<<
>>

ОТ АГРАРНОГО К ИНДУСТРИАЛЬНОМУ КАПИТАЛИЗМУ

Английские йомены и их эквиваленты, мелкие собственники во Франции, Нидерландах и повсюду в северо-западной Европе, совершили аграрную революцию, когда применили технологические инновации, вызвавшие беспрецедентное повышение урожайности.
Элиты повлияли на аграрную продуктивность только однажды, когда революция уже шла, после того, как она принесла большую часть своих плодов^. Элиты вмешивались в сельское хозяйство по тем же причинам, что и всегда: чтобы защитить свой контроль над землей и ее продуктами от конкурирующих элит и классов. Заинтересованность каждой элиты и ее возможности по вмешательству менялись на протяжении веков согласно особым траекториям конфликтов в их политиях. Английские и французские, голландские, испанские и итальянские элиты — каждая получали со временем некоторые возможности вмешиваться в работу крестьян и других земледельцев. При этом элиты каждой страны обусловливали способы производства, которые отличались по продуктивности, и те способы, которыми распределялись плоды земли и труда. Эти различия, в свою очередь, обусловливали последующее развитие индустриального капитализма в каждой стране и во всем мире в целом. Голландские элиты были менее способны регулировать и присваивать себе прибавочный продукт у земледельцев, чем элиты Англии и Франции. Таким образом, Нидерланды можно рассматривать в структуре реального исторического настоящего». Я привел эту цитату, чтобы показать, что любое частное развитие капитализма или государства, или любого другого социального явления можно понять, только рассматривая его как продукт продолжающейся социальной борьбы, которая определяет и переделывает социальные структуры в никогда не заканчивающемся процессе исторического изменения. 5® Внедрение новшеств индустриальной революции: машин, удобрений, пестицидов и семян вызвало второй крупный скачок урожайности, одновременно драматическим образом сократив трудозатраты в конце XIX — начале XX в.
Эта вторая аграрная революция выходит за рамки рассмотрения данной книги. ИЛЛЮСТРАЦИЯ 6.1. Причинно-следственная модель региональных различий во Франции при старом режиме как отрицательный пример, указание на то, как могла бы пройти революция йоменов и сельском хозяйстве Англии и Франции, если бы ее не прерывали и если бы ее плоды не присваивали элиты этих стран. Голландские коммерческие фермеры, как их английские и французские собратья, добились процветания для самих себя, удовлетворяя спрос горожан на высокоприбыльную продовольственную продукцию и индустриальные товары. Состояние коммерческих фер меров росло и уменьшалось вместе с экономикой этих городов. Голландские фермеры хорошо справлялись и были способны вкладываться в сельскохозяйственные улучшения, пока голландские горожане процветали от международной торговли и колониализма. Когда Голландия уступила британцам свои колонии и торговые сети, упал городской спрос, и голландские фермеры потеряли доход и капитал. Революции йоменов в сельском хозяйстве зависели от преуспевания городских рынков. Мы видели это на примере подъема и падения аграрного процветания в Нидерландах и в том, что ареал аграрного улучшения во Франции ограничивался областями, кормившими Париж. Йомены не представляли достаточно большого рынка, чтобы поддержать нововведения в своем собственном аграрном секторе, и не могли вызвать развитие мануфактурного производства. Йоменов, возможно, хватило на аграрную революцию, но они были вторичным источником капитала и рыночного спроса, необходимого, чтобы подтолкнуть индустриальный капитализм. Эрик Хобс- баум утверждает: Если бы хлопковая промышленность в 1760 г. целиком зависела от фактического спроса на штучные товары, который тогда существовал, железные дороги—от фактического спроса в 1850 г., автомобильная промышленность — от этого же в 1900 г., то ни одна из этих индустрий не произвела бы технической революции. Капиталистическое производство, следовательно, должно было найти способы создать свои собственные, расширяющиеся рынки, исключая редкие и изолированные случаи, это было невозможно в феодальных рамках.
Кроме того, совсем не ясно, были ли эти ранние стадии социальной трансформации достаточно быстрыми и обширными, чтобы произвести такую стремительную экспансию спроса, или перспектива такой дальнейшей экспансии — столь соблазнительной и надежной, чтобы подтолкнуть мануфактурщиков к технической революции. Частично это потому, что создание «развитых областей» в XVII — начале XVIII в. было относительно незначительным и рассеянным. Если индустриальная революция все же произошла, то некоторое число стран или индустрий должно было действовать на некоей «искусственной тяге», которая поддувала алчность предпринимателей, пока не нагнала их до момента самовозгорания ([1954L С. 43-44). Хобсбаум определил три источника «искусственной тяги»: 1) «торговля всех стран была в основном сконцентрирована в руках самых индустриально развитых, прямо или косвенно»; 2) «Англия в особен ности породила крупный и расширяющийся, внутренний рынок» и 3) «новая колониальная система, в основном основанная на экономике рабовладельческих плантаций, произвела специальную, собственную «искусственную тягу» (1965, с. 44)” Все три элемента были необходимы для поддержания инноваций и инвестиций, которые привели к индустриальной революции. В Нидерландах «золотой век» процветания не продлился так долго, чтобы превратить голландских фермеров и городских рабочих в класс потребителей, который мог стать источником необходимого спроса и подстегнуть мануфактурное производство. Голландские фермеры стали покупателями готовой продукции. Но они занимали третье место в списке потребителей после горожан-соотечественни- ков и иностранцев. Когда иностранные рынки уступили конкурентам и городской спрос упал, сельский сектор был слишком слаб, чтобы поддержать значительное мануфактурное производство в любом секторе. Французские фермеры процветали, если у них был доступ в Париж. Инвестиции в аграрный сектор оправдывались и были возможны только для тех фермеров, которые обслуживали растущий парижский рынок. Потребительский спрос Парижа, в свою очередь, зависел от доходов абсолютистского режима.
Французские фермеры пережили несколько циклов процветания и нищеты. Гражданские и затянувшиеся заграничные войны, невзирая на их результаты, вызывали финансовые кризисы монархии. Держатели должностей и инвесторы в государственные долги испытывали упадок доходов во время каждого финансового кризиса, что, в свою очередь, сокращало спрос на высокоприбыльные сельскохозяйственные товары, так же как и на городских промышленников. Коммерческие фермеры дважды страдали в такие периоды: от повышения налогов, военные захваты и мародерство лишали фермеров капитала, а сократившийся спрос снижал способность фермеров накапливать и восстанавливать свой капитал. Фермеры-йомены и в Нидерландах, и во Франции были временными получателями богатства, которые были порождены в других (колониальных или государственных) секторах. Тем не менее элиты, которые построили голландскую торговую империю и французское 5у Исследование миросистем Иммануила Валлерстайна (Wallerstein, 1974-1989) зиждется на основном открытии Хобсбаума и особо касается динамики третьего источника спроса и его влияния на развитие капитализма в ядре его зарождения, а также по всей миросистеме. государство, присваивали все более растущую долю доходов, накапливавшихся в их секторах. Когда элиты в обеих странах трансформировали себя в функциональный эквивалент пенсионеров (занимая позиции, которые Макс Вебер обозначал как патримониальные), они высосали из своих колониальных и коммерческих институций ресурсы и гибкость, необходимые для конкуренции с британцами. Резервуар капитала, доступный сельским и городским инвесторам в Нидерландах и Франции в XVII-XVIII вв., осушался с двух сторон. Сужающийся корпус голландских и французских элит, которым было позволено вкладываться в государственные должности и долги, направлял туда свой капитал, потому что ему нужны были более прибыльные доходы. Когда британцы стали контролировать все большую долю иностранных рынков и прибыли с колониализма, французские и голландские фермеры и промышленники испытали колебания и спад спроса.
В таких обстоятельствах владельцы капитала, запертые на государственных должностях (или привилегированные элиты, которые не могли вкладывать свой капитал в государственные инструменты), не хотели ставить на ненадежные прибыли от улучшения местных ферм или поощрения внутренней индустрии. Вместо этого французский и голландский капиталы направлялись за границу, в том числе и в Британию. Капитал стал доступен и британскому государству, и британским акционерным компаниям (Carruthers, 1996, с. 53-114 и далее). Британскому сельскому хозяйству и промышленности содействовало удачное сочетание внутренних структурных отношений, вследствие которых капитал направлялся в производительные предприятия, и слабости конкурентов, которые вкладывали капитал в паразитические элитные режимы. Слабость иностранцев позволила Британии главенствовать в международном военном и коммерческом соперничестве и привлекать капитал со всей Европы. Английское сельское хозяйство прямо и косвенно поощряло британский индустриальный капитализм. Английский аграрный капитализм освободил капитал и труд, который можно было сначала направить в протокапиталистическое домашнее и сельское мануфактурное производство, а потом в крупномасштабный индустриальный капитализм^. Косвенно английский аграрный капитализм действо- 5® Аллен (Allen, 1992, с. 211-262) прослеживает упадок занятости в сельском хозяйстве в XVII-XVIII вв. в абсолютных значениях, а также увеличение суммарной продукции. Аллен показывает, что землевладельцам доставалась целиком вся прибыль от улучшения продуктивности. Продовольственные цены не снижались, а зара- вал как структурный бастион против растраты капитала на политические конфликты. Английские фермеры были уникальными в том смысле, что плоды аграрной революции были присвоены джентри, которым не нужно было инвестироваться в политику, чтобы удержать свое землевладение. Для таких политических инвестиций практически не осталось возможностей после английской гражданской войны. Не элитные конфликты и политические возможности, истощающие инвестиции (как это случилось в ренессансной Италии, Испанской империи, Нидерландах и Франции старого режима), а элитная структура стабилизировалась на местном уровне в эпоху Елизаветы и на общенациональном уровне после гражданской войны.
Абсолютное владение землей английскими джентри обеспечило то, что прибыли с сельского хозяйства не присваивались паразитической государственной элитой. Кроме того, плоды аграрной революции не поглощались растущим населением, как это случилось в большинстве областей Франции, где обеспеченные крестьяне вкладывали свои прибыли в воспитание детей, которых впоследствии можно было использовать для увеличения денежных доходов семьи путем получения заработной плать^9. ботная плата не повышалась. Аллен утверждает (с. 263- 280), что прибыль в сельском хозяйстве выбрасывалась на ветер, так как землевладельцы направляли ее на роскошь и вкладывали в улучшения, особенно в перевод пахотной земли в пастбища, что не давало поступлений, сравнимых с такими крупными затратами. Каррутерс (Carruthers, 1996) показывает, что прибыли землевладельцев также инвестировались в государственные долги и доли в акционерных компаниях, что косвенным образом снижало стоимость капитала для предпринимателей, которые создавали продуктивную индустрию, а также поддерживало военные кампании, что вело к завоеванию иностранных рынков для этих отраслей индустрии. 59 Аллен (Allen, 1992, с. 303-311) предполагает, что если бы джентри не присвоили себе земельных прав йоменов, то заработки в сельском хозяйстве в XVIII в. могли бы повыситься на 67- 100%. Если бы заработки выросли так высоко или если бы у йоменов было больше земли, то тогда фермеры и батраки смогли бы получить больше плодов с аграрной революции. Хауэлл (Howell, 1975, 1983) показывает, что йомены с частной собственностью на землю стали бы ограничивать рождаемость, так, чтобы землю можно было бы передавать, не деля на части, единственному наследнику, а денежные накопления переходили бы ко второму наследнику (в виде приданого для дочери или инвестиций в ремесло для второго сына). В некоторых частях Англии, где у крестьян было больше доступа к земле, хотя и на менее надежной основе, коэффициент рождаемости был выше, как и во Франции и по всей Европе. В Британии наибольший коэффициент рождаемости был у безземельных, чье растущее число держало их на зарплатах, близ- Джентри, за редкими исключениями, сами не становились индустриальными капиталистами. Джентри порождали и защищали беспрецедентную сверхприбыль от непроизводительных государственных элит выше и воспроизводящихся крестьян и ниже уровнем. Джентри произвели аграрную революцию как нечаянный побочный продукт реализации стратегий по защите земли от конкурирующих элит и крестьян. Частная собственность на землю и связанные с ней структуры аграрного капитализма, а также местное правление джентри защищали растущие прибыли доминирующего сектора экономики Англии раннего Нового времени от государства и других конкурирующих элит, от потребителей, которые продолжали платить большую цену за продовольствие, и от йоменов и сельскохозяйственных работников, которые и способствовали аграрной революции. Джентри, воспользовавшиеся революцией йоменов для защиты своих структурных позиций от посягательств сверху и снизу, накопили капитал, протеларизировали рабочую силу и сформировали государство, которое лучше всего подходило для охраны внутренней экономики и одновременного захвата иностранных рынков. Именно так феодальные элитные и классовые конфликты сформировали английское государство и аграрный способ производства, которые обеспечили необходимые предпосылки для того, чтобы Британия первой создала индустриальный капитализм. ких к прожиточному минимуму. Победа джентри над йоменами и их контроль над безземельными способствовал «первичному накоплению», необходимому для последующего промышленного капитализма.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме ОТ АГРАРНОГО К ИНДУСТРИАЛЬНОМУ КАПИТАЛИЗМУ:

  1. 13.3. Формирование индустриальной цивилизации
  2. 6.2. Анализ структуры 36-летних циклов (1881-2025 гг.)
  3. ТЕМА 6.Российская империя на пути к индустриальному обществу. Особенности промышленного переворота в России. Общественная мысль и общественные движения в России в XIX в.
  4. ГЛОБАЛЬНЫЙ МОДЕРН: ОТ КАПИТАЛИЗМА К МИРОПОЛИТИКЕ В.С. Мартьянов
  5. 1. Особенности развития капитализма в России в пореформенный период.
  6. ОТ АГРАРНОГО К ИНДУСТРИАЛЬНОМУ КАПИТАЛИЗМУ
  7. Современные городские агломерации России как «инкубаторы» креативности
  8. Информациональный капитализм Мануэля Кастельса
  9. Формирование индустриальной цивилизации
  10. Глава 16 КЛАССИФИКАЦИЯ ВИДОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  11. Глава 7 РАННИЙ КАПИТАЛИЗМ
  12. 3.1. Американский университет как социальный институт / 3.2. Исследовательские университеты и «академический капитализм» / 3.3. Инновационные и предпринимательские университеты
  13. 2.2. Мировая история: формирование индустриальной цивилизации. Россия на путях буржуазных преобразований. Начало гражданского раскрепощения страны