<<
>>

Администраторы-ибессребреники»

Рассмотрев все способы вознаграждения высших администраторов корпораций, мы видим, что приобретение собственности и умножение ее — их самая главная забота. Сделать этот вывод нас заставляют колоссальные вознаграждения в форме официального жалованья, премии в виде акций, возможность приобретать акции по опциону, щедрые суммы на служебные расходы, большие пенсии, ожидающие их в старости, не говоря уже о некоторых дополнительных выгодах и плюсах, таких, как большой отпуск, медицинское обслуживание, обучение в колледжах и т.

д. Все это говорит о безбедной жизни высших управляющих корпораций.

И тем не менее иногда можно услышать серьезные рассуждения о том, что высшие служащие корпораций отнюдь не заинтересованы в деньгах и дальнейшем обогащении. Несколько позже мы внимательно ознакомимся с этой глубоко ошибочной точкой зрения, а теперь рассмотрим только одно положение, а именно, что высшие чиновники не заинтересованы в приумножении богатства.

Подобные заявления можно часто услышать от управляющих компаний, но наиболее определенно высказался по этому поводу Осборн Эллиот: «Высшие чиновники промыш

ленных фирм в США обладают упорством и энергией, которая отличает рекордсмена от рядовых бегунов. Но, как ни странно, в обществе, основная движущая сила которого — стремление к наживе, деньги не являются главной пружиной деятельности этих самых верных блюстителей частной собственности. Многие из них, вполне естественно, проявляют здоровый интерес к шестизначным цифрам, в которых выражается их вознаграждение. Но когда человек попадает на высшую ступеньку административной лестницы, он вряд ли может надеяться на дальнейшее сколько-нибудь заметное повышение своего жалованья».

Далее он перечисляет огромные оклады высших администраторов, в том числе и оклад Юджина Грейса, составлявший в 1956 г. 800 тыс. долл.

«Тем не менее,— продолжает Эллиот,— не следует думать, что эти администраторы старательно выполняют свои обязанности в надежде на прибавку к окладу.

Ибо прежде всего высокий подоходный налог свел бы любую прибавку до мизерной суммы».

Мы с вами теперь знаем, как ловко обходят компании подоходный налог.

«Это подтверждает пример с Кроуфордом Гринуолтом — президентом «Дюпон де Немур»,— пишет далее Эллиот.— Всем известно, что в 1926 г. в день своей женитьбы Грину- олт получил от своего тестя Ирене Дюпона 1 тыс. акций холдинговой «Кристиана секюритиз компани», в которой сосредоточена значительная часть состояния Дюпона. В 1959 г. Гринуолт имел уже 4096 обыкновенных акций компании Дюпона (стоимостью 250 долл. каждая) и 687 акций «Кристиана секюритиз компани» (стоимостью 17 тыс. долл.), всего на сумму 13 млн. долл. Таким образом, нельзя сказать, чтобы Гринуолт так уж зависел от своего жалованья 300 тыс. долл. с небольшим в год и что премии, которые он получает от Дюпона, помогают ему сводить концы с концами».

Однако, продолжает Эллиот, жалованье, конечно, имеет для него значение, хотя бы чисто символическое. Он не хотел бы работать безвозмездно. И Эллиот приводит высказывание Гринуолта: «Деньги — это знак отличия, такой же, как Нобелевская премия для ученых. Разумеется, Нобелевской премией сыт не будешь, хотя можно истратить те 50 тыс. долл., которые выдаются одновременно с присуждением звания лауреата Нобелевской премии, но ведь не только из-за этих 50 тыс. долл. ученые мечтают получить ее».

Итак, это грандиозное жалованье, которое всячески стараются уберечь от подоходного налога, оказывается, можно как-то разумно, хотя и весьма туманно, объяснить. Нас стараются уверить, что оно имеет чисто символическое значение, как Нобелевская премия в науке. Есть, правда, небольшая разница: Нобелевскую премию обычно получают раз в жизни, ее нельзя потребовать или выпросить, к тому же она составляет каких-то 50 тыс. долл. В придачу к ней не дают ни опциона на акции, ни подарков, ни высокой пенсии в старости, которая составляет в год примерно столько же, сколько рядовой рабочий зарабатывает за 20—40 лет.

Нас уверяют также, что высшие администраторы сродни ученым, только работа их оплачивается куда лучше.

Чтобы кто-нибудь не подумал, что я без всяких на то оснований отметаю это странное утверждение, давайте вместе рассмотрим его повнимательнее без всякого предубеждения. Возможно, в этом утверждении есть какая-нибудь тонкость, как в высшей математике, недоступная пониманию простого смертного. Такое жалованье является символическим вознаграждением, очевидно, за необычайно умелое управление и особый дар предвидения, которые использует на своем посту высший управляющий компании, обеспечивая ее эффективную бесперебойную работу.

Рассмотрев это утверждение здраво и учтя все приведенные факты, мы обнаруживаем, что оно является вопиющей нелепостью, которую несколько смягчает лежащее в основе его сравнение ежегодно выплачиваемого жалованья с Нобелевской премией. Если бы деньги были всего лишь символом, их можно было бы вставить в рамку и повесить на стену, как диплом. Но их копят, пускают в оборот, прячут в подвалах, да так, что, случись незнакомому человеку оказаться около денег, его могут тут же и пристрелить. Поэтому деньги — нечто большее, чем символ. Это самая сущность, конечная цель.

Разумеется, очень легко представить себе человека, который не скрывает, что его жалованье, равное 300 тыс. долл., для него пустяк (особенно если оно на 70 или 90% облагается налогом), ибо у него есть другие источники доходов, такие, как дивиденды, нераспределенные прибыли, пенсионные фонды, оплаченные страховые взносы и, возможно, прибыль, полученная в результате покупки акций на льготных условиях. В таком случае любой стал бы считать 300 тыс. долл. мелочью. Но такое отношение к жалованью вовсе не предполагает, что его получатель не интересуется деньгами.

Скорее это свидетельствует о том, что он проявляет большой интерес к деньгам, сумев накопить столько, что 300 тыс. долл. кажутся ему теперь сущим пустяком.

Может быть, Осборн Эллиот формально и прав в том отношении, что приводит достоверные сведения, но, по существу, его выводы, безусловно, ошибочны. Ибо, как уже, наверное, заметил внимательный читатель, он утверждает, что не получение прибыли является главным побуждением высшего администратора. Трудно сказать, что является главным побуждением для большинства людей. Для многих это, очевидно, желание дышать, делать один вдох за другим. Но когда основные потребности стяжателей удовлетворены, главным становится настойчивое, упорное, сметающее все преграды на своем пути побуждение добыть любыми путями как можно больше денег.

Тщательные наблюдения за перемещением управляющих внутри компаний не дают оснований утверждать, что переход из одной компании в другую связан с величиной денежного вознаграждения отчасти, по-видимому, потому, что еще недостаточно изучены последствия применения системы опциона на акции, получившей широкое распространение только после 1950 г., а также потому, что очень трудно учесть такие скрытые привилегии, как щедрые суммы, выделяемые на служебные расходы. Но хотя данные до 1950 г. и не указывают на прямую связь с величиной денежного вознаграждения, многие из тех, кто занимается этим вопросом, признают, что большое значение при таких перемещениях имеют или деньги, или более широкие полномочия и высокое положение, связанное с деньгами.

В 1953 г. журнал «Бизнес уик» опубликовал результаты опроса 422 управляющих, перешедших из одной компании в другую. Большинство их заставили это сделать следующие причины: более высокий пост и большая ответственность, большие возможности для дальнейшего продвижения, больший оклад, а также несогласие с проводимой компанией генеральной линией, потеря места, необходимость перемены рода деятельности и т. д.

Высший служащий, проявивший себя как хороший администратор, не будет работать в компании за большие деньги, если он сталкивается с унизительным, несправедливым к себе отношением или если его работа не оправдывает его ожиданий и вызывает в нем глубокое чувство разочарования; при этом он не согласится занять должность, которая сулит ему более высокое жалованье, но не гарантирует хо

рошее отношение и известные права. Однако это еще не говорит о том, что такого управляющего совсем не привлекает более высокое жалованье. Управляющий Дюпона, получая 100 тыс. долл., возможно, и не соблазнится 200 тыс. долл., если их ему предложит фирма «Подунк армс», однако, не видя для себя никаких перспектив в компании Дюпона, он почти наверняка серьезно обдумает предложение какой-нибудь другой фирмы, например «Аллайд кемикл» или «Юнион карбаид», сулящих ему 200 тыс. долл. И этим, как думают многие, он будет обязан своей жене, детям, матери, пастору, университету, в котором учился, и своей собаке.

Если бы высших должностных лиц нельзя было соблазнить более высоким окладом, несмотря на все статистические выкладки, то никто бы и не пытался их соблазнять; однако это делают весьма часто и небезуспешно.

Отсутствие заинтересованности в деньгах у высших администраторов корпораций, которое, как правило, подтверждается примером Гринуолта, стало уже чем-то вроде апробированной академической аксиомы, так же как и многие другие довольно странные утверждения, касающиеся денег и богатства в Соединенных Штатах. Профессор Колумбийского университета социолог Дэниэль Белл, например, уверяет нас, что новое поколение корпоративных деятелей «представляет собой совершенно особую породу людей, как правило, инженеров, которые сознательно направляют все свои усилия на то, чтобы создать новые экономические формы, и заботятся главным образом [вот опять.— Ф. JI.] не о деньгах (ведь лишь немногим удалось накопить большие состояния, какими владеют Карнеги, Рокфеллер, Гарриман или Форд), а о своем положении и, наконец, об известной независимости и власти». Таким образом, Т. Н. Вейл, основатель «Америкэн телефон энд телеграф компани», Элберт Гэри, специалист по обработке общественного мнения в «Юнайтед Стейтс стил компани», Альфред П. Слоун, предлагавший децентрализацию «Дженерал моторз», Джерард Суоп, державший в своих руках нити всех филиалов компании «Дженерал электрик», Уолтер Тигль, проводивший реорганизацию «Стандард ойл»,— представители новой социальной силы, устремленной вверх. Это последнее положение, может быть, и верно.

Крупный администратор корпораций предстает перед нами как человек, добивающийся общественного положения; о нем нельзя сказать, что главным образом его интересуют деньги. (Следует заметить, что никто еще не пытался ут

верждать, будто Карнеги, Рокфеллера, Гарримана, Форда и других основателей семейных состояний интересовали главным образом деньги. Я также не рискнул бы эго утверждать.)

Все они — Вейл, Гэри, Слоун, Суоп и Тигль — были доверенными лицами: Вейл, Гэри и Суоп — Моргана и его банкирского дома, Слоун — семьи Дюпонов и Тигль — Рокфеллеров. Среди них Слоун был единственным, кому удалось нажить огромное состояние благодаря опциону на акции и невиданному росту крупной индустрии.

Положение, выдвинутое профессором Беллом, сводится к тому, что семейный капитализм, когда-то занимавший ведущее положение, постепенно сдает свои позиции, уступая место новым администраторам, облеченным властью. Белл убежден, что совершается революция управляющих и образуется новая прослойка людей, проявляющих интерес главным образом не к деньгам (если только как коллекционеры), а к общественному положению, достижению и осуществлению власти. Власть «правящих кругов» таким образом как бы растворяется, находится в процессе беспрестанного изменения.

Однако, как уже убедился читатель на основании конкретных данных, этого как раз не происходит, по крайней мере в настоящее время.

Я же беру на себя смелость утверждать, что высшие администраторы, эти новые люди, проявляют большой интерес к деньгам, который, может быть, не занимает главного места в их деятельности, но занимает место очень заметное и важное. И я не могу согласиться, что верховная власть, будь то в масштабе компании или в масштабе страны, принадлежит высшим администраторам, если только они не являются одновременно и крупными собственниками.

Я вовсе не хочу сказать, что должностные лица — это пешки, никчемные люди. Вряд ли они тогда были бы нужны своим хозяевам. Их можно даже считать людьми способными, если учесть, как мало нужно от них их хозяевам. Они просто ничего не решают, ни все вместе, ни каждый в отдельности. Их функции носят чисто совещательный характер. Если они и разрабатывают важные проекты, то должны представлять их на утверждение президенту и конгрессу (с участием Верховного суда) в том случае, если эти проекты имеют отношение к политике, а если они связаны с экономикой и финансами, то их утверждает небольшая кучка крупных собственников (и, уж конечно, не 20 млн. вла

дельцев акций, представляющих, как считают на бирже, «народный капитализм»).

Чтобы опровергнуть мои утверждения, достаточно привести хотя бы один пример того, как одному или группе высших администраторов, юристов, военных или других лиц удалось провести в жизнь проект вопреки воле президента и конгресса или в финансово-экономической сфере против желания крупных собственников независимо от того, принимали они непосредственное участие или до поры до времени оставались в стороне, готовые в любую минуту броситься на защиту своих интересов. В своей книге «Современная корпорация и частная собственность» Берли приводит в качестве примера целый ряд крупных компаний, находившихся под контролем администраторов, которые, как правило, одновременно имели крупную собственность в других отраслях экономики. Однако со временем эти администраторы по закону покинули свои посты, а вместе с их уходом перестали существовать и возглавляемые ими компании, особенно в области коммунального обслуживания.

Все это, безусловно, так, хотя я знаю, что порой крупные собственники имеют весьма туманное представление о положении дел в компании, пока не проконсультируются с президентом своей компании или юристом. Они полностью зависят от своих администраторов — людей более сведущих, которым они и передоверяют свою власть. В высших кругах все прекрасно знают, чьи интересы эти администраторы представляют. На мой взгляд, нет никакого смысла рассматривать этих доверенных лиц власть имущих как «новых людей», пришедших к власти. Для меня они все те же старомодные представители фирм, посредники, которых не следует сбрасывать со счета, но и нельзя возводить на престол, по крайней мере до коронации.

Социальное происхождение высших должностных лиц корпораций

Социальное происхождение и прочие биографические сведения о высших администраторах корпораций изучались самыми лучшими академическими учреждениями, причем статистические данные, имеющие непосредственное отношение к карьере администраторов, обрабатывались с помощью наиболее точной новейшей методологии. Поэтому ознакомление с некоторыми из этих исследований может принести нам определенную пользу.

Эти исследования, охватившие 25-летний период, показали, что из довольно многочисленной группы высших служащих у 52% отцы были бизнесмены, у 22%—дипломированные специалисты или служащие, у 9% отцы были фермерами и у 15% —рабочими.

Отцы у 8% администраторов были владельцами крупных предприятий, у 15%—крупными управляющими, у 18% — собственниками небольших предприятий, у 8%—средними служащими и у 3% —мастерами.

Эти данные заметно расходились с цифрами 1920 г., отражавшими разделение населения на группы по профессиям и роду занятий, когда в графе «рабочий» числилось 47% взрослого населения мужского пола. Если бы 47% крупных руководителей предприятий составляли сыновья рабочих, то тогда бы пропорциональность была соблюдена и норма продвижения для рабочих равнялась бы 100. На самом же деле эта норма для сыновей рабочих составляла 16, а для сыновей фермеров — 40, в то же время для сыновей владельцев небольших предприятий эта норма составляла 360, сыновей дипломированных специалистов — 350 и мастеров— 133.

Знаменательно, что эта же норма для сыновей крупных управляющих или представителей большого бизнеса составляла 775, то есть находится в пропорции 1:8. Их сыновья, очевидно, имели связи в данном кругу или получили соответствующую подготовку.

Социолог У. Ллойд Уорнер из Чикагского университета утверждает, что высшее образование — верная гарантия получить важный административный пост. Если в 1928 г. высшие служащие компании, получившие университетское образование, составляли лишь немногим более 30%, то в 1952 г. они уже составляли чуть меньше 60%- Увеличилось также число администраторов с незаконченным университетским образованием с 15% в 1928 г. до 20% в 1952 г.

Из 505 руководителей предприятий в 1952 г. 216 прошли курс обучения всего лишь в 14 различных колледжах, и эти же 14 колледжей упоминаются еще 87 раз как учебные заведения, где они проходили дополнительный курс обучения, специализируясь в той или иной области. Чаще всего упоминались такие университеты, как йельский, Гарвардский, Принстонский и Корнелльскнй, причем специализацию они чаще всего проходили в Гарвардском университете. Приблизительно треть руководителей училась в Гарвардском и Йельском университетах, пройдя весь курс обучения или только часть его.

Примерно 62 человека учились в 10 других университетах, принадлежащих ко второй «особой» группе колледжей, в которой Норсвестерский, Пенсильванский, Стэнфордский и Висконсинский занимают первое место.

«Образование — это столбовая дорогая к ключевым постам в американской экономике, дающим престиж и власть,— пишет Уорнер.— Эта столбовая дорога открыта для всех, подтверждением чего служит тот факт, что значительный процент из этих 505 человек составляют получившие университетское образование выходцы из самых низших слоев американского общества».

Однако то, что эта столбовая дорога, о которой с таким оптимизмом пишет Уорнер, в действительности вовсе не является таковой, подтверждают многочисленные случаи слияния предприятий, а также широкое использование вычислительных машин. Выработка важнейших решений, какую бы роль она ни играла в прошлом, теперь уже потеряла свое прежнее значение по мере совершенствования счетно-решающих устройств. Теперь, чтобы принять важное решение, вовсе не обязательно, как прежде, использовать живых людей. Они больше не являются абсолютно необходимыми для этой цели. Далее, в связи с тем, что в последнее время все чаще происходит слияние предприятий, число высших административных должностей все время сокращается. При каждом слиянии, даже если число вице-президентов и исполнительных вице-президентов остается прежним, неизбежно сокращается число председателей и президентов. Если бы все компании слились в одну гигантскую монополию, то остался бы только один председатель и один президент во главе совета директоров, состоящего самое большее из 25 человек.

То, что образование не является столбовой дорогой к высшим административным постам, подтверждается также укреплением позиций частных привилегированных школ, которые уже давно являются питомниками, где выращивают молодую поросль сильных мира сего. Чаще всего высшими администраторами становятся выпускники именно этих школ; другие учебные заведения не могут соперничать с ними, ибо они не пользуются покровительством высших кругов страны. Если учесть тот факт, что на долю сыновей представителей большого бизнеса, то есть крупных собственников и высших должностных лиц, приходится самая высокая норма продвижения вверх в высшие административные сферы, то нетрудно сделать вывод, что принадлежность к избранному

промышленно-финансовому кругу или к группе специалистов, которая связана с этим кругом тесными узами, гораздо более важный фактор для получения высшей административной должности, чем уровень образования и характер законченного учебного заведения. Сыновья крупных собственников, высших управляющих и дипломированных специалистов имеют большую возможность учиться в университетах, и в частности в университетах привилегированных, а затем они займут высшие административные должности. Правда и то, что, как пишет Уорнер, выходцы из низших социальных слоев тоже могут сделать карьеру, однако число их находится в вопиющей диспропорции по отношению к общему числу людей, принадлежащих к низшим социальным группам населения. Другими словами, будущими руководителями в финансово-промышленной области скорее станут люди, принадлежащие к этому кругу от рождения.

Типичным руководителем предприятия в 50-е годы был человек 54 лет, проработавший в данной компании 24 года и занявший после стольких же лет работы высший административный пост, настоящую должность он занимал в течение почти 7 лет. Как правило, молодые люди начинали свою карьеру в возрасте 21 года или 22 лет. Первое время они свободно переходили из одной компании в другую, а примерно в 29 лет оседали в одной из фирм, где и оставались долгие годы. Высшей ступеньки служебной лестницы они достигали примерно в 45—46 лет.

Чем больше времени эти люди затрачивали на образование, тем быстрее достигали они вершины административной лестницы. Окончившие университет с ученой степенью достигали ее через 19,9 года, выпускники колледжей — через 22,9 года, не закончившие курс обучения в колледжах — через 24,5 года, выпускники средних школ — через 27,9 года, не закончившие среднюю школу — через 30,6 года, закончившие только начальную школу — через 31 год.

Итак, чем выше образование начинающего бизнесмена (или чем более благоприятны условия на самом раннем этапе), тем короче путь к высшим должностям. Во всяком случае, фундаментальное образование и принадлежность от рождения к финансово-промышленной элите никогда не являются препятствием на его пути.

43% будущих высших администраторов начинали свою карьеру как мелкие служащие или коммивояжеры, 24% — как дипломированные специалисты и только 14% — как квалифицированные или неквалифицированные рабочие. «Очень

немногие в любой период своей карьеры были предпринимателями в том смысле, что владели каким-то предприятием. Кроме того, имеются случаи перехода с ключевых позиций в военных организациях на высшие должности в компании, хотя подобные случаи очень редки, и поэтому такие люди составляют ничтожный процент промышленно-финансовой элиты». Судите сами, прав ли Миллс, утверждавший, что военные часто переходят в промышленно-финансовую сферу.

«Карьера зиждется, как правило, на хорошем университетском образовании и административном опыте, приобретаемом на пути продвижения поначалу мелкого клерка по служебной лестнице; продвигаясь вверх, он постепенно набирается опыта,— пишет Уорнер.— Исключения бывают и в наши дни, но они чрезвычайно редки и являются уникальными случаями».

Продвижение вверх, по мнению Уорнера, очень часто связано с вступлением в брак, ибо многие высшие служащие компаний всех категорий обычно берут себе в жены девушек не своего, а социально более высшего или низшего круга. Статистика показывает, что 42% выходцев из рабочих семей женятся на девушках, также выросших в рабочих семьях; представители большого бизнеса, как правило, женятся на девушках своего круга (35%). Служащие, а также дипломированные специалисты берут себе жен из другого социального круга, первые в 81% случаев и вторые в 77% случаев, причем 20% той и другой группы женятся на дочерях крупных финансовых магнатов.

Когда служащий компании женится на девушке, принадлежащей к более высокой или более низкой социальной группе (а это касается служащих всех категорий), всегда происходит продвижение вверх в избранный круг финансовых и промышленных магнатов либо мужа, либо жены. Поскольку все магнаты принадлежат к элите, безразлично, каким образом они этого добились; женщины же, принадлежащие по происхождению к более низкому социальному кругу, попадают в ряды элиты только благодаря замужеству.

Женщина принадлежит к элите либо от рождения, либо если она выходит замуж за человека, принадлежащего к избранному кругу, или за чиновника, который, продвигаясь вверх по служебной лестнице, вводит ее в высшие круги финансово-промышленного общества.

Люди, пробившиеся в ряды элиты благодаря собствен

ным усилиям либо благодаря женитьбе, являются более подвижным элементом, но не в социальном плане. Они более подвижны, во-первых, в географическом смысле, ибо могут свободно передвигаться из одного района страны в другой. Кроме того, они более подвижны в функциональном смысле, то есть могут выполнять с одинаковой легкостью самые разные обязанности и занимать посты, диапазон которых довольно широк, в чем Уорнер усматривает особый образовательный стимул. Те администраторы, которые принадлежат к элите от рождения, менее подвижны хотя бы в географическом плане.

Внешние признаки устойчивости и «стабильности» элиты лучше всего прослеживаются на потомственной элите. Все остальные ее представители, по крайней мере в начале своей карьеры, сродни перекати-полю; они охотно меняют род занятия и место работы.

Сыновья высших служащих очень редко остаются работать в тех же фирмах, что и их высокопоставленные отцы; гораздо чаще они добиваются высокого положения в других компаниях. Несомненно, что любая группа людей в значительной мере выигрывает от того, что от рождения принадлежит к финансово-промышленной верхушке. Только немногие получали прямую финансовую помощь в форме дополнительных привилегий и денежных средств; основное же преимущество принадлежности к элите по праву рождения заключается в том, что эти счастливцы имеют такие социальные и экономические преимущества, как постоянное общение с сильными мира сего, возможность учиться в «нужных» школах, завязывать и поддерживать необходимые связи в клубах и университетах, общаться с девушками своего круга и ухаживать за ними, знать, как следует себя вести в том или ином случае («выскочки» же должны приобретать умение держать себя, знания и опыт ценой больших усилий и ошибок). Они начинают свое продвижение по службе сразу же, без каких-либо помех, тогда как их сверстникам приходится много трудиться, настойчиво пробиваясь вперед, присматриваться к поведению других служащих фирмы; облегчить их продвижение по службе может иногда острая потребность крупных компаний в молодых, способных специалистах. Представители потомственной элиты находятся в лучшем положении по сравнению с остальными потому, что члены их семей приобщаются к порядкам, целям, нормам поведения высшего круга, просто живя бок о бок с другими членами высшего общества. Все их склонности и привыч

ки — вскармливание, уход, чистота, их симпатии и антипатии, любовь или отвращение к окружающим их близким людям, а затем более поздние стремления и цели—заложены в них с самого раннего детства и складываются в лоне семей, принадлежащих к высшему кругу.

Можно предположить, что у высших администраторов, принадлежащих к семьям потомственной элиты, гораздо реже случается инфаркт, чем у всех остальных, всеми силами стремившихся выбиться в люди. Мне не удалось найти никаких данных, которые бы говорили о том, сколько кандидатов на самые ответственные посты страдают серьезными недугами и как зависит количество больных от их социального происхождения. Однако можно прийти к выводу, что человек, прошедший путь от простого рабочего до председателя правления компании, обладает завидным здоровьем. Для представителей же потомственной элиты путь наверх не так уж тернист.

<< | >>
Источник: Ф.Ландберг. БОГАЧИ И СВЕРХБОГАЧИ О подлинных правителях Соединенных Штатов Америки. 1971

Еще по теме Администраторы-ибессребреники»:

  1. Самоутверждение высших администраторов
  2. Глава IX МИНИСТРЫ ФИНАНСОВО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ИМПЕРИЙ. ВЫСШИЕ АДМИНИСТРАТОРЫ
  3. Помощь, которая не помогает
  4. ПОЛИТИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ТИПОЛОГИИ Психопатологическая типология Г. Лассуэлла
  5. Как открыть дверь офиса
  6. ТЕЛЕКОНФЕРЕНЦИИ, ДИСКУССИОННЫЕ ГРУППЫ, ЧАТЫ
  7. 1.3. Структура и функционирование СУБД 1.3.1. Функциональная структура СУБД
  8. коммуникации ЭТИКЕТ ПОЛЬЗОВАНИЯ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТО
  9. Резюме ключевых концепций
  10. 4.7. Работа в сети
  11. 88 (246). ГЕГЕЛЬ - НИТХАММЕРУ Нюрнберг, 21 февр[аля] 1815 г.
  12. 1.5. Управление социально-педагогической деятельностью