская, узбекская, таджикская и туркменская) НКА.

Проблемы в области этнополитического взаимодействия, в том числе связанные с деятельностью НКА, рекомендуется решать путем проведения конструктивной этнокультурной политики в Татарстане. По мнению Г.И. Макаровой, «этнокультурная политика – это декларируемая, официально закрепленная в законах, концепциях, программах форма влияния правящих элит (центральных и региональных) и связанных с ними социальных институтов на процессы этнокультурного развития и межкультурное (межэтническое) взаимодействие и выступает основой системных отношений этнических,

национально-гражданских общностей и государства консолидации

1 См.: Дом Дружбы народов Татарстана [Электронный ресурс]. URL: http://www.anco- rt.ru/index.php?i=5 (дата обращения: 07.05.2009).

населения на основе государственно-гражданской (региональной) идентичности, в установлении принципов этнокультурного взаимодействия»1.

Комплекс мер по этому направлению предполагает, прежде всего, разработку нормативной базы, ее финансовое обеспечение, налаживание взаимодействия органов государственной власти с национально–культурными организациями и автономиями. Очень важно также создать более позитивную атмосферу в общественном мнении о межкультурных коммуникациях, укреплять доверие обеих сторон – участниц коммуникации: принимающей и адаптирующейся, довести до сознания участников коммуникации понимание того, что достижение этнополитического согласия повышает уровень их собственной культуры и обогащают ее новыми элементами. Необходимо предпринять усилия в самых разнообразных формах, прежде всего: по распространению этнокультурных знаний, повышению уровня взаимной межкультурной компетентности.

Таким образом, о диаспоре следует говорить как об институционализированном и интегративном объединении этнической группы, идентичности которых присуща множественная и конструируемая природа, изменяемая в соответствии с политическими и социальными изменениями, как в принимающем обществе, так и в стране исхода. Важнейшим признаком идентичности является язык, а этническая идентичность может быть оценена как важнейший признак диаспоры. Диаспора понимается как этнополитический феномен и в число ее основных характеристик входят транснациональность, участие в политических коммуникациях, межрегиональных и межгосударственных отношениях, способность существенно влиять на межэтническую ситуацию в принимающем обществе, обусловленная конфликтогенным потенциалом диаспоры как таковой. В качестве инструментов достижения позитивной этнической идентичности диаспоры выступают

социальные и политические меры, среди которых: предоставление диаспорам

1 Макарова Г.И. Этническая и российская идентичность в Республике Татарстан в контексте изменений этнокультурной политики : дис. ... канд. социол. наук. М., 2009. С. 17.

права сохранять и развивать свою культуру и язык; создавать собственные общественные и политические объединения; полноправно участвовать в межэтнических коммуникациях, происходящих в принимающем обществе и т.д. Деятельность национально-культурной автономии, обладающей совокупностью правовых, административных, информационных и, в некотором роде, политических ресурсов, выступает в качестве средства профилактики негативных, в том числе конфликтных проявлений этнической идентичности своих членов. Национальные объединения могут изначально создаваться для реализации политических целей и участия в политической борьбе.

В целом методология настоящего исследования выстраивается:

а) с позиций конструктивизма (с признанием ситуативности важным признаком этнической идентичности современных диаспор), а также не выделяемого автором в отдельное течение инструментализма (с обозначением политической контекстности процессов формирования идентичности иноэтничных образований в региональном этнополитическом пространстве);

б) в рамках политологического подхода к пониманию этнической идентичности c признанием этничности как политического ресурса, особой роли социокультурного фактора в идентификации диаспоры на региональном уровне.

Целесообразным представляется изучение процессов этнической идентификации диаспоры и проявлений этих процессов в социокультурном, информационном и политическом пространстве принимающего общества на конкретном примере.

<< | >>
Источник: Оморова Наргиза Ильичбековна. Этническая идентичность центрально-азиатских диаспор в этнополитическом пространстве Республики Татарстан. 2014

Еще по теме 1.2. Формы идентификации иноэтничных групп в этнополитическом пространстве региона:

  1. Оморова Наргиза Ильичбековна. Этническая идентичность центрально-азиатских диаспор в этнополитическом пространстве Республики Татарстан, 2014
  2. Идентификация ценностных групп
  3. Чье пространство? Региональные конфигурации прав собственности и траектории развития регионов России
  4. Пространство, место, группы и информация
  5. Формы чувственности. Пространство и время
  6. Пространство и время - формы проявления реального, бесконечного.
  7. Этнополитические конфликты
  8. ЛЕКЦИЯ 5. ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ
  9. Петров Владимир Николаевич Некоторые методические аспекты исследования процессов адаптации студентов мигрантов в иноэтничной среде
  10. Регионы биосферы и исследованные биогеохимические провинции СССР, входящие в состав некоторых регионов биосферы
  11. 3.3.2. СТОРОНЫ ДВИЖЕНИЯ: ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ 332.1. ПРОСТРАНСТВО
  12. 1.5 Культурная идентификация
  13. Методы идентификации монетной титулатуры
  14. 8.2.5. Результаты идентификации.