<<
>>

Англия

Успешное построение английской короной горизонтального абсолютизма путем подчинения духовенства и подавления крупных магнатов обратило элиту, светских землевладельцев на местах в новый класс—джентри — с неограниченным доступом к крестьянскому труду и сельскохозяйственному производству.
Гегемонию джентри в графствах оспаривали корона, англиканская церковь и время от времени вновь поднимавшиеся магнаты. Многие из этих вызовов касались контроля над парламентскими и местными постами и над определением статуса и месторасположения политических фракций. Выживание и достижения каждой элиты основывались на ее контроле над ресурсами, когда земля и земледельческий труд были главными источниками богатства в Англии раннего Нового времени. В первую очередь джентри были заинтересованы отразить притязания со стороны короны и духовенства на свой доход с поместий. Основной вызов исходил от короны с ее попытками защитить доходы крестьян и их земледержание, чтобы лучше собирать с большинства своих подданных налоги, а также от духовенства, старавшегося при помощи Стюартов вернуть себе права на земли, десятину и право назначения на церковные должности, некогда принадлежавшее монастырям, а потом вследствие Реформации Генриха проданное мирянам. Джентри ответили на демарши королевской власти и духовенства уничтожением тех манориальных институтов, которые обеспечивали правовую базу для притязаний этих элит на аграрные ресурсы. Джентри использовали пять стратегий для аннуляции земельных прав крестьянства и обращения их доходов и манориальных прав пользования в частную собственность: они подавляли юрисдикцию церковных судов в тех манорах, в которых бенефициями (правами на десятину) владели миряне; они ограничивали вмешательство королевских судей в споры между землевладельцами и арендаторами; они заключали союзы с фригольдерами, чтобы бойкотировать мано- риальные суды; они использовали процесс индивидуализации, чтобы уничтожить земельные права копигольдеров; а также огораживание, чтобы перевести общинные земли в частную собственность.
Землевладельцам нужны были частные билли от парламента или поддержка от суда лорда-канцлера и постоянная помощь мировых судей своих графств, чтобы реализовать эти стратегии. Джентри преуспели в защите своих прибылей и прав от покушательств конкурирующих элит, которые стали зависеть от их коллективной силы в парламенте и контроля над коллегией мировых судей каждого графства. Коронная стратегия горизонтального абсолютизма привела к непредвиденным последствиям, и у джентри в парламенте оказалось достаточно власти, чтобы добиться нужного им законодательства, которое укрепило его контроль над большинством коллегий мировых судей. Вспомните, как изгнание большинства духовных лордов из парламента после Реформации Генриха ослабило контроль короны над ним. Когда Генрих VIII и особенно Елизавета I подорвали силу магнатов в графствах, контроль крупных светских лордов над меньшими и способность мобилизовывать их на поддержку заявок магнатов о власти в парламенте или на поле битвы сильно уменьшились. Члены парламента теперь меньше зависели от общенациональных фракций и больше сконцентрировались на локальных интересах джентри, которые стали контролировать выборы в большинстве графств. Парламент в эпоху Тюдоров и Стюартов функционировал как посредник между короной и влиятельными избирателями. Избиратели требовали, чтобы их члены парламента удовлетворяли местные нужды, добиваясь королевских милостей, проводя специальные местные и частные билли и получая должности для местных людей. Корона удовлетворяла местные политические нужды членов парламента, тем самым получая необходимые голоса при обсуждении налогов и других общенациональных вопросов, когда обеспечивала пожалования и одобрение запросов на билли1 Одной формой милостей короны было одобрение частных биллей или декреты суда лорда-канц- лера, касающиеся огораживания и индивидуализации. Корона пожертвовала своей способностью регулировать крестьянское землепользование на местном уровне, чтобы получить парламентскую поддержку, необходимую для отражения всех вызовов на общенациональном уровне и получения налоговых доходов для ведения заграничных войн.
Точно так же корона использовала в качестве пожалований назначения на юридические должности в графствах и округах, а кроме того, расширила членство в графских коллегиях мировых судей и передавала увеличивающуюся долю этих постов локально ориентированным кандидатам и для подрыва гегемонии магнатов над коллегиями, и для одобрения на местах своей общенациональной и внешней политики (табл. 4.4). Джентри воспользовались упадком власти магнатов (что усилило рычаги управления джентри над членами парламента, которые тогда уже освободились от протекции и господства магнатов) и нуждой короны обменивать пожалования и посты на местном уровне на политическую поддержку в парламенте и на национальном уровне, вытребовав себе законодательную и юридическую поддержку своих атак на права арендаторов. Огораживание — самый известный и наиболее драматический метод аннулирования манориальных и общинных прав и создания частной собственности. Огораживание часто было всего лишь кульминацией долгого процесса нападок и сокращения крестьянского землепользования. Наступление эпохи огораживания знаменует конец классовой борьбы в аграрном секторе за манор и окончательную фазу создания частной собственности. Почти половина (47,6 %) всей земли, огороженной в Англии, начиная с Реформации до 1914 г., была огорожена в XVII в. «В Англии в XVII в. зафиксировано почти вдвое больше огораживаний, чем в любой другой стране, включая и то, что происходило здесь же в XVIII в.» (Wordie, 1983, с. 502). Относительно малая часть этих огораживаний происходила согласно актам парламента. Большинство огораживаний XVI-XVII вв. получало необходимое законное признание через декреты суда лорда-канцлера. Акты и декреты часто подтверждали уже случившийся факт—огораживания, совершенные по ограниченным соглашениям между несколькими землевладельцами в манорах или союзами по контролю, в которых единственный землевладелец покупал или другим способом добивался контроля над всеми держаниями арендаторов и другими правами над манором75.
Землевладельцы смогли огородить так много земли в XVII в. потому, что они ликвидировали множество помех огораживанию уже в первое столетие после Реформации. Реформация не отменила церковные суды, но власть их была значительно ослаблена. При продаже монастырских владений миряне получили большую часть бенефициев и прав назначения на церковные посты в Англии (Hill, 1963, с. 144- 146). Светские владельцы бенефициев смогли обратиться к светским, а не церковным, судьям за истолкованием своих прав. Светский владелец манора или бенефиция видел, что выгода от деградации крестьянского земледержания перевешивает потерю дохода от сокращения стоимости бенефиция. Доводы таких владельцев бенефициев в светских судах, а чаще отсутствие таких владельцев в судах, так как их союз по контролю над манором и бенефициями отменял любой правовой спор, отличались от позиции клириков, занятой в церковных судах. Таким образом, большинство крестьян потеряло защиту своих земельных прав церковью, когда бенефиции перешли к мирянам. После 1549 г. парламент принимал законы, ограни чивающие власть церковных судов регулировать вопросы десятины и манориального владения независимо от обстоятельств (Hill, 1963, с. 84- 92; Houlbrooke, 1979, с. 121 - 122)3. Крестьяне, арендовавшие землю на фиксированных условиях или по воле лорда, стали основными жертвами лишения церковных судов юрисдикции на права земле- держания. Без вмешательства церковных судов землевладельцы могли повышать ренту или изгонять арендаторов по истечении срока аренды (Kerridge, 1969, с. 38-40). Копигольдеры были в более выгодном положении, чем простые арендаторы, так как их права защищал суд каждого манора, определявший основанный на обычном праве уровень ренты, срок аренды и права по возобновлению аренды, а также передавал копигольд по наследству. Аренды по копигольду до Реформации обычно заключались на десятки лет (чаще всего на 40, 60 или 99) или на некоторое число жизней (причем новая жизнь отсчитывалась от смерти копигольдера и вхождения в права его наследника).
Штрафы выплачивались между жизнями, обычный штраф был равен плате за один год аренды. При возобновлении аренды выплачивалась сумма, равная двум годам ренты (Kerridge, 1969, с. 38- 40)4. 3 Парламентские ограничения церковных судов впервые были приняты при малолетнем Эдуарда VI, когда магнаты и меньшие светские землевладельцы поддерживали переворот Уорвика против Сомерсета. Светские землевладельцы поставили Уорвика лордом-протектором с явной целью получить одобрение короны законодательства, усиливающего их контроль над землей, против крестьян. Законы, ограничивающие церковные суды, были частью этого пакета (Cornwall, 1977; Land, 1977). Хотя малолетство Эдуарда, как малолетство любого монарха, было временем необычной слабости короны, события 1549 г. имели продолжительные последствия, благодаря единству светских землевладельцев в вопросах крестьянского земледержания и неспособности короны подорвать или пересилить это единство, затянувшееся на все правление Тюдоров, Стюартов и даже после них. 4 Крестьянское меньшинство с зафиксированной или «самовольной» рентой концентрировалось в бывших монастырских манорах. Монастыри менее настойчиво, чем светские землевладельцы, привлекали арендаторов после чумы, предлагая землю в обмен на трудовые повинности (и эта земля стала держанием копигольда (см. вторую главу)). Таким образом, много земли в монастырских поместьях оставалось свободной до того, как восстановление численности населения создало спрос на фермы с высокими рентами или трудовыми повинностями. Тогда монастырские маноры смогли отдавать землю на фиксированных условиях или с «самовольной» рентой. Арендаторы на этих манорах страдали от других неудобств, проистекающих от отсутствия сильных манориальных судов, которыми они могли бы воспользоваться для организации сопротивления сеньориальным требованиям. Манориальные суды не действовали и поэтому скоро ослабли или вышли из употребления там, где владелец монастырского мано- Традиционные ренты и штрафы копигольдеров были равны рентам по рыночным ценам в первое столетие после «черной смерти», потому что условия копигольда были прописаны так, чтобы соблазнить крестьян занять опустевшие земли.
Однако к XVI в. большинство рент по копигольду было ниже рыночного уровня. Тогда у мано- риальных лордов был побудительный мотив отменять ренты по копигольду и либо сдавать в аренду землю коммерческим фермерам, либо самим ее обрабатывать. Копигольдеры, в отличие от бессрочных арендаторов, не зависели от защиты церковных судов; их права землевладения защищались лордами при манориальных судах и начиная с XVI в. королевскими судами. Королевские суды разработали две доктрины, чтобы предотвратить отмену копигольдеров или резкое повышение их рент в правление Генриха VIII. Арендаторы могли оспаривать повышение ренты или отмену, утверждая, что это нарушает обычное право столь большой древности, что оно приобрело уже статус общего права. Другой довод арендаторов состоял в том, что это было право справедливости, подразумевавшее, что прежняя аренда давала нынешнему копигольдеру надежду ожидать таких же прав (Gray, 1963, с. 34 - 49). У немногих копигольдеров были ресурсы подавать законные прошения в королевский суд в защиту традиционной аренды от притязаний землевладельца. Королевские судьи рассмотрели лишь 60 дел о землевладении копигольдеров в правление Генриха VIII (Gray, 1963, с. 34- 49). Землевладельцы умели обойти и королевские, и манориальные суды, представляя петиции с запросом, чтобы парламент назначил инспектора, чтобы найти удостоверение (и, как ожидалось, не обнаружить его) притязаний копигольдера на земледержание. Такие петиции обычно одобрялись парламентом во второй половине XVI—XVII в. ра отказывался сдавать свободные наделы на условиях копигольда. Договоры с фиксированными условиями или «самовольной» рентой заключались напрямую между владельцем монастырского манора и крестьянами, обходя и подрывая действенность манориального суда. Когда такие монастырские маноры покупались мирянами после ликвидации монастырей, новые владельцы могли легко поднять ренту или изгнать арендаторов, так как им недоставало сильной правовой защиты прочного манориального суда, который мешал другим землевладельцам бесцеремонно избавиться от арендаторов или изменить условия аренды в одностороннем порядке (Kerridge, 1969). Бывшие монастырские маноры были основной сценой быстрых безжалостных изгнаний и огораживаний после Реформации. Примеры этого приводятся у Спаффорда (Spufford, 1974, с. 58-93), Хауэлла (Howell, 1983, с. 58-77, 147-197) и Финча (Finch, 1956, с. 38-76). Инспекторы проверяли протоколы решений манориальных судов, ища доказательства того, что уровень штрафов в прошлом соответствовал абсолютному. Так как условия копигольда обычно заключались в соответствии с неписаным обычаем, большинство манори- альных записей не показывали удостоверенных штрафов. Даже там, где штрафы были записаны, они часто не были явно связаны с арендованной землей на момент проведения проверки. После этого инспектора постановляли, что копигольдеры не могут быть освобождены от произвольного повышения штрафов или от отмены аренды по истечению действующего срока. Арендаторам предлагалось удостоверить свои права копигольда в обмен на выплату некоего штрафа, равного традиционной ренте за 30 или 40 лет, то есть сумму более крупную, чем можно было получить за немедленную продажу этой земли (Kerridge, 1969, с. 54- 58)5. 5 Была еще одна стратегия, доступная землевладельцу, которому не хватало политической силы выиграть дело по петициям об удостоверении или у чьих копигольдеров были достаточно надежные в правовом смысле документы, позволявшие пережить удостоверение. Землевладельцы в таких случаях пытались получить поддержку у фригольдеров, чтобы бойкотировать манориальный суд. У фригольдеров были свои основания бойкотировать манориальные суды в XVI в. и последующих столетиях. Вспомним, что фригольдеры объединялись с вилланами в манориальных судах после «черной смерти», чтобы вынудить землевладельцев уничтожить трудовые повинности и сократить денежные платы. Вилланы получили возможность перейти со своих старых позиций в более выгодный статус копигольдера. Фригольдеры получили возможность расширить свои фермы, арендуя землю и не неся дополнительных трудовых повинностей в пользу лорда. Фригольдеры столкнулись с совсем другой ситуацией в XVI в. и последующих столетиях. Обычное право увеличивало надежность земледержания по фригольду. При манориальном суде землевладельцы могли повышать повинности фригольдеров до определенного предела, но по обычному праву ренты фиксировались на существовавших суммах, которые становились все более номинальными благодаря инфляции. Кроме того, обычное право давало фригольдерам неограниченные права продавать свои земли или передавать их своим наследникам, не платя штрафа. В конце концов, когда плотность населения стала расти в XVI в., в противоположность столетию после «черной смерти», единственная возможность для фригольдера арендовать новые земли возникала тогда, когда землевладелец изгонял копигольдеров. Так что у фригольдеров были причины объединяться с землевладельцами в бойкотировании манориального суда. Как только землевладелец шел на уступки фригольдерам, он получал их поддержку, разделял крестьянскую общину и мог обращаться к коллегии мировых судей с прошением воспользоваться обычным правом и не возобновлять аренду по копигольду. Конечный результат (если не считать уступки фригольдерам) был такой же, как после удостоверения: копигольдеры теряли свои земельные права, а землевладелец получал полный Все вышеописанное было катастрофой для большинства копигольдеров: многие становились безземельными (Beier, 1985, с. 14 - 28), остальные, имевшие запасы наличности, были способны арендовать только что освободившуюся землю и стать мелкомасштабными товарно-коммерческими фермерами, часто нанимавшими своих обнищавших соседей в качестве батраков6. Удостоверения подготовили почву для огораживания в двух направлениях. Во-первых, крестьянские общины были разорены изгнанием многих семей и гибелью манориальных судов. Крестьянские общины со съежившейся или разорванной социальной сетью были слабее и не способны противостоять огораживанию, чем оставшиеся целыми деревни манориальных арендаторов. Во-вторых, землевладельцы благодаря полученному контролю над землями, ранее находившимися в держании копигольдеров, увеличили свой вес в системе пропорционального голосования, когда вотировались планы по огораживанию. Землевладельцы, особенно если они получили в своем маноре бенефиции, а с ними и обычные 10 % пропорционального голоса владельца церковной десятины, имели большинство, но не абсолютное большинство при голосовании по огораживанию. Если было изгнано достаточно копигольдеров, то тогда простое большинство становилось абсолютным7. Огораживание было главным и часто фатальным ударом по жизнестойкости крестьянских ферм фригольда и копигольда (Beier, 1985, с. 14 - 28; Spufford, 1974, с. 121 -164; Yelling, 1977, с. 214-232 и далее). Акты парламента по огораживанию, послужившие шаблонами для каждого частного акта или декрета суда лорда-канцлера, уточняли, что лорд контроль над своими бывшими арендуемыми наделами (Kerridge, 1969, с. 33 -35, 65-93). 6 Меньшая часть копигольдеров держала маленькие наделы земли во фригольде, которые они сохранили даже после удостоверения. Однако потеря копигольдов обычно сокращала держания этих крестьянских семейств до уровня ниже того, который обеспечивал выживание. Постепенно эти семьи продавали свои земли во фригольде или использовали их как ядро для коммерческой фермы. Конечно, если землевладелец хотел превратить свои держания в пастбище или создать крупную коммерческую ферму, то бывшие копигольдеры и мелкие фригольдеры не могли арендовать достаточно земли, чтобы завести коммерчески выгодное хозяйство, и разорялись или же были вынуждены продать все по низким ценам. Спаффорд (Spufford0, 1974, с. 58-93) представляет хороший пример того, как удостоверение влияло на крестьянское земледержание. 7 Землевладельцы, желавшие набрать голоса, необходимые для того, чтобы провести насильственное огораживание, имели все основания изгнать даже тех копигольдеров, которые хотели и могли платить за свои держания по рыночной цене. манора и владелец церковного бенефиция (а после упразднения монастырей часто это был один человек) получает часть земли каждого арендатора в обмен на уничтожение ренты, десятины и трудовых повинностей после огораживания (Tate, 1967, с. 121-127). Таким образом, после огораживания почти все крестьяне остались с фермами, меньшими по размеру, чем их прежние наделы. Во всех манорах была хорошая и плохая земля. Теоретически межевые линии должны были чертиться по справедливости, но на практике лорд манора, владелец бенефиция и другие члены блока большинства, одобрявших огораживание, получали наделы земли по своему выбору (Johnson, 1909, с. 39 - 74; Tate, 1967, с. 46-48; Yelling, 1977, с. 1 - 10 и далее). Землевладельцы комбинировали вышеописанные стратегии для уничтожения институциональной базы как для древних церковных и коронных притязаний на манориальные ресурсы, так и для сохранения арендаторами своих прав. Как только огораживание закончилось и надел каждого землевладельца обозначен забором или живой изгородью, сама основа, опираясь на которую феодальные элиты или крестьяне могли оспорить земельные права джентри, была вычищена с фермерских наделов, общин, а часто и целых деревень, которые воплощали феодальные элитные или классовые отношения. Чистые линии частной собственности, безземельные крестьяне, оставленные деревни, отмененные обычаи, коллегии мировых судей в графствах и подавленные церковные и манориальные суды—все это гарантировало, что короли, магнаты, клирики и крестьяне никогда не смогут предъявить свои средневековые права на землю или ее плоды.
<< | >>
Источник: РИЧАРД ЛАХМАН. КАПИТАЛИСТЫ ПОНЕВОЛЕ КОНФЛИКТ ЭЛИТ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2010

Еще по теме Англия:

  1. 8.3. Англия
  2. Агрессия Японии в Китае и политика США и Англии
  3. 21.3. Англо-американская правовая семья, или семья «общего права»
  4. § 20. Англия: волны завоеваний
  5. § 26. Англия и Франция: слишком тесные объятия
  6. Глава 6 КУЛЬТУРА АНГЛИИ В КОНЦЕ XV—НАЧАЛЕ XVII в.
  7. АНГЛИЯ Защищая завоевания Реформации
  8. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ В АНГЛИИ И ВО ФРАНЦИИ
  9. Деятельность англо-американских служб военной информации в Северо-Западной Европе
  10. 8.3.Англия
  11. АНГЛО-ЗУЛУССКАЯ ВОЙНА 1879 Г.
  12. НАЧАЛО АНГЛО-ГЕРМАНСКОГО АНТАГОНИЗМА
  13. АНГЛИЯ И ТУРЦИЯ.АРМЯНСКИЙ ВОПРОС
  14. ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ЭКСПАНСИЯРОССИИ И АНГЛИЯ
  15. ГЛАВА 2 АНГЛО-БУРСКАЯ ВОЙНА
  16. АНГЛО-ЯПОНСКИЙ ДОГОВОР